Гарри Аодзаки (Мать Токо Аодзаки)

Воздух в комнате был прохладным и пах старыми книгами, озоном после сработавшего заклинания и слабым, едва уловимым ароматом жасминового чая. Гарри стоял у высокого готического окна, глядя на вечно серые крыши Лондона. Он не видел их. Его взгляд был устремлен в прошлое, в туманные воспоминания, которые до сих пор иногда царапали душу холодными когтями. Чулан под лестницей. Засохшие корки хлеба. Злость в глазах дяди Вернона и презрительное шипение тети Петуньи. Одиночество. Абсолютное, всепоглощающее одиночество ребенка, который не знал, за что его ненавидят.

– Шерри, ты снова витаешь в облаках.

Мягкие, теплые руки обвили его торс со спины, а на плечо легла голова с копной платиновых, идеальных локонов. Лувиагелита Эдельфельт прижалась к нему, и ее присутствие, такое уверенное и реальное, разогнало призраков прошлого, как утренний свет разгоняет ночной туман.

– Просто думаю, – ровно ответил Гарри, накрывая ее ладони своими. Его пальцы были длинными и тонкими, с мозолями от тренировок, но прикосновение оставалось нежным. – О том, насколько абсурдна вся эта ситуация.

– Охо-хо-хо! – ее фирменный, аристократичный смех заполнил комнату. – Абсурдна? Дорогой мой Шерри, вся магическая Британия – это один сплошной абсурд. Они до сих пор используют сов в качестве почтальонов! Сов! В двадцать первом веке! Это даже не смешно, это… винтажно до неприличия.

Гарри позволил себе легкую улыбку. Лувия, как всегда, умела находить точные слова.

– Они заставили Часовую Башню прислать делегацию. Лорд Эль-Меллой был в ярости. Говорит, это политический фарс, а не турнир.

– Разумеется, фарс, – Лувия чуть отстранилась, чтобы заглянуть ему в лицо. Ее фиалковые глаза серьезно изучали его. – Они хотят вернуть своего «героя». Или, по крайней мере, посмотреть на «ошибку прошлого». Ты готов к этому, Гарри?

Он встретил ее взгляд. В его собственных глазах, цвета смертельного проклятия, которое когда-то разделило его жизнь на «до» и «после», не было ни страха, ни сомнений. Только холодный, отстраненный анализ. Таким его сделала Токо Аодзаки, его спасительница и приемная мать. Таким его отточил лорд Эль-Меллой Второй, его наставник.

– Я не тот сломленный ребенок, которого они выбросили, Лувия. Они увидят мага Часовой Башни. Ученика Аозаки и Эль-Меллоя. Они увидят то, что сами создали своим безразличием.

– Вот это правильный настрой! – она восторженно хлопнула в ладоши. – Покажи им, чего стоит род Эдельфельт, выбравший тебя своим зятем! И не забудь про мою маленькую соперницу. Тосака тоже будет там. Постарайся не слишком ее очаровывать, хорошо? У меня и так хватает с ней проблем.

Гарри фыркнул. Соперничество Лувии и Рин Тосаки было легендой в стенах Часовой Башни. Две наследницы великих родов, обе гениальные, обе невероятно гордые. И обе, по иронии судьбы, учились в одном классе у лорда Эль-Меллоя.

– Рин – мой друг. Как и все в нашем классе.

– Друг, который смотрит на тебя чуть дольше, чем положено друзьям, – пропела Лувия, игриво ущипнув его за бок. – Но я прощаю тебе это. Потому что ты мой.

Она встала на цыпочки и притянула его лицо к себе для поцелуя. Это был не нежный, а требовательный, собственнический поцелуй. Он отвечал ей с той же страстью, забывая на мгновение о Хогвартсе, о Поттерах, о прошлом. В объятиях Лувии существовало только настоящее. Ее тепло, ее запах, ее сила, которая переплеталась с его собственной. Их отношения были похожи на идеальный магический ритуал – сложный, требующий полной отдачи, но приносящий невероятную мощь и удовлетворение.

Когда они разорвали поцелуй, оба тяжело дышали. На щеках Лувии играл румянец.

– После того, как ты поставишь их всех на место… – прошептала она, проводя пальцем по его губам, – мы отпразднуем это. Как следует. В нашем номере, вдали от всех этих варваров.

– Договорились, – его голос был хриплым.

В дверь деликатно постучали.

– Гарри, леди Эдельфельт, портал будет активирован через пять минут, – раздался приглушенный голос Грей, верной спутницы их лорда. – Лорд Эль-Меллой просит вас быть готовыми.

– Идем, – сказал Гарри, в последний раз сжав руку Лувии.

Он накинул строгую черную мантию, униформу их класса, с вышитым на груди гербом Эль-Меллоя. Никаких ярких цветов, никакой безвкусной позолоты, как любили в Хогвартсе. Только стиль, функциональность и скрытая угроза. Он был готов.

---

Перемещение порталом было похоже на рывок за пупок гигантским невидимым крюком. Гарри ненавидел это ощущение. Оно было грубым, неконтролируемым, в отличие от элегантной телепортации, которой его учила Токо. Мгновение дезориентации – и вот они стоят на прохладных каменных плитах у входа в Хогвартс.

Замок был именно таким, каким он его представлял по рассказам и книгам. Огромный, величественный, пропитанный вековой магией. Но эта магия ощущалась… ленивой. Застоявшейся. Как вода в пруду, в которую веками не поступало свежей струи. Его собственные Магические Цепи, двадцать семь первоклассных каналов, унаследованных от древнего рода и отточенных до предела, гудели от этого ощущения, как натянутая струна.

Их встречала делегация во главе с Альбусом Дамблдором. Старик выглядел точно так же, как на карточках от шоколадных лягушек, которые Гарри видел в детстве. Длинная серебряная борода, заправленная за пояс, очки-половинки на крючковатом носу и глаза… Ярко-голубые, пронзительные, с искоркой веселья. Манипулятор. Гарри распознал этот тип мгновенно. Человек, который верит, что его цели оправдывают любые средства, и считает всех вокруг пешками в своей великой игре.

– Лорд Эль-Меллой Второй! Какая честь принимать вас и ваших выдающихся учеников в стенах Хогвартса! – голос Дамблдора был добродушным и гулким.

Лорд Эль-Меллой, выглядевший как всегда измученным и недовольным, лишь коротко кивнул. Его длинные черные волосы обрамляли бледное лицо, а в руках он сжимал неизменную сигару.

– Директор Дамблдор. Министерство Магии было весьма… настойчиво в своих просьбах. Мы здесь, чтобы выполнить условия соглашения. Часовая Башня выставляет двух чемпионов для участия в вашем Турнире Трех Волшебников.

– Двух? Превосходно, превосходно! – Дамблдор хлопнул в ладоши, его взгляд скользнул по ученикам, стоявшим за спиной Эль-Меллоя. Он задержался на Рин Тосаке, вежливо кивнувшей в ответ, затем на Флэте Эскардосе, который с детским восторгом разглядывал зачарованный потолок, и на Свене Гладстон, чье лицо, как обычно, не выражало ничего, кроме скуки.

А потом его взгляд нашел Гарри.

Искорки в глазах Дамблдора на мгновение погасли. Улыбка стала чуть более натянутой. Он смотрел на него несколько долгих секунд, и Гарри выдержал этот взгляд, не моргнув. В его глазах старый директор не увидел ни страха, ни почтения, ни юношеского трепета. Только холодную, спокойную оценку.

– А это, должно быть… – начал Дамблдор, но его прервал властный голос Эль-Меллоя.

– Это Гарри Аозаки. Один из моих лучших студентов. И наш первый кандидат на участие в Турнире.

«Аозаки». Не «Поттер». Акцент был сделан намеренно. Это был первый выстрел в грядущей войне.

Дамблдор моргнул, но быстро оправился.

– Аозаки? Какое интересное имя. Разумеется, мы рады приветствовать мистера Аозаки. Прошу, пройдемте в Большой Зал. Скоро начнется церемония, и мы представим наших гостей.

Делегация Часовой Башни двинулась следом за директором. Гарри шел рядом с Лувией, чувствуя на себе сотни любопытных взглядов учеников Хогвартса, столпившихся в коридорах. Он слышал шепот, обрывки фраз: «Смотри, это из Часовой Башни…», «Говорят, они практикуют темную магию…», «Какие они все мрачные…».

Когда они вошли в Большой Зал, гул голосов стих. Четыре длинных стола, заполненных студентами в формах разных факультетов. Зачарованный потолок, изображавший звездное небо. Тысячи парящих свечей. И преподавательский стол, в центре которого сидел Дамблдор.

А рядом с ним…

Гарри увидел их. Джеймс Поттер, его биологический отец. Выглядел он старше, чем на фотографиях, которые Гарри когда-то нашел. В волосах пробивалась седина, но та же самодовольная ухмылка все еще играла на его лице. Рядом с ним сидела Лили Поттер. Ее рыжие волосы потускнели, а в уголках зеленых глаз, таких же, как у него, залегли глубокие морщины. Она выглядела уставшей.

Их взгляды были прикованы к столу Гриффиндора, где в центре внимания сидел их сын. Чарльз Поттер. «Мальчик-Который-Выжил». У него были те же растрепанные черные волосы, что и у Гарри, и отцовская ухмылка. На лбу виднелся знаменитый шрам в виде молнии. Он громко смеялся над какой-то шуткой, окруженный толпой обожателей.

Делегацию Часовой Башни усадили за отдельный стол, поставленный рядом с преподавательским. Лорд Эль-Меллой занял место во главе, по правую руку от него села Рин, по левую – Лувия. Гарри сел рядом с Лувией, спиной к основной массе студентов, но лицом к преподавательскому столу. Он чувствовал на себе их взгляды. Тяжелый, изучающий взгляд Джеймса. Тревожный, почти испуганный взгляд Лили.

Они его узнали.

Гарри не удостоил их даже кивком. Он спокойно взял кубок с тыквенным соком и сделал глоток. Напиток был отвратительно сладким.

– Дешевый сахар вместо нормальных подсластителей, – пробормотала Лувия ему на ухо с таким видом, будто ее заставили пить яд. – Варвары.

– Тише, – прошипел Эль-Меллой, не поворачивая головы. – Соблюдайте приличия. Мы здесь гости.

Церемония началась. Дамблдор произнес длинную приветственную речь, полную пустых фраз о дружбе и сотрудничестве. Затем он представил делегацию из Дурмстранга во главе с Игорем Каркаровым и их чемпионом, знаменитым ловцом Виктором Крамом. После этого – делегацию из Шармбатона с мадам Максим и их чемпионкой, ослепительной вейлой Флер Делакур.

Наконец, он повернулся к их столу.

– И, наконец, я с гордостью представляю наших гостей из старейшего и уважаемейшего магического учебного заведения – лондонской Часовой Башни! – объявил Дамблдор. – В этом году, по особому соглашению, они выставляют двух чемпионов. Кубок Огня сделает свой выбор, но позвольте мне представить кандидатов. Первая – блестящая волшебница, наследница древнего рода, мисс Рин Тосака!

Рин грациозно встала и вежливо поклонилась залу под вежливые аплодисменты.

– И второй кандидат… – Дамблдор сделал паузу, обводя зал взглядом. – Ученик одного из самых известных Лордов Часовой Башни, мистер Гарри Аозаки.

Гарри поднялся. В зале повисла тишина. Он не кланялся. Он просто стоял, прямой, как струна, и обводил зал холодным, спокойным взглядом. Его глаза на мгновение встретились с глазами его брата, Чарльза. В них читалось недоумение, а затем – насмешка. Затем его взгляд скользнул к родителям. Джеймс Поттер побледнел и вскочил со своего места. Лили прижала руку ко рту, ее глаза расширились от ужаса и неверия.

– Гарри? – ее шепот был едва слышен, но в наступившей тишине он прозвучал, как крик.

Джеймс сделал шаг вперед.

– Что это значит, Дамблдор? Что он здесь делает?

Дамблдор поднял руку, призывая к спокойствию.

– Джеймс, прошу тебя, сядь. Мистер Аозаки – гость Хогвартса и участник Турнира.

– Он Поттер! – выкрикнул Джеймс, указывая на Гарри пальцем. – Он мой сын!

В зале поднялся гул. Все взгляды метались от Гарри к шокированным Поттерам. Чарльз смотрел на брата, которого никогда не знал, с откровенной враждебностью.

Гарри медленно повернул голову в сторону преподавательского стола. Его голос, когда он заговорил, был ровным, лишенным эмоций, но каждый слог резал, как осколок стекла.

– Я вынужден вас поправить, профессор Поттер, – обратился он к Джеймсу, используя официальный титул. – Моя фамилия – Аозаки. Меня усыновила леди Токо Аозаки десять лет назад. К роду Поттеров я не имею никакого отношения.

Это заявление было подобно разорвавшейся бомбе. Лили тихо всхлипнула и осела на стул. Лицо Джеймса побагровело от ярости.

– Как ты смеешь… После всего, что мы…

– Что «вы»? – перебил его Гарри все тем же ледяным тоном. – Оставили меня у магглов, которые морили меня голодом и держали в чулане? Забыли о моем существовании, потому что у вас появился «герой»? Благодарю за такой щедрый дар. Он позволил мне стать тем, кто я есть.

Он говорил негромко, но его голос разносился по всему залу. Каждый студент, каждый преподаватель слышал его слова. Обвинение было публичным, безжалостным и окончательным.

– А теперь, директор, – Гарри повернулся к Дамблдору, полностью игнорируя своих бывших родителей, – если с формальностями покончено, я бы предпочел сесть. Этот фарс начинает утомлять.

Он сел на свое место. Лувия тут же положила свою руку на его, ободряюще сжимая пальцы. Лорд Эль-Меллой бросил на него быстрый, почти одобрительный взгляд.

Дамблдор, на мгновение потерявший контроль над ситуацией, быстро взял себя в руки.

– Кхм… да, разумеется. Что ж, теперь, когда все чемпионы представлены, позвольте мне объяснить правила…

Но его уже никто не слушал. Весь зал гудел, обсуждая произошедшее. «Мальчик-Который-Выжил» имел брата. Брата, от которого отказались родители. И теперь этот брат вернулся – холодный, чужой, могущественный маг из легендарной Часовой Башни.

---

Позже вечером, когда ученики разошлись по спальням, а гости разместились в выделенных им покоях, делегацию Часовой Башни вызвали в кабинет директора.

Кабинет Дамблдора был полной противоположностью строгому, функциональному кабинету Эль-Меллоя. Круглая комната, заставленная жужжащими и пыхтящими серебряными приборами, с портретами бывших директоров на стенах. На жердочке у стола дремал феникс Фоукс.

Кроме Дамблдора, в кабинете находились Джеймс и Лили Поттеры. Они выглядели опустошенными.

– Лорд Эль-Меллой, я должен потребовать объяснений, – начал Дамблдор без своих обычных любезностей.

– Требовать? – бровь Эль-Меллоя изогнулась. – Директор, вы, кажется, забываетесь. Мы здесь не ваши подчиненные. Мы – представители Часовой Башни. И мой ученик, мистер Аозаки, не сделал ничего предосудительного. Он лишь констатировал факты.

– Он опозорил нашу семью! – взорвался Джеймс.

– Ваша семья сама себя опозорила много лет назад, – отрезал Гарри, стоявший чуть позади своего наставника. Его руки были скрещены на груди, поза была расслабленной, но в глазах горел холодный огонь.

– Гарри… сынок… – Лили сделала шаг вперед, протягивая к нему дрожащие руки. – Мы не хотели… Мы думали, так будет безопаснее… Волан-де-Морт…

– Не произносите мое имя в одном предложении с вашими жалкими оправданиями, миссис Поттер, – голос Гарри стал еще холоднее. – Безопаснее? В доме, где меня ненавидели? Где я был рабом для ваших родственников? Ваша «безопасность» чуть не стоила мне жизни и рассудка. Если бы не моя мать, Токо Аозаки, я бы сгнил в том чулане.

– Мы не знали! – всхлипнула Лили. – Мы думали, они будут о тебе заботиться…

– Вы не хотели знать, – поправил ее Гарри. – Это большая разница. Вы получили то, что хотели – славу, почитание, идеального сына-героя. Я был досадной помехой, напоминанием о той ночи. Вы избавились от меня. И я за это благодарен. Потому что ваша магия, ваш мир… он слаб. Он построен на пророчествах, удаче и слепой вере в «свет». В Часовой Башне меня научили другому. Меня научили, что сила – это знание. Это контроль. Это воля, способная изменять реальность.

Он сделал шаг вперед, и воздух в комнате словно стал плотнее. Магические приборы Дамблдора задрожали и заискрились. Портреты на стенах испуганно зашептались.

– Вы хотели увидеть, что со мной стало? Смотрите. Я – маг, на голову превосходящий любого в этой школе. Я пришел сюда не для того, чтобы воссоединяться с «семьей». Я пришел сюда по приказу Часовой Башни, чтобы участвовать в вашем Турнире. И я его выиграю.

Дамблдор смотрел на него своим «пронзительным» взглядом, пытаясь пробиться сквозь его ментальные щиты. Гарри почувствовал это давление – грубое, прямолинейное вторжение. Он даже не стал ставить полноценный блок. Он просто позволил своей собственной магической энергии, своей Оде, просочиться наружу.

Старый директор отшатнулся, как от удара. Его глаза расширились. Он почувствовал это. Не просто магическую силу, а нечто иное. Дисциплинированную, структурированную энергию, текущую по идеальным Магическим Цепям. Это была не магия волшебников. Это была Тауматургия в ее чистом виде.

– Ваша Легилименция здесь бессильна, директор, – спокойно заметил Гарри. – Мой разум – не проходной двор. И я бы советовал вам больше не пытаться. Моя наставница обучила меня весьма неприятным контрмерам.

Лорд Эль-Меллой удовлетворенно хмыкнул.

– Думаю, на этом наш разговор окончен. Мои ученики устали с дороги. Если у вас есть претензии по поводу участия мистера Аозаки, направляйте их в письменном виде в Департамент Политики Часовой Башни. Уверен, они рассмотрят их лет через пятьдесят.

С этими словами он развернулся и направился к выходу. Гарри и Лувия последовали за ним.

Когда они уже были у двери, Гарри остановился и, не оборачиваясь, бросил через плечо:

– И еще одно. Передайте вашему «Мальчику-Которому-Выжили», чтобы он готовился. В этом Турнире ему придется столкнуться не с драконами или русалками. Ему придется столкнуться со мной. И я не буду играть по вашим правилам.

Дверь за ними захлопнулась, оставив Дамблдора и Поттеров в оглушительной тишине, наедине с призраком прошлого, который оказался куда более живым и опасным, чем они могли себе представить.

---

Вернувшись в выделенные им апартаменты, Лувия тут же налила три бокала дорогого вина, которое, разумеется, привезла с собой.

– Охо-хо-хо! Шерри, это было великолепно! Просто блестяще! Ты видел их лица? Я думала, у старика борода отвалится от удивления!

Лорд Эль-Меллой взял бокал и устало опустился в кресло.

– Ты перегнул палку, Гарри. Это было слишком театрально. Теперь они видят в тебе не просто участника, а прямую угрозу. Дамблдор начнет плести интриги.

– Пусть, – Гарри взял свой бокал и посмотрел на рубиновую жидкость. – Я и хотел, чтобы они это увидели. Стратегия превентивного удара. Лучше быть угрозой, чем жертвой или разменной монетой в его играх. Он ожидал увидеть сломленного мальчика, ищущего родительской любви. Он получил то, чего боится больше всего – неизвестную переменную, которую не может контролировать.

Эль-Меллой сделал глоток и надолго замолчал, обдумывая его слова.

– Ты прав, – наконец признал он. – В этом есть своя логика. Но будь осторожен. Дамблдор не так прост. И не забывай о главном враге. Волан-де-Морт. Он наверняка попытается использовать Турнир в своих целях. Он не упустит шанса добраться до Чарльза Поттера.

– И это тоже входит в мой план, – глаза Гарри опасно блеснули. – Дамблдор хочет победить Волан-де-Морта. Волан-де-Морт хочет убить Чарльза и вернуть себе власть. Они оба – фигуры прошлого, реликты этой застоявшейся страны. Они тянут друг друга на дно, а вместе с ними – и весь магический мир Британии.

Он сделал глоток вина. Вкус был терпким, сложным, с нотками темных ягод и дуба.

– Я здесь не только для того, чтобы выиграть Турнир. Я здесь, чтобы убрать с доски обе эти фигуры. Раз и навсегда.

Лувия подошла к нему и положила руку ему на плечо.

– И мы тебе в этом поможем, Шерри. Весь класс Эль-Меллоя за тебя.

Лорд Эль-Меллой посмотрел на своего ученика. В его взгляде не было удивления. Он давно понял, что Гарри Аозаки – не просто талантливый маг. Он был человеком с железной волей и четкой целью. Человеком, которого лишили всего, и который решил взять свое с процентами.

– Просто постарайся не разнести этот замок по камешку раньше времени, – проворчал он. – У Часовой Башни и так хватает дипломатических проблем.

Гарри лишь усмехнулся. Первый ход был сделан. Игра началась. И он собирался стать в ней единственным победителем. Наследие, от которого отказались, вернется, чтобы потребовать то, что принадлежит ему по праву. Не любовь, не признание. А власть. Абсолютную и неоспоримую.