Гарри Хори

Утро в доме Хори всегда начиналось с аромата свежесваренного кофе и тихого перестука посуды. Гарри, или, как его теперь звали все, Рэй Хори, просыпался не от назойливого будильника, а от мягких лучей солнца, пробивающихся сквозь занавески, и ощущения тепла рядом. Сакура, его жена, уже не спала. Она лежала, подперев голову рукой, и смотрела на него своими большими, ясными глазами, в которых плескалась такая нежность, что у него до сих пор перехватывало дыхание.

– Доброе утро, – прошептала она, касаясь пальцами его щеки.

– Доброе, – хрипло ответил он и притянул ее к себе для поцелуя.

Это была его жизнь. Настоящая жизнь. Не выживание в чулане под лестницей, не унижения от Дурслей, не холодное безразличие биологических родителей, пожертвовавших им ради «избранного» брата. Это было простое, человеческое счастье, которое он обрел здесь, в Японии, в семье, что приняла его как родного.

Он спустился на кухню, где уже хлопотала Юрико-сан, его приемная мать. Она улыбнулась ему своей фирменной, чуть озорной улыбкой.

– Рэй-кун, доброе утро! Кофе будешь? Кёске опять купил какой-то новый сорт, говорит, «с нотками вулканического пепла». По мне, так просто горький.

– Конечно, буду, мама, – Гарри улыбнулся в ответ. Слово «мама» слетало с его губ легко и естественно. Юрико и Кёске Хори были для него настоящими родителями, куда более реальными, чем Джеймс и Лили Поттер.

Вскоре на кухню подтянулись и остальные. Кёко, его названая сестра, и ее муж Изуми Миямура. Они жили неподалеку, но часто заходили на завтрак. Кёске, глава семейства, уже сидел за столом, читая газету и делая вид, что крайне увлечен мировыми новостями, хотя все знали, что он просто ждет, когда ему нальют тот самый кофе «с нотками пепла».

Это была идиллия. Хрупкая, выстраданная, но оттого еще более ценная. Гарри берег ее, как самое дорогое сокровище. Он работал в небольшой дизайнерской фирме, Сакура преподавала в младшей школе. Они строили планы, мечтали о детях, жили самой обычной жизнью. И ничто, казалось, не могло нарушить этот покой.

Он ошибался.

Это случилось в субботу, когда вся семья была в сборе в гостиной. Они смотрели какую-то комедию по телевизору, Кёске громко смеялся, Юрико качала головой, а молодежь тихо переговаривалась. Гарри сидел на диване, обнимая Сакуру, и чувствовал себя абсолютно счастливым.

А потом воздух в центре комнаты замерцал и сгустился. Раздался тихий хлопок, похожий на звук лопнувшей пробки от шампанского, и перед ними возникла фигура.

Высокий старик в нелепой фиолетовой мантии, расшитой звездами. Длинная седая борода, заплетенная в косичку, очки-половинки на крючковатом носу и пронзительные голубые глаза, которые, казалось, видели тебя насквозь.

Альбус Дамблдор.

Смех Кёске оборвался на полуслове. Юрико вскрикнула и прижала руки ко рту. Кёко и Изуми замерли, широко раскрыв глаза. Сакура напряглась в его объятиях.

А Гарри почувствовал, как внутри все заледенело. Прошлое, которое он так старательно похоронил, явилось к нему на порог. Незваное, наглое, в дурацкой мантии.

– Гарри, мальчик мой, – голос Дамблдора был мягким и вкрадчивым, как у доброго дедушки. Но Гарри знал цену этому голосу. – Я так долго тебя искал.

Гарри медленно, очень медленно встал, заслоняя собой Сакуру. Его лицо превратилось в холодную, непроницаемую маску.

– Меня зовут Рэй Хори, – отчетливо произнес он. – И вы незваный гость в моем доме.

Дамблдор добродушно усмехнулся, проигнорировав ледяной тон. Его взгляд скользнул по испуганным лицам семьи Хори, словно оценивая незначительные декорации.

– Ах, да. Твоя… новая семья. Очень мило. Но у нас есть дела поважнее, Гарри. Твоя настоящая семья нуждается в тебе.

– У меня нет другой семьи, кроме той, что сейчас в этой комнате, – отрезал Гарри. – А теперь убирайтесь. Немедленно.

– Кто вы такой? – подал голос Кёске, поднимаясь с кресла. Страх на его лице сменился отцовским гневом. – Какого черта вы вломились в мой дом?

– О, прошу прощения за мое внезапное появление, – Дамблдор слегка поклонился, но в его глазах не было и тени извинения. – Я – Альбус Дамблдор, директор школы чародейства и волшебства Хогвартс. А это, – он указал на Гарри, – Гарри Поттер, сын Джеймса и Лили Поттер, наследник древнего и благородного рода.

Он произнес это так, будто даровал Гарри величайшую честь. Но для Гарри эти слова были клеймом, от которого он бежал всю свою сознательную жизнь.

– Я повторяю в последний раз, – процедил Гарри, сжимая кулаки. – Убирайтесь.

– Гарри, не будь ребенком, – вздохнул Дамблдор, и его голос приобрел стальные нотки. – Речь идет о долге. О наследии. Твой брат, Годрик, победил Волан-де-Морта, но цена была велика. Темный Лорд перед смертью наложил на него проклятие… Род Поттеров на Годрике прервется. Ты – единственная надежда. Ты должен вернуться, жениться на чистокровной волшебнице и продолжить род. Это твой долг перед магическим миром!

Гарри расхохотался. Это был страшный, лишенный веселья смех.

– Долг? Какому миру? Тому, что позволил моим родителям отобрать у меня магию и отдать ее брату? Тому, что молчал, когда меня морили голодом и избивали в чулане? Тому, что позволил бросить меня, как ненужного щенка, на другом конце света? Этому миру я должен?

Он шагнул вперед, и в его зеленых глазах, так похожих на глаза Лили Поттер, плескалась чистая ненависть.

– Вы знали, Дамблдор. Вы все знали. Знали, где я, что со мной. Но вам было плевать. Я был бракованным товаром, ненужной деталью. А теперь, когда ваш «Мальчик-Который-Выжил» оказался бесполезным производителем, вы вспомнили обо мне? Решили, что можно просто прийти и забрать меня, как вещь?

– Я действовал ради всеобщего блага, – спокойно ответил директор. – Иногда приходится идти на жертвы. Твои страдания были прискорбны, но необходимы.

– Убирайтесь из моего дома! – закричала Юрико, подбегая к Гарри и вставая рядом с ним. – Вы слышали его? Убирайтесь!

– Милая леди, это не ваше дело, – снисходительно улыбнулся Дамблдор. – Это дела магического мира. Вам, магглам, не понять.

Он поднял руку, в которой появилась длинная палочка.

– Думаю, будет лучше, если вы все забудете о моем визите. Так будет проще. Обливиэйт.

Но заклинание не достигло цели. Гарри, который ожидал чего-то подобного, рванул Юрико за собой, падая на пол. Луч света ударил в стену, оставив на обоях дымящийся след.

– Ах ты, старый ублюдок! – взревел Кёске и бросился на Дамблдора с кулаками.

Это было отчаянно и глупо. Дамблдор лениво взмахнул палочкой, и Кёске замер на полпути, скованный невидимыми путами, а затем медленно поднялся в воздух, беспомощно барахтаясь.

– Неразумно, – покачал головой Дамблдор. – Я не хочу причинять вам вред. Просто отойдите в сторону и позвольте мне поговорить с Гарри.

Кёко и Изуми в ужасе смотрели на парящего в воздухе отца. Сакура вцепилась в руку Гарри, ее лицо было белым как полотно.

Это была последняя капля.

Они угрожали его семье. Они посмели угрожать его семье. В его доме.

Внутри Гарри что-то оборвалось. Все годы подавляемой ярости, вся боль и обида, вся ненависть к этим людям в мантиях, считающим себя вправе вершить чужие судьбы, слились в один ледяной, смертоносный импульс.

– Отпусти его, – сказал Гарри. Его голос был обманчиво спокоен.

– Только после того, как ты согласишься пойти со мной, – ответил Дамблдор, не сводя с него пристального взгляда. Он ждал, что Гарри сломается. Он был уверен в своей силе, в своем праве. Он не учел одного.

Гарри Поттер умер много лет назад в Японии. На его месте был Рэй Хори. Человек, лишенный магии, но не воли к защите своих близких. Человек, который давно понял, что в этом мире надеяться можно только на себя. И который был готов ко встрече.

– Я сказал, отпусти его, – повторил Гарри, медленно поднимаясь.

Он сделал шаг в сторону, к тяжелому дубовому комоду, стоявшему у стены.

Дамблдор насмешливо изогнул бровь.

– И что ты сделаешь, мальчик мой? Бросишь в меня вазой? Твоя магия иссякла, помнишь? Ты бессилен.

– Я не бессилен, – тихо ответил Гарри, проводя рукой по резной дверце комода. – Я просто использую другие методы.

Он нажал на незаметную пружину. Дверца плавно отъехала в сторону, открывая нишу, обитую бархатом. Внутри, на специальных креплениях, лежал короткий тактический дробовик и черный полуавтоматический пистолет.

Дамблдор нахмурился, разглядывая «маггловские игрушки». Он не видел в них реальной угрозы. Железки. Шумные и неэффективные против магии.

Гарри взял в руки пистолет. Glock 17. Австрийский, надежный, смертоносный. Он много часов провел в тире, учась обращаться с ним. Не для охоты. Не для развлечения. Для защиты. На случай, если прошлое однажды решит его навестить.

Этот день настал.

– Положи эту безделушку, Гарри, – голос Дамблдора стал жестким. – Не будь глупцом.

Гарри снял оружие с предохранителя. Щелчок прозвучал в наступившей тишине оглушительно громко.

– Я в последний раз прошу вас убраться из моего дома и никогда больше не приближаться ни ко мне, ни к моей семье.

Дамблдор рассмеялся.

– Ты угрожаешь мне? Мне? Альбусу Дамблдору? Мальчишка, ты не представляешь, с какой силой имеешь дело.

Он направил палочку на Сакуру.

– Возможно, твоя жена будет более сговорчивой…

Гарри не стал ждать. Он не стал целиться. Он просто вскинул руку и нажал на спуск.

Выстрел прогремел, как удар грома. Он был чужеродным, неправильным в этой уютной гостиной. Кёске, все еще висящий в воздухе, рухнул на ковер, когда магия, державшая его, исчезла. Юрико закричала.

Дамблдор удивленно моргнул. На его фиолетовой мантии, в районе сердца, расплывалось темное пятно. Он посмотрел на дыру в своей груди, потом на Гарри. В его голубых глазах было неимоверное изумление. Он, величайший волшебник современности, победитель Грин-де-Вальда, был повержен… куском металла.

– Как… нелепо… – прохрипел он и рухнул на пол, как подкошенное дерево. Палочка выпала из его ослабевшей руки и со стуком откатилась в сторону.

В комнате воцарилась мертвая тишина, нарушаемая лишь всхлипами Юрико и тяжелым дыханием Гарри. Он стоял с пистолетом в руке, от которого еще вился тонкий дымок, и смотрел на неподвижное тело на полу.

Он убил человека. Он убил Альбуса Дамблдора.

И не чувствовал ничего, кроме холодного, звенящего облегчения. Угроза устранена.

Первой очнулась Сакура. Она подбежала к нему, осторожно взяла его за руку, в которой все еще был зажат пистолет, и мягко разжала его пальцы.

– Рэй… Все кончено. Все хорошо.

Гарри посмотрел на нее, и его лицо, бывшее до этого каменной маской, дрогнуло. Он шумно выдохнул и обнял ее, утыкаясь лицом в ее волосы.

– Я… я должен был, – прошептал он. – Он бы не остановился.

– Я знаю, – тихо ответила она, поглаживая его по спине. – Я все знаю.

Кёко помогла подняться отцу, который все еще не мог прийти в себя. Изуми подбежал к Юрико, пытаясь ее успокоить.

Но посреди гостиной лежал труп. И это была проблема. Огромная, магическая проблема.

– Что… что нам теперь делать? – спросил Кёске, глядя на тело. – Полиция?

Гарри покачал головой, отстраняясь от Сакуры. Адреналин отступал, уступая место ледяному расчету. Он выжил в мире, который хотел его уничтожить. Он умел заметать следы.

– Никакой полиции, – твердо сказал он. – Они не поймут. И нам не помогут. Его начнут искать. Волшебники. Они могут использовать магию, чтобы найти его, чтобы узнать, что случилось. Нам нужно избавиться от тела. Полностью.

Семья смотрела на него с новым, доселе незнакомым чувством. Это был не тихий, скромный Рэй, которого они знали. Это был кто-то другой. Кто-то опасный и решительный, рожденный в огне и страданиях.

– Как? – спросил Изуми.

Гарри оглядел комнату. Его взгляд был цепким и быстрым.

– Мама, Кёко, пожалуйста, закройте все шторы. Изуми, помоги мне. Нужно затащить его в ванную. Папа, Сакура, найдите большие мусорные мешки, самые плотные, какие есть. И перчатки. И пилу.

Кёске побледнел.

– Пилу? Рэй, ты…

– Да, – перебил его Гарри, не дав закончить. Его голос не дрогнул. – Они не должны найти ни единой частицы. Ни волоса, ни капли крови. Иначе они придут за нами. За всеми нами.

Он посмотрел в глаза каждому из них. В его взгляде была мольба и стальная уверенность.

– Я не позволю им разрушить нашу жизнь. Я не позволю им забрать вас у меня. Я сделаю все, что потребуется. Но мне нужна ваша помощь.

Они молчали с минуту, переваривая услышанное. Убийство. Расчленение. Это было что-то из фильмов ужасов, а не из их спокойной, размеренной жизни. Но на кону стояла их семья. Их Рэй.

Первым кивнул Кёске.

– Ты наш сын, – твердо сказал он. – Мы с тобой.

Юрико, вытерев слезы, тоже кивнула. За ней – Кёко и Изуми. Сакура просто сжала его руку, ее поддержка была безмолвной и абсолютной.

Следующие несколько часов превратились в кошмарный, сюрреалистический ритуал. Ванная комната, покрытая пленкой. Звук пилы, от которого стыла кровь в жилах. Герметично упакованные черные мешки. Гарри работал методично, с холодным спокойствием хирурга. Он заставил себя отключить все эмоции, сосредоточившись на задаче. Это была грязная, ужасная работа, но она была ценой их тишины.

Они отмывали ванную до блеска, используя самые сильные чистящие средства. Гарри сжег мантию Дамблдора в металлическом баке на заднем дворе, вместе с ковром, на который пролилась кровь. Бузинная палочка – он инстинктивно понял, что это не просто кусок дерева – была сломана на несколько частей и упакована отдельно.

Под покровом ночи Гарри и Кёске вывезли мешки. Они ехали несколько часов, развозя свой страшный груз по разным уголкам префектуры. Часть была утоплена в глубоком озере в горах, утяжеленная камнями. Часть – закопана в глухом лесу. Часть – выброшена в промышленные мусорные контейнеры в разных городах. Безликие черные пакеты, которые никогда не свяжут воедино.

Они вернулись домой под утро, смертельно уставшие. В доме пахло хлоркой и горелым деревом. Но он был чист. Словно ничего и не было.

Гарри вошел в свою спальню. Сакура не спала, ждала его. Она сидела на кровати, обхватив колени руками. Он молча сел рядом.

– Все, – сказал он. – Все кончено.

Она посмотрела на него. Ее глаза были полны сострадания, а не ужаса или осуждения.

– Пойдем в душ, – тихо сказала она. – Тебе нужно смыть с себя этот день.

В горячих струях воды он наконец позволил себе сломаться. Он прижался к ней, и его тело затрясло в беззвучных рыданиях. Не от вины. От напряжения. От страха, который он подавлял весь день. От осознания того, какую черту он переступил, чтобы защитить их.

Сакура просто держала его, гладила по волосам, шепча слова любви и поддержки. Она не спрашивала, не упрекала. Она была рядом. Она была его якорем в этом безумном мире.

Когда они легли в постель, Гарри долго смотрел в потолок. Он убил Альбуса Дамблдора. Магический мир лишился своего лидера, своего «света». Скоро его хватятся. Начнутся поиски. Возможно, они что-то заподозрят. Возможно, придут снова.

Но Гарри был готов. Он заплатил страшную цену за тишину своей семьи. И он был готов платить ее снова и снова. Он больше не был мальчиком, который выжил. Он был мужчиной, который защищал. И его врагам стоило бы это запомнить.

Он притянул Сакуру ближе, вдыхая запах ее волос. Она была его миром. Его домом. Его жизнью. И никто, ни один бородатый старик в дурацкой мантии, не посмеет это у него отнять. Никогда.