Кишибэ и Т/И

Токио никогда не спал, но в ту ночь он казался особенно мертвым. Улицы Синдзюку, обычно залитые неоновым светом и шумом толпы, утонули в липком, неестественном тумане. Т/И помнила, как бежала, не чувствуя ног, а за спиной раздавался хруст костей и влажное чавканье. Демон Кишок — существо, сотканное из склизких розовых петель и сотен зубастых пастей — загнал её в тупик заброшенного склада.

Ей было всего девятнадцать. В руках — лишь бесполезный кухонный нож, а в глазах — парализующий ужас. Когда одна из конечностей демона, напоминающая толстый канат из плоти, обвилась вокруг её талии, Т/И закричала. Она была уверена, что это конец.

А потом мир просто разделился надвое.

Беззвучно, словно само пространство решило лопнуть, голова демона отделилась от туловища. Т/И рухнула на холодный бетон, тяжело дыша и пытаясь смахнуть с лица чужую кровь. Перед ней стоял человек.

Он выглядел так, будто только что вышел из бара, а не с поля боя. Поношенный плащ, небрежная щетина и шрамы, пересекающие лицо, как старые карты. Мужчина достал из кармана металлическую фляжку, отвинтил крышку и сделал долгий глоток, совершенно игнорируя бьющееся в конвульсиях тело чудовища у своих ног.

– Ты жива? – спросил он. Голос был низким, спокойным и до странности вежливым.

– Д-да... – прошептала Т/И, дрожа всем телом. – Спасибо вам. Вы... вы спасли меня.

Мужчина наконец посмотрел на неё. Его глаза были пустыми, как выгоревшие угли. В них не было ни жалости, ни гордости за совершенный подвиг.

– Жаль, – произнес он, убирая фляжку. – Если бы ты умерла сейчас, тебе не пришлось бы видеть то, что увидишь позже. Но раз уж ты дышишь, постарайся не попадаться демонам на глаза хотя бы до утра. У меня сегодня выходной, и я не планировал работать сверхурочно.

– Кто вы? – выдохнула она, глядя ему в спину.

– Кишибэ, – бросил он через плечо. – Охотник на демонов. И если ты умная девочка, ты забудешь это имя и этот вечер.

Но Т/И не была «умной девочкой» в том смысле, который он имел в виду. В ту ночь, глядя на его удаляющийся силуэт, она увидела не просто человека, а нерушимую скалу. И она решила, что хочет стать такой же.

---

Прошло два года.

Здание Бюро общественной безопасности встретило Т/И стерильной чистотой и запахом крепкого кофе. Она стояла в коридоре, сжимая в руках папку с документами, и её сердце колотилось так сильно, что, казалось, это слышно всем прохожим. Она прошла отбор. Она стала экспериментальным новичком в четвертом спецотделе.

– Капитан Кишибэ ждет вас в тренировочном зале, – сухо сообщил администратор.

Когда она вошла в зал, там было темно и пахло потом. Кишибэ сидел на скамье, лениво подбрасывая в руке нож. За два года он ни капли не изменился — всё тот же усталый взгляд и аура абсолютного безразличия к жизни.

– Т/И Т/Ф, – произнес он, не глядя на неё. – Та самая девчонка из переулка. Ты всё-таки пришла.

– Я пришла, чтобы работать под вашим началом, капитан! – Т/И вытянулась в струнку и низко поклонилась. – Для меня большая честь учиться у лучшего охотника.

Кишибэ наконец поднял на неё глаза. Он медленно встал, подошел вплотную и уставился на неё так, словно изучал кусок мяса на прилавке.

– Учти, – сказал он, и в его голосе промелькнула сталь, – я не учу людей выживать. Я учу их убивать и умирать с пользой. Ты выглядишь слишком доброй для этой работы. У добрых людей здесь быстро заканчиваются внутренности.

– Я могу быть серьезной, когда нужно, – твердо ответила она, не отводя взгляда.

Кишибэ внезапно нанес удар — резкий, быстрый, как бросок кобры. Т/И едва успела отпрянуть, почувствовав, как лезвие ножа пронеслось в миллиметре от её горла.

– Неплохо, – констатировал он, возвращаясь в расслабленную позу. – Значит, завтра в пять утра. Если опоздаешь хоть на секунду, я скормлю твой завтрак демонам из подвала. Это шутка, если что. Хотя, возможно, и нет. У меня плохо с юмором.

---

Месяцы тренировок превратились в бесконечный цикл боли, пота и редких моментов тишины. Кишибэ был безжалостным учителем. Он мог заставить Т/И сражаться с ним часами, пока она не падала от изнеможения, а потом просто переступал через неё и уходил пить.

Но Т/И видела то, чего не замечали другие. Она видела, как он незаметно поправлял её стойку, чтобы она не повредила связки. Она видела, как он всегда оказывался рядом на миссиях, принимая на себя самые опасные удары, прикрываясь маской «случайности».

Однажды, после особенно тяжелой зачистки гнезда демонов-пауков, они сидели на крыше высотки. Т/И обрабатывала глубокую царапину на плече, а Кишибэ, как обычно, приложился к фляжке.

– Капитан, почему вы продолжаете это делать? – спросила она, глядя на огни ночного Токио. – Вы ведь ненавидите эту работу. Вы сами говорили, что у охотников на демонов нет будущего.

Кишибэ долго молчал. Он смотрел на горизонт, и в свете луны его лицо казалось высеченным из камня.

– Потому что я старый пес, который не умеет других трюков, – наконец ответил он. – А ты... ты еще можешь спастись. Зачем тебе всё это? Ты добрая, Т/И. Ты приносишь бездомным котам еду у входа в Бюро. Ты плачешь, когда погибают гражданские. Это слабость.

– Это не слабость, – возразила она, повернувшись к нему. – Это то, ради чего я сражаюсь. Я восхищаюсь вами, капитан. Вы потеряли столько друзей, столько лет провели в этом аду, но остались человеком. Вы — мой герой.

Кишибэ издал странный звук, похожий на сухой смешок.

– Герой? – переспросил он. – Я просто алкоголик с острыми ножами. Не делай из меня кумира, девочка. Кумиры имеют свойство рассыпаться в прах, когда в них стреляют из крупного калибра.

– И всё же, – настояла она, – вы лучший человек, которого я знаю.

Кишибэ ничего не ответил. Он лишь протянул руку и грубовато, по-отечески, взъерошил её волосы, тут же отвернувшись.

– У тебя кровь на щеке, – буркнул он. – Вытри. Развела тут сентиментальность. Раздражаешь.

Т/И улыбнулась. Она знала, что это его способ проявления заботы.

---

Спустя полгода Т/И уже считалась одним из самых перспективных бойцов отдела. Её техника стала отточенной, а движения — смертоносными. Но её сердце оставалось прежним. Она всё так же была той, кто первой бросался на помощь раненым коллегам.

В один из дней их вызвали на подавление прорыва Демона-Кукловода. Ситуация быстро вышла из-под контроля: половина отряда была превращена в марионеток, и Т/И оказалась отрезана от основной группы в узком коридоре торгового центра.

Она сражалась отчаянно, но врагов было слишком много. Когда одна из «кукол» замахнулась топором над её головой, Т/И приготовилась к удару, но вместо боли услышала знакомый свист стали.

Кишибэ возник словно из ниоткуда. Он двигался с такой скоростью, что человеческий глаз едва успевал следить за ним. В считанные секунды коридор был очищен.

Он подошел к Т/И, которая тяжело опиралась на стену. Его лицо было абсолютно спокойным, но в глазах на мгновение промелькнуло нечто, похожее на искру тревоги.

– Ты в порядке? – спросил он, убирая ножи в ножны.

– Да... просто запыхалась, – ответила она, пытаясь улыбнуться. – Спасибо, что снова спасли меня, капитан.

Кишибэ внезапно схватил её за воротник куртки и притянул к себе. Его лицо было в паре сантиметров от её.

– Слушай меня внимательно, – произнес он тихим, пугающе ровным тоном. – Если ты еще раз так подставишься, я сам пристрелю тебя, чтобы не смотреть, как это делает демон. Ты меня поняла?

Т/И замерла, глядя в его глаза. Она видела в них не гнев, а глубоко запрятанный страх потери. Он не хотел терять еще одного близкого человека. Он привязался к ней, хотя и отрицал это всеми силами.

– Поняла, капитан, – прошептала она.

Кишибэ отпустил её и поправил свой плащ.

– Отлично. А теперь идем. После этого мне нужно выпить в три раза больше обычного. И ты пойдешь со мной. Будешь пить сок и слушать мои жалобы на правительство. Это приказ.

– С удовольствием, – улыбнулась Т/И.

Они шли по разгромленному залу, и Т/И чувствовала себя в полной безопасности. Она знала, что за этой маской цинизма и безразличия скрывается человек, который готов сжечь весь мир, лишь бы она осталась жива.

– Капитан? – позвала она, когда они вышли на улицу.

– Чего еще?

– Вы ведь шутили про то, что пристрелите меня?

Кишибэ остановился, достал фляжку и сделал глоток. Он посмотрел на неё своим фирменным невозмутимым взглядом.

– Кто знает, Т/И. Кто знает. Но патроны нынче дорогие, так что постарайся просто не умирать. Это сэкономит мне кучу денег.

Он пошел вперед, и Т/И поспешила за ним. Она знала, что пока Кишибэ рядом, у неё есть не только наставник, но и отец, которого у неё никогда не было. И пусть этот отец пахнет дешевым виски и постоянно ворчит — для неё он был самым надежным человеком в этом безумном мире.