Гарри Поттер и мёртвый апостол

Апартаменты занимали весь верхний этаж одного из самых высоких и неприметных небоскребов лондонского Сити. Отсюда, сквозь панорамные окна от пола до потолка, открывался вид на город, раскинувшийся внизу мерцающим ковром огней. Воздух был наполнен тишиной, которую не нарушал даже гул вечного мегаполиса — безупречная работа барьеров, сплетенных из чистой тауматургии.

Гарри Поттер сидел в глубоком кожаном кресле, медленно вращая в пальцах бокал с темно-красной жидкостью. Это было не вино. Это была кровь, специально подготовленная, очищенная и насыщенная маной, — напиток, достойный его королевы. Напротив него, в неудобной и напряженной тишине, сидели те, кого он когда-то должен был называть семьей.

Джеймс Поттер, с его вечно взъерошенными волосами, в которых уже пробивалась седина, выглядел измотанным. Его былая аврорская выправка сменилась отчаянной нервозностью. Рядом с ним Лили Поттер, чьи знаменитые зеленые глаза были красными от слез, кутала плечи в шаль, словно пытаясь согреться в прохладной атмосфере комнаты. Между ними, осунувшийся и бледный, сидел Годрик Поттер — «Мальчик-Который-Выжил», герой магической Британии, чье лицо теперь носило печать вечной усталости и горечи. И, конечно, во главе этой делегации восседал Альбус Дамблдор, чьи голубые глаза за стеклами-половинками очков пытались, как и всегда, источать мудрость и понимание, но натыкались на ледяную стену безразличия.

– Гарри, мой мальчик, – начал директор Хогвартса своим привычным бархатным голосом, который когда-то мог успокоить любого. – Мы пришли с миром. Мы пришли просить о помощи.

Гарри сделал небольшой глоток, наслаждаясь сложным букетом силы, и лишь потом удостоил их взглядом. Его собственные глаза, того же изумрудного оттенка, что и у Лили, были холодны, как осколки льда. В них не было ни обиды, ни злости. Только пустота.

– Помощи? – его голос был ровным, лишенным интонаций. – Забавно слышать это слово от вас, директор. Последний раз, когда я нуждался в помощи, вы лично одобрили ритуал, который сделал меня… пустым.

Лили всхлипнула, прижимая руку ко рту.

– Гарри, мы не знали! Мы думали, это просто перенаправит часть магии, чтобы защитить Годрика! Мы хотели как лучше!

– «Как лучше», – повторил Гарри, и в его голосе проскользнула нотка едкой иронии. – Вы лишили меня моей магии, моего наследия, и отдали все ему. – Он кивнул в сторону брата, который даже не поднял головы. – Вы сделали свой выбор тринадцать лет назад. А потом, когда ритуал по «необъяснимой причине» оставил меня сквибом, вы выбросили меня, как сломанную игрушку, к сестре моей так называемой матери. К людям, которые ненавидели все, что связано с магией. Вы хоть представляете, что они со мной делали?

Воспоминания пронеслись перед его глазами, но не вызвали никаких эмоций. Чулан под лестницей. Постоянный голод. Побои за любую «ненормальность». Это была другая жизнь, жизнь другого человека. Того мальчика давно не существовало.

– Мы совершили ужасную ошибку, – подал голос Джеймс, его тон был жестким, полным подавленной гордости. – Мы признаем это. Но сейчас речь идет не о прошлом. Речь о будущем рода Поттеров!

– Ах, да. Будущее, – Гарри усмехнулся. – Я слышал. Ваш драгоценный Годрик, победив Темного Лорда, получил от него прощальный подарок. Проклятие бесплодия, которое не может снять ни один целитель. Какая ирония. Великий род Поттеров, один из Древнейших и Благороднейших, прервется на своем самом прославленном отпрыске.

Годрик вздрогнул, его кулаки сжались.

– Заткнись! – прошипел он. – Ты ничего не знаешь!

– О, я знаю достаточно, – спокойно ответил Гарри. – Я знаю, что вы пришли сюда, чтобы я, «бракованный» сын, спас вашу драгоценную родословную. Вы хотите, чтобы я вернулся, женился на какой-нибудь чистокровной ведьме и произвел на свет наследника. Наследника, которого вы, без сомнения, снова заберете себе, чтобы воспитывать как истинного Поттера. А меня можно будет снова выбросить. Верно, Дамблдор? Это ведь все ради «Высшего Блага»?

Старый волшебник тяжело вздохнул.

– Гарри, пойми, стабильность нашего мира зависит от таких древних родов, как ваш. Потеря Поттеров станет ударом для всех нас. Мы просим тебя исполнить свой долг.

– Долг? – Гарри рассмеялся. Тихий, лишенный веселья смех заставил всех присутствующих похолодеть. – Мой единственный долг был перед самим собой — выжить. И я выжил. Не благодаря вам, а вопреки. Тот ритуал, что вы провели… он не просто опустошил меня. Он сломал барьеры моей души. Он выжег во мне то, что вы называете «магическим ядром», но взамен открыл нечто иное. Нечто куда более фундаментальное.

Он вытянул руку ладонью вверх. На коже, словно татуировки из тусклого красного света, проступили сложные узоры. Они пульсировали, словно живые. Магические Цепи.

– Вы видите? Это не магия волшебников. Это Тауматургия. Искусство, по сравнению с которым ваши палочковые фокусы — детская забава. Вы отняли у меня каплю, а я обрел океан.

Джеймс и Лили смотрели на светящиеся узоры с суеверным ужасом. Дамблдор прищурился, его взгляд стал острым и анализирующим.

– Что это такое? Какая-то темная магия?

– Это просто магия, – отрезал Гарри. – В ее истинном виде. Пока вы махали палочками, меня нашел тот, кто увидел во мне потенциал. Великий Маршал Магов, Кишур Зелретч Швайнорг. Он забрал меня из моего чулана, из моего личного ада. Он дал мне цель и место, где я смог стать собой. Часовая Башня. Класс Лорда Эль-Меллоя II. Там я нашел настоящих друзей. Там я нашел силу.

В этот момент тяжелые двери апартаментов бесшумно открылись, и в комнату вошла женщина.

Ее появление мгновенно изменило атмосферу. Если до этого в воздухе висели напряжение и холод, то теперь его наполнило нечто древнее, хищное и абсолютно чуждое человеческому пониманию. Она была ослепительно красива: длинные платиновые волосы, белоснежная кожа и фигура, способная свести с ума любого смертного. Но все это меркло по сравнению с ее глазами. Алые, как свежая кровь, они смотрели на незваных гостей с откровенным презрением и легким голодным любопытством. На ней было элегантное черное платье, которое лишь подчеркивало ее потустороннюю бледность.

Это была Альтруж Брюнстад, Принцесса Белой Луны, одна из немногих оставшихся Истинных Предков.

– Мой Гарри, – ее голос был мелодичным, но в нем звучали нотки рычания дикой кошки. – Эти… создания… утомляют тебя? Может, мне стоит попросить их уйти?

Она подошла к креслу Гарри сзади, положив ладони ему на плечи. Ее прикосновение было легким, но волшебники почувствовали, как по комнате прошла волна первобытной мощи, от которой захотелось упасть на колени. Дамблдор побледнел, его рука инстинктивно дернулась к бузинной палочке.

Гарри накрыл ее руку своей, его холодные пальцы переплелись с ее.

– Все в порядке, моя принцесса. Просто небольшое недоразумение. Мои… биологические родители и их пастух пришли с деловым предложением.

Альтруж окинула их оценивающим взглядом, задержавшись на Лили.

– Ты его мать? – спросила она с искренним недоумением. – Странно. Ты пахнешь слабостью и сожалением. Неудивительно, что он получился таким восхитительно сломленным. Это сделало его идеальным.

Лили задохнулась от возмущения и страха.

– Кто вы такая?!

– Я та, кто подобрала то, что вы выбросили, – ответила Альтруж, проводя ногтем по шее Гарри, отчего тот едва заметно вздрогнул. – Я его жена.

В комнате повисла оглушительная тишина. Джеймс вскочил на ноги, его лицо побагровело.

– Жена?! Ты не можешь! Твой брак должен быть одобрен главой рода! Ты должен жениться на чистокровной волшебнице!

– Глава рода? – Гарри медленно поднялся, вставая рядом с Альтруж. Теперь они стояли вместе — темная, холодная фигура мага и сияющая, смертоносная красота вампира. Они были идеальной парой, гармонией льда и пламени. – Я сам себе глава. У меня своя семья. Своя династия. И она не имеет ничего общего с вашей, угасающей.

Он посмотрел прямо в глаза Джеймсу.

– Мой ответ — нет. Я не вернусь. Я не дам вам наследника. Род Поттеров умрет вместе с вами и вашим «героем». Это цена, которую вы заплатите за свое предательство. А теперь убирайтесь из моего дома.

– Ты не можешь так с нами поступить! – взмолилась Лили, протягивая к нему руки. – Гарри, пожалуйста! Я твоя мать!

– У меня нет матери, – отрезал Гарри. – Моя мать умерла бы за меня. А ты пожертвовала мной ради другого сына.

Дамблдор тоже поднялся. Его добродушная маска окончательно спала, обнажив сталь и решимость.

– Гарри, я боюсь, ты не оставляешь нам выбора. Вопрос слишком важен, чтобы пускать его на самотек. Если ты не согласишься по-хорошему…

– То что? – в голосе Гарри прозвучал неподдельный интерес. – Заставите меня силой? Примените Империус? Попробуйте.

В тот же миг воздух загустел. Дамблдор поднял палочку, и ее кончик вспыхнул ярким светом. Он не собирался атаковать. Он собирался подчинить. Мощнейшее ментальное заклинание, Легилименция, усиленная Бузинной палочкой, устремилось к разуму Гарри, намереваясь сломать его волю.

Но оно ударилось о невидимую стену.

– Жалкая попытка, старик, – Гарри даже не моргнул. Его Магические Цепи вспыхнули под кожей, формируя ментальный барьер, подобный крепости из обсидиана. – Мой разум тренировали лучшие специалисты Часовой Башни. Ты для меня — открытая книга.

Он щелкнул пальцами.

– Trace on.

В его руке материализовался черный ключ причудливой формы — один из его личных Мистических Кодов. Он небрежно крутанул его в пальцах.

– Последний шанс уйти по-хорошему.

– Орден, ко мне! – взревел Дамблдор, понимая, что ситуация вышла из-под контроля.

В тот же миг окна с оглушительным звоном разлетелись на тысячи осколков, и в комнату на метлах влетели несколько волшебников. Грозный Глаз Грюм, Нимфадора Тонкс с ярко-розовыми волосами, Кингсли Бруствер… Все они были готовы к бою.

– Взять его! Живым! – скомандовал Грюм, его магический глаз бешено вращался, пытаясь уследить за всем сразу.

Десятки заклинаний сорвались с их палочек — Оглушающие, Связывающие, Обеззоруживающие. Разноцветные лучи устремились к Гарри и Альтруж.

Но до них не долетел ни один.

Альтруж скучающе взмахнула рукой. Пространство перед ними исказилось, словно от жары, и все заклинания просто растворились в воздухе, не оставив и следа.

– Как шумно, – промурлыкала она. – Гарри, дорогой, можно я поиграю с ними? Совсем немного.

– Они твои, моя королева, – ответил Гарри, и его губы тронула хищная улыбка.

То, что произошло дальше, не было битвой. Это было истребление.

Альтруж двинулась. Ее скорость была нечеловеческой. Прежде чем кто-либо успел среагировать, она оказалась рядом с Тонкс. Метаморфмаг не успела даже вскрикнуть. Рука Альтруж с изяществом, достойным балерины, коснулась ее шеи. Раздался тихий сухой хруст. Тело волшебницы безвольно обмякло.

Грюм выпустил в нее мощнейшее проклятие, но Альтруж, даже не глядя, отбила его тыльной стороной ладони, словно назойливую муху. Проклятие отрикошетило в стену, оставив на ней оплавленную дыру.

– Монстр! – прорычал старый аврор.

– Комплимент от такого уродца особенно ценен, – улыбнулась Альтруж, и ее клыки на мгновение удлинились.

В это же время Гарри занялся остальными. Он не использовал заклинаний. Он двигался с выверенной точностью, его тело было усилено до предела.

«Укрепление».

Он уклонился от заклятия Кингсли, сократил дистанцию и нанес удар ребром ладони по руке с палочкой. Кость хрустнула. Пока волшебник корчился от боли, Гарри вложил немного праны в кончики пальцев и коснулся его груди.

«Gandr».

Простое финское проклятие, усиленное его цепями, сработало как пуля. Кингсли отбросило назад, он ударился о стену и сполз на пол, зажимая грудь, из которой толчками вырывалась кровь.

Джеймс Поттер, забыв о страхе, бросился на Гарри с боевым кличем.

– Ты заплатишь за это, ублюдок!

Гарри даже не повернулся. Из пола за спиной Джеймса вырвались черные тени, сплелись в цепи и намертво сковали его, пригвоздив к месту. Это была одна из базовых техник его друга, одного из лучших учеников Эль-Меллоя, специалиста по магии теней.

Сам друг материализовался из темного угла комнаты. Молчаливый юноша в строгом костюме, чье лицо скрывала тень. Рядом с ним появилась и девушка с рыжими волосами, собранными в тугой хвост, в ее руках потрескивали разряды чистой энергии.

– Лорд Эль-Меллой II просил передать, что он не одобряет, когда его учеников беспокоят по пустякам, – сказал юноша безэмоциональным голосом. – Мы здесь, чтобы помочь с уборкой.

Дамблдор понял, что это конец. Он видел, как Альтруж играючи расправилась с остатками его гвардии. Он видел, с какой ледяной эффективностью действует Гарри. Он видел этих новых, неизвестных ему магов. Он столкнулся с силой, которую не мог понять, а потому не мог и победить.

Он сосредоточил всю свою мощь, всю силу Бузинной палочки, для одного, последнего удара. Не заклинания. Чистого, концентрированного выброса магии, способного снести половину здания.

– Avada… – начал было Годрик, направив палочку на Альтруж, но его голос сорвался.

– Слишком медленно, – произнес Гарри.

Он вскинул руку, и в ней, из ничего, сформировался черный лук. Не из дерева. Он казался выкованным из ночи и отчаяния. Тетивой служила нить алого света. Гарри не накладывал стрелу. Он просто оттянул тетиву, и на ней сама собой родилась искаженная, ломаная копия меча.

– I am the bone of my sword… – прошептал он слова, которые стали его сутью.

Сломанный Фантазм. Копье-меч, нацеленное не на тело, а на саму концепцию магии противника.

Он отпустил тетиву.

Искаженная стрела пронзила воздух со сверхзвуковой скоростью. Она не полетела в Дамблдора. Она ударила в Бузинную палочку.

Раздался оглушительный треск, словно раскололось само мироздание. Величайший артефакт в истории волшебного мира разлетелся на тысячи щепок. Дамблдора отбросило взрывной волной. Его собственная магия, лишенная фокуса, ударила по нему, выжигая его изнутри. Старый волшебник упал на колени, его глаза остекленели. Изо рта потекла струйка крови. Он был еще жив, но его магическое ядро было уничтожено.

Альтруж подошла к нему, грациозно ступая между телами. Она присела перед ним на корточки, заглядывая в угасающие глаза.

– Ты хотел забрать его у меня, – прошептала она. – Ты хотел использовать его, как вещь. Но он не вещь. Он — мой.

Она прикоснулась пальцем к его лбу. Кожа Дамблдора мгновенно потемнела, покрываясь сетью черных трещин, словно высохшая земля. Через секунду величайший светлый волшебник современности рассыпался в прах, который тут же подхватил сквозняк из разбитого окна.

В комнате снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь всхлипами Лили и тяжелым дыханием Годрика. Они смотрели на происходящее с животным ужасом. Их мир, их надежды, их бог — все было уничтожено за несколько минут.

Друзья Гарри из Часовой Башни уже заканчивали «уборку», стирая следы битвы и устраняя оставшихся в живых членов Ордена. Быстро, профессионально, без лишних эмоций.

Гарри подошел к своим бывшим родителям. Джеймс все еще был скован тенями, а Лили просто сидела на полу, оцепенев от шока. Годрик дрожал, но упрямо смотрел на брата с ненавистью.

– Теперь вы поняли? – спросил Гарри спокойно. – Вы для меня — никто. Ваша война, ваши проблемы, ваше наследие — все это пыль. У меня есть своя жизнь. Своя любовь. Свое будущее.

Он повернулся к ним спиной и подошел к Альтруж, которая уже ждала его. Она смахнула несуществующую пылинку с его плеча.

– Ты был великолепен, мой король.

– Только благодаря тебе, моя королева, – ответил он, беря ее за руку.

Они вместе вышли из разгромленной комнаты, оставив позади руины семьи Поттер и всего магического мира Британии. Их не волновало, что будет дальше с этими людьми. Их не волновали последствия.

Позже, в их спальне, где лунный свет заливал шелковые простыни, они праздновали свою победу. Их тела сплетались в танце страсти и обладания. Это была не нежная любовь смертных. Это был союз двух хищников, двух абсолютных сил, нашедших друг в друге равного.

– Они хотели наследника, – прошептала Альтруж, целуя его шею, ее алые глаза горели в полумраке. – Мы дадим им наследника. Но это будет наш наследник. Дитя мага и Истинного Предка. Начало новой династии, перед которой померкнут все ваши жалкие «чистокровные» рода.

Гарри притянул ее к себе, зарываясь лицом в ее платиновые волосы, вдыхая аромат ночных цветов и вечности.

– Да, – ответил он. – Наше наследие будет построено на их прахе. Наследие крови и силы.

Мир волшебников пал. На его обломках начиналась новая эра. Эра Гарри и Альтруж.