Гарри Оримура и Сесилия Олкотт

Воздух в комнате Сесилии Олкотт был пропитан ароматом элитного цейлонского чая и едва уловимым запахом оружейной смазки. Хрупкая фарфоровая чашка с гербом дома Олкотт стояла на блюдце рядом с девушкой, пока она с аристократической грацией наблюдала за своим возлюбленным. Гарри, или, как он предпочитал себя называть здесь, Харуто Оримура, сидел на полу, скрестив ноги. Перед ним на специальной ткани были разложены детали его персональной ИС, «Сумеречного Клинка». Его движения были точными, выверенными, пальцы уверенно скользили по высокотехнологичному металлу, протирая и проверяя каждый компонент.

В этой сцене была умиротворяющая гармония, которую они оба ценили превыше всего. Здесь, в стенах Академии ИС, вдали от проклятого прошлого, Гарри впервые в жизни чувствовал себя дома. Он был не тенью своего «героического» брата, не обузой для родственников, не ошибкой природы. Он был Харуто Оримура, младший брат легендарной Чифую Оримуры и подающий надежды пилот ИС. И он был любим.

– Ты снова возишься со своим «Клинком», Хару, – мягко произнесла Сесилия, отпивая глоток чая. Ее голубые глаза светились нежностью. – Не думаю, что после вчерашней тренировки он нуждается в столь тщательном уходе.

Гарри поднял голову, и на его губах появилась легкая улыбка. Шрамы, оставленные Дурслями, давно зажили благодаря передовым медицинским технологиям, но тень пережитого навсегда осталась в его изумрудных глазах. Однако рядом с Сесилией эта тень отступала.

– Пределов совершенству нет, Сеси, ты же знаешь, – ответил он, его голос был спокойным, с легкими японскими интонациями, которые он перенял у своей новой семьи. – К тому же, это помогает мне думать.

– И о чем же ты думаешь, мой рыцарь? – с любопытством спросила она, ставя чашку на стол.

– О нас. О будущем. О том, как нам повезло, что мы здесь, вместе.

Сесилия подошла к нему и опустилась рядом, положив голову ему на плечо. Ее светлые волосы, заплетенные в фирменные спирали, коснулись его щеки.

– Это не везение, Хару. Это твой выбор. Ты сражался за это место. Ты заслужил его.

Он отложил полировочную ткань и обнял ее, вдыхая цветочный аромат ее духов.

– Мы заслужили, – поправил он. – Без тебя, без Чифую-нээ, без Ичики... я бы не справился.

Их идиллию прервал резкий, неприятный звук сирены. Это был не стандартный сигнал тревоги, оповещающий об атаке или учебных маневрах. Этот звук был другим – внутренним, системным, предупреждающим о несанкционированном проникновении на территорию академии.

Гарри и Сесилия мгновенно напряглись. Он вскочил на ноги, его тело пилота инстинктивно приготовилось к бою. Сесилия уже активировала свой коммуникатор.

– Что происходит?

На экране ее браслета появилось лицо Чифую Оримуры. Ее выражение было, как всегда, строгим и непроницаемым, но в глазах читалось непривычное раздражение.

– Оримура, Олкотт. Встретимся в конференц-зале номер три через пять минут. У нас гости. Незваные. – Она сделала паузу, ее взгляд на мгновение смягчился, когда она посмотрела на Гарри. – Харуто... это тебя касается. Они из твоего прошлого.

Сердце Гарри пропустило удар. Прошлое. Слово, которое он ненавидел всей душой. Слово, которое пахло пылью, кровью и предательством. Он стиснул кулаки.

– Я понял, нээ-сан. Мы будем.

Когда связь прервалась, Сесилия взяла его за руку. Ее ладонь была прохладной и уверенной.

– Я с тобой, – твердо сказала она. – Что бы ни случилось.

– Я знаю, – кивнул он, благодарно сжав ее пальцы. – Пойдем. Посмотрим, чего они хотят на этот раз.

---

Конференц-зал номер три был обставлен в строгом, минималистичном стиле. Длинный стол, несколько стульев, большой экран на стене. Когда Гарри и Сесилия вошли, они увидели Чифую, стоящую у окна спиной к ним, и еще четырех человек. Четырех призраков из ада его детства.

Джеймс Поттер, его так называемый отец, выглядел старше, чем на тех немногих фотографиях, что Гарри видел. В его волосах пробивалась седина, но спесь и высокомерие никуда не делись. Он стоял, заложив руки за спину, и смотрел на Гарри так, будто оценивал товар.

Рядом с ним стояла Лили Поттер. Ее рыжие волосы потускнели, а в изумрудных глазах, так похожих на его собственные, застыла вечная скорбь. Она прижимала к губам платок и смотрела на него с мольбой, которая вызывала у Гарри лишь глухое раздражение.

Чуть поодаль, развалившись на стуле, сидел Годрик Поттер, «Мальчик-Который-Выжил». Он был почти точной копией Джеймса в молодости – та же растрепанная прическа, та же самодовольная ухмылка. Он с откровенным презрением разглядывал футуристический интерьер зала.

И, наконец, Альбус Дамблдор. Старый манипулятор выглядел точно так же, как и всегда: длинная седая борода, мантия со звездами, очки-половинки и неизменные искорки в глазах, которые Гарри давно научился распознавать как признак расчетливого ума, а не доброты.

– Гарри, мой мальчик, – начал Дамблдор своим бархатным голосом, делая шаг вперед. – Мы так рады видеть тебя.

– Мое имя Харуто Оримура, – ледяным тоном отрезал Гарри. Он встал рядом с Чифую, чувствуя себя увереннее под ее защитой. Сесилия встала по другую руку от него, ее поза выражала королевское достоинство и готовность защищать. – И я не ваш «мальчик». Что вы здесь делаете? Как вы вообще сюда попали?

– Магия – удивительная вещь, Харуто, – улыбнулся Дамблдор, не обращая внимания на его тон. – Она способна преодолевать многие барьеры. Мы пришли поговорить. Твоя семья...

– У меня нет семьи по фамилии Поттер, – повторил Гарри, его голос стал еще жестче. Он посмотрел прямо в глаза Джеймсу. – Моя семья – это те, кто спас меня от монстров, к которым вы меня отправили. Моя семья – это те, кто научил меня снова доверять людям. Моя семья здесь.

Джеймс Поттер нахмурился. Его терпение, очевидно, было невелико.

– Хватит этих детских обид, Гарри! – рявкнул он. – Мы совершили ошибку, признаю. Но сейчас речь идет о вещах поважнее. Речь о будущем нашего рода!

– Вашего рода, – усмехнулся Гарри без капли веселья. – Какое отношение я к нему имею? Вы же сами вычеркнули меня из него. Или вы забыли?

Он закатал рукав своей формы, обнажая предплечье. Там, где у волшебников обычно стояла магическая печать рода, у него была лишь гладкая кожа.

– Вы провели ритуал. Вы забрали мою магию и отдали ее ему, – он кивнул в сторону Годрика. – Вы сделали меня сквибом, пустышкой. А потом выбросили, как сломанную игрушку, к людям, которые ненавидели все, что связано с вами. Вы хотели, чтобы я исчез. Так чего же вы хотите теперь?

Лили всхлипнула громче.

– Гарри, сынок, прости нас! Мы были ослеплены пророчеством, страхом... Мы думали, что так будет лучше...

– Лучше для кого? – вмешалась Сесилия. Ее голос был подобен звону стали. Она сделала шаг вперед, и все взгляды обратились к ней. – Леди и джентльмены, если вас можно так назвать. Я – Сесилия Олкотт, наследница дома Олкотт и невеста Харуто. И я хочу понять. Вы бросаете своего ребенка, калечите его, отдаете на растерзание садистам, а теперь являетесь сюда и говорите о «семье»? В моем мире такое поведение называется варварством. Ваше так называемое «благородство» – не более чем пыль по сравнению с честью и достоинством.

Джеймс побагровел от ярости. Он не привык, чтобы с ним так разговаривала какая-то девчонка, пусть и аристократка.

– Не смей вмешиваться, девочка! Это дело семьи Поттер!

– Я – его семья! – отрезала Сесилия. – А вы – лишь неприятное воспоминание.

В разговор лениво вмешался Годрик. Он встал и смерил Гарри презрительным взглядом.

– Слушай, братец. Давай без этой драмы. Дело дрянь. Я укокошил этого змеемордого ублюдка, да. Спас ваш магический мирок, все дела. Но он, умирая, успел подкинуть мне подарочек. Проклятие. Врачи и колдомедики говорят, что я не смогу иметь детей. Понимаешь? Род Поттеров прервется на мне.

Он развел руками, будто сообщал о плохой погоде.

– Так что отцу пришла в голову гениальная мысль. Ты ведь все еще Поттер по крови, хоть и без магии. Ты нужен нам, чтобы продолжить род. Мы вернем тебя в семью, найдем тебе подходящую чистокровную жену...

Гарри расхохотался. Это был холодный, злой смех, от которого у Лили по щекам покатились слезы, а Джеймс сжал кулаки.

– Продолжить род? Вы серьезно? Вы пришли сюда, потому что ваша «золотая надежда» оказалась бракованной, и вам понадобилась запаска? Вы пришли ко мне, к «сквибу», которого вы вышвырнули, чтобы я стал для вас племенным жеребцом?

Он шагнул к ним ближе, и в его глазах полыхнул зеленый огонь, такой же, как у Лили, но сейчас он был наполнен яростью, а не скорбью.

– Позвольте мне рассказать вам, что такое «семья», мистер и миссис Поттер. Семья – это не спать в чулане под лестницей, слушая, как вашего драгоценного сына осыпают подарками. Семья – это не голодать днями, потому что твой дядя решил, что ты «урод». Семья – это не быть избитым до полусмерти за то, что ты случайно заставил стекло исчезнуть, даже не понимая, как это сделал!

Он сорвал с шеи воротник формы, обнажая тонкую линию шрама у ключицы.

– Вот! Подарок от моего «любимого» кузена Дадли! А вот этот, на спине, – от Вернона, когда я «испортил» его важную сделку, просто существуя в одном с ним доме. Вы знали об этом? Вам было интересно хотя бы раз, как я там живу? Нет! Вы были слишком заняты, купая в славе своего героя!

В зале повисла тяжелая тишина. Даже Годрик перестал ухмыляться. Лили закрыла лицо руками, ее плечи сотрясались от рыданий. Джеймс смотрел на шрамы, и в его глазах впервые промелькнуло что-то похожее на ужас.

– Мы... мы не знали, – прошептал он.

– А вы и не хотели знать! – выплюнул Гарри. – Вы оставили меня там умирать. И я бы умер. Если бы не Чифую-нээ. Она нашла меня. Полуживого, сломленного мальчишку, который уже забыл, как выглядит нормальная еда. Она забрала меня, вылечила, дала мне свое имя и свою семью. Она дала мне брата, который никогда не смотрел на меня свысока. Она дала мне цель. А вы... вы не дали мне ничего, кроме боли.

Дамблдор решил, что пора вмешаться. Его голос снова стал мягким и убеждающим.

– Гарри, я понимаю твою боль. И мы все глубоко сожалеем о случившемся. Но сейчас на кону стоит нечто большее, чем личные обиды. Это делается для Высшего Блага. Магический мир нуждается в сильных родах, таких как Поттеры. Твой долг...

– Замолчите! – прервал его Гарри, и в его голосе прозвучала такая сталь, что даже Дамблдор вздрогнул. – Не смейте говорить со мной о «долге» и «Высшем Благе». Ваше Высшее Благо стоило мне детства, магии и едва не стоило жизни. Мой единственный долг – перед семьей Оримура и моими друзьями. А ваш магический мир может сгореть дотла, мне плевать.

Он повернулся к Джеймсу.

– Итак, ответ на ваше... предложение. Нет. Категорическое и окончательное нет. Я не вернусь. Я не стану вашей марионеткой. У меня есть своя жизнь, свое будущее, и в нем нет места для Поттеров.

Джеймс потерял всякое самообладание.

– Ты не можешь! – взревел он. – Ты носишь нашу кровь! Я, как глава рода Поттер, приказываю тебе вернуться!

Он произнес это как магическую формулу, как приказ, который должен был бы заставить кровь в жилах Гарри подчиниться воле главы рода. Но ничего не произошло. Гарри лишь криво усмехнулся.

– Ваша кровная магия на меня не действует. Вы сами разорвали эту связь много лет назад. Я для вас чужой.

Дамблдор понял, что уговоры бесполезны. Его глаза на мгновение утратили свой добродушный блеск. Он решил прибегнуть к последнему средству. Легкое, почти незаметное движение палочкой, скрытой в рукаве. Попытка ментального воздействия, заклинание Конфундус, достаточно сильное, чтобы сбить с толку любого, заставить сомневаться...

Но он не учел одного. Гарри был пилотом ИС. Его мозг был подключен к сложнейшей вычислительной системе, его ментальная защита была усилена технологиями, о которых волшебники и не подозревали. В тот же миг, как ментальный зонд Дамблдора коснулся его сознания, защитные протоколы «Сумеречного Клинка», даже в неактивном состоянии связанные с нервной системой пилота, сработали.

Гарри почувствовал чужое вторжение как укол ледяной иглы. Он резко повернул голову к Дамблдору, его изумрудные глаза опасно сузились.

– Не смейте, – прошипел он. – Больше. Никогда.

Дамблдор отшатнулся. Он не ожидал такого сопротивления. Он почувствовал не просто блок, а мощный ответный импульс, чуждый, технологичный, холодный как вакуум космоса. Это была не магия. Это было нечто иное.

В этот момент в разговор вмешалась Чифую Оримура, которая до сих пор молча наблюдала за сценой.

– Время вашего визита истекло, – ее голос был холоден и официален. – Вы незаконно проникли на охраняемый объект международного значения. Я не стану выдвигать официальных обвинений, только из уважения к прошлому Харуто. Но вы уйдёте. Сейчас же.

Двери конференц-зала разъехались, и в проеме показались два охранника в силовой броне, вооруженные импульсными винтовками. Джеймс, Лили и Годрик смотрели на них с недоумением и страхом. Дамблдор понял, что они проиграли. Здесь их магия была бессильна против технологий и власти.

– Мы еще поговорим, Гарри, – тихо сказал он, пытаясь сохранить лицо.

– Нет, – ответил Гарри. – Мы не поговорим. Прощайте.

Поттеры и Дамблдор, униженные и побежденные, были сопровождены к выходу. Когда за ними закрылась дверь, Гарри почувствовал, как напряжение, державшее его все это время, начало отпускать. Ноги подкосились, и он оперся о стол.

Сесилия тут же подскочила к нему, обнимая.

– Все кончено, Хару. Они ушли.

– Да, – выдохнул он, утыкаясь лицом в ее волосы. – Ушли.

Чифую подошла к ним. Она положила руку на плечо Гарри.

– Ты хорошо держался, Харуто. Я горжусь тобой. Ты показал им, что ты больше не тот сломленный мальчик. Ты – мужчина.

– Спасибо, нээ-сан.

Она кивнула и, оставив их одних, вышла из зала.

Некоторое время они просто стояли, обнявшись. Шок от встречи с призраками прошлого медленно проходил, оставляя после себя горький осадок и странное чувство опустошения. Но рядом с этим чувством росло другое – чувство свободы. Окончательной и бесповоротной.

Гарри отстранился и посмотрел в глаза Сесилии. В ее голубых озерах он видел свое отражение, свое настоящее и свое будущее.

– Сесилия... – начал он, его голос был серьезным, как никогда. – Я хочу избавиться от этого имени. От всего, что с ним связано. Навсегда.

– Хару? – она с беспокойством посмотрела на него.

– Выходи за меня, – сказал он твердо и уверенно. – Прямо сейчас. Сегодня. Я не хочу больше ждать. Я хочу стать твоим мужем. Я хочу официально стать частью твоей семьи, твоего мира. Я хочу, чтобы фамилия «Поттер» осталась в том проклятом прошлом, где ей и место. Я хочу быть Харуто Олкотт-Оримура, или как ты захочешь. Но не Поттером.

На глазах Сесилии навернулись слезы, но это были слезы счастья. Она не ожидала этого, не сейчас, но понимала, насколько это важно для него. Это был его последний, решающий шаг к полному освобождению.

– Да, – прошептала она, ее голос дрогнул от эмоций. – Да! Конечно, да, мой глупый, смелый рыцарь! Да!

Она бросилась ему на шею, и он подхватил ее, кружа на месте. Впервые за весь день он по-настоящему улыбнулся – широко и счастливо. Гнетущая атмосфера зала рассеялась, сменившись светом их любви.

– Я люблю тебя, Сесилия Олкотт, – прошептал он ей в губы.

– А я люблю тебя, Харуто, кем бы ты ни был, – ответила она, и их губы слились в долгом, страстном поцелуе.

В тот вечер, после быстрой, но официальной церемонии, проведенной с помощью связей семьи Олкотт, они вернулись в ее комнату уже как муж и жена. Все барьеры были разрушены, все призраки изгнаны. Гарри Поттер умер окончательно. Родился Харуто, муж Сесилии, член семьи Оримура и Олкотт.

Они стояли у окна, глядя на огни ночной академии. Он обнимал ее сзади, положив подбородок ей на плечо.

– Теперь все по-настоящему, – тихо сказал он.

– Всегда было по-настоящему, – ответила она, накрывая его руки своими.

Он развернул ее к себе. В его изумрудных глазах больше не было тени. Только любовь, нежность и обещание. Он медленно повел ее к кровати. Сегодня они скрепят свой союз не только словами и документами. Они скрепят его самой сутью своей близости, актом, который станет началом их новой, общей жизни, их собственной династии, построенной не на проклятой крови и долге, а на любви, выборе и взаимном уважении. И в эту ночь, в объятиях друг друга, они были бесконечно далеки от старого, магического мира, который так жестоко отверг одного из них и теперь так отчаянно и бесполезно пытался его вернуть. Их будущее начиналось здесь и сейчас. И оно было светлым.