Имперский воин из другого мира

---

– Цель не идентифицирована. Повторяю, цель не идентифицирована. Запрашиваю данные с «Йокогамы».

Голос лейтенанта Ирмы Теслефф прозвучал в коммуникаторе с легким треском статики. Гарри Поттер, командир взвода «Валькирии», сжал джойстики управления своего Тактического Наземного Истребителя, «Раптора» F-22A. На главном экране его кабины тускло мерцала точка, приближающаяся к их патрульному маршруту над руинами Садогасимы.

– База «Йокогама», это Альфа-1. У нас неизвестный контакт, движется медленно, тепловая сигнатура минимальна, – доложил Гарри, его голос был спокоен и ровен. Годы, проведенные в этом аду, выжгли из него почти все юношеские эмоции, оставив лишь сталь и решимость.

– Альфа-1, на радарах чисто. Вероятно, помехи или сбой сенсоров, – ответил оператор с базы.

– Мои сенсоры не сбоят, – холодно отрезал Гарри. – Альфа-2, Мейя, видишь его?

– Так точно, Гарри-доно, – раздался в ушах бархатный голос Мицуруги Мейи, его второй половины, его опоры в этом рушащемся мире. Ее фиолетовый «Такэмикадзути» Тип-00F грациозно сместился вправо, прикрывая его фланг. – Сигнатура слабая, но стабильная. Не похожа на БЕТА.

Гарри нахмурился. Все, что не было БЕТА или союзником, было потенциальной угрозой. Он уже собирался отдать приказ на перехват, когда его мир взорвался.

Это не было похоже на взрыв ракеты или луч лазерного класса. Это было нечто иное, первобытное и чуждое даже для этого мира, полного чудовищ. Пространство перед его «Раптором» исказилось, закручиваясь в воронку невозможных цветов. Системы ТНИ взвыли, десятки предупреждений заполнили экраны.

– Что за черт?! – крикнула капитан Исуми Валькирия, их командир эскадрильи.

– Нас затягивает! Двигатели на полную! – скомандовал Гарри, инстинктивно пытаясь вырваться из гравитационной аномалии. Но было поздно.

Многотонная махина его истребителя, созданная для уничтожения инопланетных тварей, оказалась беспомощной песчинкой в этом магическом шторме. Мир за окном кабины превратился в калейдоскоп света и тьмы. Гарри почувствовал, как его тело вдавило в кресло пилота, а затем наступила оглушительная тишина и темнота.

---

Первое, что он осознал, был запах. Запах воска, жареной еды и… пыли. Старой, вековой пыли, которую он помнил из своего детства. Того самого детства, которое он предпочел бы забыть навсегда.

Системы «Раптора» медленно перезагружались. Гарри открыл глаза. Главный экран показывал… потолок. Высокий, каменный, закопченный, с тысячами парящих в воздухе свечей. Акустические сенсоры улавливали сотни испуганных криков и один громкий, властный голос.

– Всем сохранять спокойствие! Никому не двигаться!

Гарри переключил вид на внешние камеры. Его «Раптор» стоял посреди огромного зала, заставленного длинными столами. Вокруг него в таких же ошеломленных позах застыли машины его взвода: фиолетовый «Такэмикадзути» Мейи, синий истребитель Ирмы, машины остальных пилотов. И чуть поодаль, словно вырванный прямо из командного центра, стоял одинокий тактический терминал, за которым в полном шоке сидела их наставница, майор Маримо Джингуджи, все еще сжимавшая в руке чашку с остывшим кофе.

А вокруг них были… дети. Сотни детей в одинаковых черных мантиях, с ужасом взиравших на двадцатиметровых стальных гигантов, материализовавшихся из воздуха. Во главе зала, за высоким столом, сидели взрослые, направившие на них тонкие деревянные палочки.

Магия.

Это слово ударило Гарри, как разряд дефибриллятора. Он не чувствовал ее почти десять лет. С того самого дня, когда его собственная, отчаянная магия вырвала его из чулана под лестницей и швырнула через вселенную.

– Лейтенант Поттер, доклад! – голос майора Маримо был напряженным, но не паническим. Она уже оценивала обстановку.

– Майор, мы… мы не на Садогасиме. Неизвестная локация, похоже на какое-то старинное здание. Вокруг гражданские, многие вооружены… странными устройствами, – доложил Гарри, пытаясь сохранить профессионализм. Но внутри у него все похолодело. Он узнавал это место. Большой Зал Хогвартса.

– Гарри-доно, ты в порядке? – голос Мейи был полон беспокойства.

– В порядке, Мейя. Всем пилотам – сохранять боевую готовность. Системы вооружения в пассивном режиме, но быть готовыми к активации по моей команде. Не открывать огонь без приказа.

В зале воцарилась напряженная тишина, нарушаемая лишь тихим гудением силовых установок ТНИ. Вперед вышел старик с длинной седой бородой, одетый в яркую фиолетовую мантию. Его голубые глаза за стеклами очков-половинок смотрели с расчетливым любопытством. Альбус Дамблдор.

– Кто вы такие и как вы посмели вторгнуться в Хогвартс? – его голос, усиленный магией, разнесся по залу.

Гарри усмехнулся. Он не собирался играть в их игры. Он активировал систему внешнего вещания.

– Говорит командир взвода «Валькирии» Сил Организации Объединенных Наций, лейтенант Гарри Поттер. Мы оказались здесь не по своей воле. Идентифицируйте себя и объясните природу энергетического всплеска, который нас сюда перенес.

Имя «Гарри Поттер» пронеслось по залу шепотом. Гарри увидел, как побледнел Дамблдор. Он увидел, как за главным столом вскочили двое. Мужчина с растрепанными черными волосами и надменным лицом, и женщина с рыжими волосами и глазами, полными ужаса и неверия. Джеймс и Лили Поттер. Его родители.

Рядом с ними стоял парень лет четырнадцати, как две капли воды похожий на Джеймса, но с глазами Лили. На его лбу красовался знаменитый шрам в виде молнии. Годрик Поттер. Мальчик-Который-Выжил. Его брат.

– Гарри? – прошептала Лили, и этот шепот, усиленный тишиной, донесся до микрофонов «Раптора».

Джеймс Поттер пришел в себя первым. Его лицо исказилось от ярости.

– Какого черта, Поттер?! Что это за маскарад? Что это за маггловские игрушки? И где ты пропадал все эти годы?!

Гарри почувствовал, как к горлу подступает ледяная ярость. Та самая, что помогала ему разрывать на части тысячи БЕТА. Он медленно, с гидравлическим шипением, заставил своего «Раптора» сделать шаг вперед. Двадцатиметровая машина смерти нависла над преподавательским столом, и даже самые смелые волшебники попятились.

– Я задал вопрос, – голос Гарри, усиленный динамиками, был подобен скрежету металла. – Кто. Вы. Такие. И что. Здесь. Происходит.

– Ты в Хогвартсе, идиот! – выкрикнул Годрик. – В школе чародейства и волшебства! А это – мои родители! И я – Годрик Поттер, победитель Волан-де-Морта! А ты кто такой? Просто мой сбежавший братец-неудачник!

Гарри молчал. Он смотрел на них через камеры своего меха, и в его взгляде не было ничего, кроме презрения. Неудачник. Тот, кого они отдали на растерзание Дурслям, потому что он был «пустышкой», не проявившей магии. Тот, о ком они забыли, упиваясь славой своего второго сына.

– Майор, – тихо сказал Гарри по внутренней связи. – Похоже, мы попали в мой личный ад.

– Держись, лейтенант, – ответила Маримо. – Мы тебя вытащим.

Дамблдор поднял руку, призывая к тишине.

– Гарри, мальчик мой… Мы не знаем, как ты здесь оказался. Но твое имя только что вылетело из Кубка Огня. Ты избран четвертым чемпионом Турнира Трех Волшебников.

Гарри рассмеялся. Холодным, лишенным веселья смехом.

– Турнир? Чемпион? Старик, ты в своем уме? Я – солдат. Я не играю в детские игры. Мы уходим.

– Боюсь, это невозможно, – мягко, но непреклонно сказал Дамблдор. – Кубок Огня создает нерушимый магический контракт. Если ты откажешься от участия, ты умрешь.

Наступила тишина. Гарри смотрел на самодовольное лицо Дамблдора, на растерянность Лили, на ярость Джеймса и на торжествующую ухмылку Годрика, который, очевидно, тоже был чемпионом Хогвартса.

Они думали, что загнали его в угол. Они думали, что он снова тот маленький, испуганный мальчик из чулана. Как же они ошибались.

– Гарри-доно, что он имеет в виду? – обеспокоенно спросила Мейя.

– Он говорит, что если я откажусь играть в их дурацкую игру, то умру, – перевел Гарри. – Типичная магическая ловушка.

– Мы не можем этого допустить! – голос Мейи был тверд. – Мы найдем способ обойти это.

– Не нужно, – ответил Гарри, и в его голосе появились новые, хищные нотки. – Знаешь, Мейя, я десять лет мечтал о мести. Я думал, что никогда не получу этой возможности. Но судьба, похоже, решила сделать мне подарок.

Он снова включил внешнюю связь.

– Хорошо, Дамблдор. Я буду участвовать в вашем турнире. Но на моих условиях.

– Условиях? – надменно фыркнул Джеймс. – Ты не в том положении, чтобы ставить условия!

Гарри проигнорировал его. Его «Раптор» медленно опустил руку, и створки на предплечье разошлись, демонстрируя жерло 36-миллиметровой цепной пушки. Волшебники ахнули.

– Условие первое: мой взвод и мой командир остаются со мной. Им будет предоставлено безопасное место для базирования и технического обслуживания наших машин. Любая попытка навредить им или ограничить их передвижение будет расценена как акт агрессии.

Дамблдор нахмурился, но кивнул. – Разумно.

– Условие второе: я не подчиняюсь вашим правилам и вашим учителям. Я подчиняюсь только своему командиру, майору Джингуджи. Она будет моим единственным представителем на всех совещаниях.

– Но это против правил Турнира! – возмутился какой-то полный чиновник в котелке.

– Ваши правила меня не волнуют, – отрезал Гарри. – Моя жизнь на кону, а не ваша.

– Условие третье, – продолжил Гарри, и его механический голос стал еще холоднее. – Джеймс Поттер, Лили Поттер и Годрик Поттер не будут приближаться ко мне, разговаривать со мной или как-либо взаимодействовать. Вы для меня – пустое место. Вы бросили меня. Вы не моя семья. Моя семья – здесь.

Он слегка качнул кабиной в сторону машины Мейи. В фиолетовом «Такэмикадзути» сидела девушка, готовая умереть за него. В терминале сидела женщина, которая заменила ему мать. В соседних машинах сидели его товарищи, его братья и сестры по оружию.

Лили Поттер всхлипнула и закрыла лицо руками. Джеймс побагровел от ярости.

– Да как ты смеешь, щенок?! После всего, что мы…

– Что «вы»? – перебил его Гарри. – Забыли обо мне? Позволили своим родственничкам морить меня голодом и избивать? Вы не сделали ничего. Так что теперь я плачу вам той же монетой.

Дамблдор тяжело вздохнул.

– Гарри, я понимаю твою боль, но…

– Вы ничего не понимаете, старик, – оборвал его Гарри. – Вы оставили младенца на пороге дома, где его ненавидели. Ваше понимание мне не нужно. Мне нужна только победа в этом вашем турнире, чтобы ваш магический контракт от меня отвязался. А потом мы исчезнем из вашего мира так же, как и появились. И молитесь всем своим богам, чтобы мы больше никогда не встретились.

Он отключил связь и откинулся в кресле пилота. Адреналин отступал, оставляя после себя горькую пустоту.

– Гарри-доно… – тихо позвала Мейя.

– Я в порядке, – солгал он. – Просто… старые призраки.

– Они тебе не ровня, – твердо сказала она. – Никто из них.

---

Дамблдору пришлось согласиться. Вид восьми боевых мехов, способных разнести его замок в пыль, был весомым аргументом. Для «Валькирий» выделили Запретный Лес. Гарри это устроило. Подальше от любопытных глаз. Их ТНИ, используя инженерные инструменты, быстро расчистили поляну и установили периметр безопасности. Маримо, связавшись с командованием через разрыв в реальности (каким-то чудом терминал сохранил квантовую связь с «Йокогамой»), уже запрашивала технические данные по магии и способы противодействия.

Первое испытание было через неделю. Драконы. Когда Дамблдор с тяжелым сердцем сообщил об этом Маримо, та лишь фыркнула.

– Драконы? Лейтенант Поттер в одиночку уничтожал танковые классы БЕТА, которые превосходят ваших драконов по всем параметрам. Это не испытание. Это разминка.

Вечером перед испытанием Гарри сидел в кабине своего «Раптора», прогоняя диагностику. Он не мог найти себе места. Встреча с прошлым выбила его из колеи сильнее, чем любая битва. Он снова чувствовал себя тем мальчишкой в чулане. Беспомощным. Никому не нужным.

С тихим шипением открылся люк его кабины. В проеме показалась Мейя. Она была в своем облегающем пилотском костюме, ее длинные фиолетовые волосы были собраны в хвост. Не говоря ни слова, она спустилась внутрь и села на небольшое свободное пространство за его креслом.

– Ты не должен проходить через это один, – тихо сказала она, обнимая его за плечи.

Гарри вздрогнул от ее прикосновения. Он закрыл глаза и откинулся на спинку кресла, позволяя себе раствориться в ее тепле.

– Я думал, я их забыл, – прошептал он. – Я думал, мне все равно. Но когда я их увидел… всю эту ненависть, всю эту боль… она вернулась.

– Это не ненависть, Гарри-доно. Это шрамы, – ее пальцы нежно коснулись его виска. – Они показывают, через что ты прошел и кем ты стал. Ты стал сильнее их всех. Ты выжил там, где они бы погибли в первый же день.

Он повернулся к ней. В тусклом свете приборной панели ее лицо казалось неземным. Он видел в ее глазах не жалость, а безграничное уважение и любовь. Ту самую любовь, которой его лишили в детстве.

– Мейя…

– Молчи, – прошептала она и поцеловала его.

Это был нежный, но требовательный поцелуй. Поцелуй, стирающий боль и сомнения. Гарри ответил ей со всей страстью, на которую был способен. Он притянул ее к себе, пересаживая на свои колени. Кабина «Раптора», его стальной крепости, стала их убежищем.

Их руки скользили по телам, расстегивая молнии пилотских костюмов. Прохладный воздух кабины касался разгоряченной кожи. В этом маленьком пространстве, окруженном тоннами брони и смертоносного оружия, они находили утешение друг в друге. Его губы спускались по ее шее, к ключицам, к груди. Ее тихие стоны были музыкой для его истерзанной души.

Они занимались любовью медленно, отчаянно, словно пытаясь доказать друг другу, что они живы, что они вместе, что никакой проклятый магический мир не сможет их разлучить. Каждое движение, каждый вздох были клятвой верности. Здесь, в сердце боевой машины, вдали от лживых улыбок и предательских глаз, Гарри Поттер наконец-то чувствовал себя дома. С ней.

Когда все закончилось, они лежали в объятиях друг друга, слушая тихое гудение систем и стук собственных сердец.

– Я люблю тебя, Мейя Мицуруги, – сказал Гарри, и в его голосе не было ни капли сомнения.

– Я знаю, – ответила она, целуя его в плечо. – А я люблю тебя, Гарри Поттер. И завтра ты покажешь им всем, кто ты такой на самом деле.

---

На следующий день арена для первого испытания была заполнена до отказа. Все ждали зрелища. И они его получили.

Чемпионы выходили по одному. Седрик Диггори, Флер Делакур, Виктор Крам. Затем вышел Годрик Поттер под оглушительные аплодисменты. Он самодовольно помахал толпе. Его задачей была Венгерская Хвосторога.

А потом объявили Гарри.

Из-за скал, скрывающих вход на арену, раздался тяжелый топот. Земля задрожала. Зрители в недоумении переглядывались. И тут появился он.

Двадцатиметровый «Раптор» F-22A, окрашенный в темно-серый камуфляж, вышел на арену. Его фотонные линзы-«глаза» холодно сканировали обстановку. В одной руке он держал 120-мм штурмовую пушку, в другой – огромный боевой нож из сверхпрочного сплава.

На трибунах воцарилась мертвая тишина. Даже дракон, прикованный цепью, замер, ощутив угрозу, исходящую от стального гиганта.

– Что… что он творит?! – прошипел Джеймс, вцепившись в барьер ложи.

Дамблдор молчал, его лицо было непроницаемо. Он понимал, что только что совершил самую большую ошибку в своей жизни. Он притащил в свой уютный, предсказуемый мир настоящего монстра. Не дракона. А пилота, который на таких монстров охотился.

– Цель – крупное рептилоидное существо. Уязвимые места – глаза, суставы, незащищенные участки брюха, – раздался по арене бесстрастный голос Гарри. – Задача – изъять объект «золотое яйцо». Время на выполнение – пять минут.

«Раптор» сорвался с места. Его скорость была невероятной. Дракон взревел и выдохнул струю пламени. Гарри даже не стал уклоняться. Керамическая броня ТНИ с легкостью выдержала жар.

Не сбавляя скорости, «Раптор» подбежал к дракону, увернулся от удара хвостом и нанес молниеносный удар ножом, перерубая цепь, державшую тварь. Дракон, ошарашенный внезапной свободой и болью, взревел и попытался взлететь.

Но Гарри был быстрее.

Он вогнал нож в сустав крыла, пригвоздив дракона к земле. Затем, отбросив бесполезный уже клинок, схватил ревущую тварь за шею своей огромной металлической рукой.

– Ты думал, это будет честный бой? – голос Гарри был слышен всем. – В моем мире нет честных боев. Есть только выживание.

Он приставил ствол 120-мм пушки прямо ко лбу дракона.

– А теперь слушайте все, – обратился он к трибунам, к Дамблдору, к своим «родителям». – Это не игра. Это демонстрация. Я мог бы убить эту тварь за десять секунд. Я мог бы сровнять ваш замок с землей за десять минут. Я мог бы уничтожить все, что вам дорого.

Он посмотрел прямо в сторону ложи, где сидел бледный как полотно Годрик, только что с трудом справившийся со своим драконом с помощью десятка заклинаний.

– Ты, – сказал Гарри, и все поняли, к кому он обращается. – Ты называешь себя героем? Ты просто избалованный мальчишка. Ты не знаешь, что такое настоящий страх. Ты не знаешь, что такое настоящий враг.

Внезапно с неба, из ниоткуда, ударил зеленый луч. Авада Кедавра. Он летел прямо в кабину «Раптора».

Реакция Гарри была мгновенной, отточенной тысячами боев. Он рванул штурвал на себя. «Раптор» резко дернулся в сторону, и луч прошел в сантиметре от бронестекла, врезавшись в скалу позади.

На одной из трибун началась паника. Кто-то в капюшоне пытался скрыться.

– Угроза на трибунах! Сектор Гамма-7! – скомандовал Гарри по внутренней связи. – Мейя, Ирма, на перехват!

Но ему не нужно было их вызывать. Над стадионом уже неслись два ТНИ – фиолетовый и синий. Они приземлились по обе стороны от трибуны, отрезая путь к отступлению.

А Гарри тем временем снова сфокусировался на арене. Он посмотрел на Дамблдора.

– И это – ваш мир. Мир, где враги прячутся среди детей и бьют в спину. Вы притащили меня сюда, чтобы я сражался с этим? С Волан-де-Мортом?

Он усмехнулся.

– Вы оба – и Дамблдор, и ваш Темный Лорд – просто две стороны одной монеты. Вы оба упиваетесь властью и манипуляциями. Вы оба – моя цель. Я не просто выиграю этот турнир. Я очищу ваш мир от вас обоих. А потом я заберу то, что мне причитается.

Он отпустил шею дракона, который тут же, хромая и скуля, попятился прочь. Затем «Раптор» подошел к гнезду, аккуратно взял золотое яйцо и, развернувшись, направился к выходу с арены.

Напоследок он остановился и посмотрел на ложу Поттеров.

– И вы, – его голос был тихим, но полным яда. – Вы заплатите за все. Не деньгами. Не кровью. А тем, что вы увидите, как сын, которого вы выбросили, стал тем, кем ваш «герой» никогда не станет. И вы будете жить с этим. Это и будет моя месть.

И двадцатиметровый бог войны покинул арену, оставив за собой оглушенную тишину, сломленного дракона и мир, стоящий на пороге войны, которую он сам и объявил. Войны против всех.