Слуга семьи Ода

Воздух разорвался с оглушительным треском, словно треснуло само мироздание. Пространство перед главным входом в Хогвартс исказилось, свернулось в воронку неестественных цветов, а затем выплюнуло из себя лавину людей, одетых в доспехи, которые этот мир не видел никогда. Тяжелая самурайская броня, украшенная гербами и рогами, сверкала в свете факелов, освещавших край Запретного леса. Впереди всех, на колене, тяжело дыша, стоял молодой человек с иссиня-черными волосами и глазами цвета смертельного проклятия. Гарри.

Рядом с ним, опираясь на нодати, поднималась с земли женщина-воин с суровым лицом и коротко стриженными волосами. Сибата Кацуиэ, его возлюбленная, его генерал. Ее взгляд ястребом обводил незнакомую местность. За ними выпрямлялась юная девушка с пронзительным взглядом и аурой прирожденной правительницы — Ода Нобуна. Ее окружали верные вассалы: хитрый и вечно паникующий Сагара Йошихару, молчаливая тень по имени Хаттори Хандзо и юная, но гениальная Такэнака Ханбей, державшаяся за веер, скрывая бледное лицо. За их спинами стояли ряды асигару с аркебузами и нагината, готовые к бою по первому приказу.

Они оказались на кладбище. Старые, поросшие мхом надгробия окружали их. В центре, между ними и огромным каменным котлом, стояла фигура, закутанная в черный плащ. У ее ног корчился кто-то маленький и уродливый. А напротив, привязанный к статуе ангела смерти, стоял парень лет четырнадцати, точная копия Джеймса Поттера в юности. Годрик. Брат Гарри.

— Что за чертовщина? — прохрипел Годрик, глядя на внезапно появившуюся армию.

Фигура в плаще медленно обернулась. Под капюшоном сверкнули красные глаза. Лорд Волдеморт.

— Неожиданные гости, — прошипел он. — Похоже, Кубок огня решил сыграть со мной шутку. Кто вы такие?

Гарри медленно поднялся. Холодный, влажный воздух Шотландии ударил в легкие после теплой японской ночи. Он узнал это место. Он видел его в кошмарах, которые иногда прорывались сквозь годы медитаций и тренировок. Кладбище в Литтл-Хэнглтоне. И он узнал человека, который убил его... нет, не его. Человека, который пытался убить его брата.

— Ода-доно, — произнес Гарри на чистом японском, не сводя глаз с Волдеморта. — Похоже, мы попали в засаду. Это вражеский маг, очень могущественный.

Нобуна шагнула вперед, ее рука легла на рукоять катаны.

— Маг? Как те колдуны из Киото? Он выглядит скорее как демон. Йошихару, анализ ситуации!

— Да какой тут анализ, Нобуна! — взвизгнул Сагара, прячась за спину ближайшего самурая. — Нас забросило в какую-то жуткую дыру с говорящими скелетами! Давайте просто вернемся!

— Молчать! — рявкнула Кацуиэ, выставляя вперед свое огромное копье. — Гарри, приказ?

Гарри сделал глубокий вдох. Столько лет он гнал эти воспоминания. Столько лет он строил новую жизнь, новую личность. И вот, один артефакт, одна вспышка магии — и он снова здесь. В мире, который его отверг.

— Кажется, у нас нет выбора, кроме как пробиваться с боем, — его голос был холоден, как сталь клинка. Он перешел на английский, и его слова прозвучали с легким, почти незаметным японским акцентом. — Волдеморт. Я полагаю, ты меня не помнишь.

Красные глаза сузились.

— Поттер? Но... ты не тот Поттер. Слишком взрослый. Слишком... другой.

— Я Гарри Поттер, — произнес он, и в его голосе прозвучал металл. — Сын Джеймса и Лили Поттер. Брат этого идиота, привязанного к столбу. Тот, кого вы сочли недостойным даже внимания.

В этот момент со стороны Хогвартса раздались крики и хлопки аппарации. Появился Дамблдор с сияющей в руке Бузинной палочкой, а за ним — Джеймс и Лили Поттер. Их лица были искажены паникой.

— Годрик! — закричала Лили, увидев сына.

Джеймс выхватил палочку.

— Отойди от моего сына, мразь!

Но тут их взгляды упали на Гарри. На его лице застыло выражение шока и неверия.

— Гарри? — прошептала Лили, прижимая руку ко рту.

Джеймс замер. Он смотрел на высокого, широкоплечего молодого человека в странной, но дорогой одежде, с катаной на боку. На его лице был шрам, но не тот, что у Годрика на лбу — тонкая белая линия пересекала его бровь и терялась в волосах. Но глаза... эти зеленые глаза он бы узнал где угодно.

— Это... это невозможно, — пробормотал он.

Гарри криво усмехнулся. Вся боль, все унижение, вся ярость, которую он подавлял годами, поднялась из глубин души.

— Почему же? Думали, я сгинул у Дурслей? Умер от голода или побоев? Разочарую вас. Я выжил. И стал сильнее, чем вы можете себе представить.

— Довольно семейных драм! — прошипел Волдеморт, поднимая палочку. — Неважно, сколько Поттеров здесь собралось. Вы все умрете сегодня! Авада Кедавра!

Зеленый луч сорвался с кончика его палочки и понесся к Гарри.

Но Гарри даже не шелохнулся. Перед ним, быстрее молнии, шагнула Кацуиэ. Она с размаху ударила древком своего копья по земле. Воздух перед ней сгустился, образовав полупрозрачный барьер, похожий на дрожащее марево. Смертельное проклятие врезалось в него и рассеялось безвредными искрами.

— Магия без палочки? — изумленно пробормотал Дамблдор.

— Это не магия, старик, — прорычала Кацуиэ, не оборачиваясь. — Это Ки. Энергия воина. А теперь, если ты не хочешь, чтобы я проткнула твоего змеелицего друга, отойди от моего господина.

Волдеморт опешил лишь на секунду.

— Жалкие магглы! Вы не знаете, с кем связались! Круцио!

На этот раз атака была направлена на Кацуиэ. Но Гарри был готов. Он взмахнул рукой, и земля под ногами Волдеморта вздыбилась. Каменная плита с надгробия взлетела в воздух и врезалась в Темного Лорда, отбрасывая его на несколько метров.

— Аркебузиры, огонь по целям в масках! — скомандовал Гарри на японском. — Копейщики, прикрыть фланги! Нобуна, держись позади!

Раздался оглушительный залп. Десятки свинцовых пуль обрушились на Пожирателей Смерти, которые только начали появляться на кладбище. Их магические щиты, рассчитанные на заклинания, трещали и лопались под градом физических снарядов. Несколько Пожирателей упали, захлебываясь кровью.

— Что это за оружие? — в ужасе воскликнул Джеймс Поттер.

— Неважно! — крикнул Дамблдор. — Защищайте ученика!

Начался хаос. С одной стороны — волшебники, мечущие цветные лучи проклятий. С другой — дисциплинированная армия самураев, действующих как единый организм. Хандзо и его ниндзя растворились в тенях, и вскоре с той стороны, где стояли Пожиратели, послышались короткие, булькающие вскрики.

Годрик Поттер, увидев, что его "спасители" из Хогвартса здесь, воспрял духом.

— Эй ты, урод! — крикнул он Волдеморту. — Сейчас ты получишь! Я Мальчик-Который-Выжил!

— Заткнись, идиот, — холодно бросил Гарри, проходя мимо него. Он одним движением руки, без всякой палочки, разорвал путы, удерживающие брата. — Ты только мешаешь. Спрячься за своих родителей и не отсвечивай.

— Да как ты смеешь! — взвился Годрик. — Я герой! А ты... ты никто! Экспеллиармус!

Красный луч ударил Гарри в спину. Но он лишь слегка пошатнулся, словно его толкнули в плечо. Он медленно обернулся. В его зеленых глазах плескался ледяной огонь.

— Ты действительно ничего не понял, — сказал он тихо. Он щелкнул пальцами. Палочка Годрика вылетела из его руки и, описав дугу, упала в ладонь Гарри. Он повертел ее, с отвращением разглядывая. — Жалкая ветка. Вот чем вы сражаетесь? Ханбей-сан, научи его уму-разуму. Но не убивай. Пока.

Юная Такэнака Ханбей шагнула вперед, обмахиваясь веером.

— Будет исполнено, Поттер-сама.

Она что-то шепнула, и воздух вокруг Годрика замерцал. Он попытался броситься на нее с кулаками, но врезался в невидимую стену. Затем его тело выгнулось дугой, и он с криком рухнул на землю, корчась от иллюзорной боли, которую насылала на него юная оммёдзи.

Лили вскрикнула и бросилась к сыну, но путь ей преградил один из самураев, молча выставив перед ней нагинату.

— Не мешайте, — произнес он на ломаном английском, которому их наспех обучил Гарри. — Идет битва.

Волдеморт, оправившись от удара, пришел в ярость.

— Жалкие насекомые! Вы все умрете!

Он взмыл в воздух, окутанный черным дымом, и обрушил на ряды самураев огненный шторм. Но Гарри был быстрее. Он выставил вперед руку, и из-под земли вырвались десятки каменных шипов, формируя защитный купол над его воинами.

— Ты полагаешься на грубую силу, Том, — сказал Гарри, и его голос разнесся по кладбищу, усиленный магией. — Сила без стратегии — ничто. Ты собрал здесь своих приспешников, чтобы возродиться. Ты притащил сюда моего брата, чтобы использовать его кровь. Ты устроил спектакль. Но ты не учел одного. Что если в твою пьесу ворвется тот, кого в сценарии не было?

— Заткнись! — взревел Волдеморт.

Он направил палочку на Гарри, и между ними завязалась дуэль. Но это была не та дуэль, которую ожидали увидеть волшебники. Гарри не пользовался палочкой. Он вплетал заклинания в движения тела, как в ката. Удар кулаком — и в Волдеморта летит сгусток чистой кинетической энергии. Взмах ногой — и из-под земли вырывается ледяная волна. Он использовал магию стихий, магию пространства, ту самую древнюю магию, которой его научили в храмах Киото, смешивая ее с инстинктивным знанием магии этого мира.

Дамблдор смотрел на это с широко раскрытыми глазами. Этот мальчик... он был сильнее его. Сильнее Волдеморта. Он был чем-то новым, чем-то непредсказуемым и опасным. Директор поднял Бузинную палочку. Он должен был вмешаться. Взять ситуацию под контроль.

— Инсендио Трио! — выкрикнул он, направляя струю адского пламени не в Волдеморта, а между ним и Гарри, пытаясь их разделить.

Гарри почувствовал чужую магию. Он бросил короткий, яростный взгляд на Дамблдора.

— Не лезь не в свое дело, старик! — крикнул он.

Он хлопнул в ладоши. Воздух между ним и Дамблдором сжался, и огненный поток, выпущенный директором, просто исчез, схлопнувшись в крошечную точку света. А затем эта точка взорвалась, и ударная волна отбросила Дамблдора назад. Бузинная палочка вылетела из его руки и упала на землю. Старик рухнул на спину, тяжело дыша и с ужасом глядя на Гарри. Он был побежден. Одним движением.

Волдеморт воспользовался моментом. Он проигнорировал Гарри и бросился к котлу, где все еще корчился его уродливый слуга.

— Кровь врага... Хвост, сейчас же!

Петтигрю, дрожа, поднял кинжал над рукой Годрика, который все еще бился в конвульсиях под действием иллюзий Ханбей.

— Я бы не советовал, — раздался холодный голос Кацуиэ.

Прежде чем кто-либо успел среагировать, она метнула свое копье. Оно пролетело через все кладбище с невероятной скоростью и точностью, пронзив котел. Раздался оглушительный звон, и кипящее зелье хлынуло на землю, шипя и испаряясь. Ритуал был сорван.

Волдеморт издал вопль ярости и отчаяния. Его полуматериальное тело замерцало. Он терял силу.

— Нет! Не может быть!

— Может, — сказал Гарри, подходя к нему. Его глаза горели ярче любого проклятия. — Ты проиграл, Том. Ты сделал ставку не на ту лошадь. Ты поставил на "избранного", на мальчика из пророчества. А надо было бояться того, кого ты просто выбросил из уравнения.

Он поднял руку, и из земли вырвались десятки черных, как смоль, цепей, созданных из тени и магии. Они оплели Волдеморта, сжимая его призрачную форму.

— Я не убью тебя. Пока, — прошипел Гарри. — Я хочу, чтобы ты жил. Чтобы ты видел, как мир, который ты хотел завоевать, падет к ногам другого правителя. Чтобы ты понял, что твое время прошло.

С этими словами он сжал кулак. Цепи сжались, и тело Волдеморта с криком распалось на облако черного дыма, которое метнулось прочь, ища спасения. Пожиратели Смерти, увидев поражение своего господина, в панике начали аппарировать. Самураи не дали уйти многим. Кладбище было усеяно телами в черных мантиях.

Битва закончилась. Наступила оглушительная тишина, нарушаемая лишь стонами раненых и тяжелым дыханием Годрика, которого Ханбей наконец отпустила.

Гарри медленно обернулся. Все взгляды были прикованы к нему. Его воины смотрели на него с благоговением. Нобуна — с восхищением и азартом. Кацуиэ — с гордостью и любовью.

А его бывшая семья... они смотрели с ужасом и раскаянием.

Лили сделала шаг вперед, ее лицо было мокрым от слез.

— Гарри... сынок...

— Не смей так меня называть, — отрезал он. Голос его был лишен всяких эмоций. — Моя мать умерла для меня в ту ночь, когда оставила меня на пороге дома монстров.

— Мы не знали! — воскликнул Джеймс, поднимаясь на ноги. Он выглядел постаревшим на десять лет. — Мы думали, так будет лучше! Годрику нужна была защита, внимание...

— А я? — Гарри сделал шаг к ним. Вся его подавленная боль вырвалась наружу в виде ледяного спокойствия. — Мне не нужна была защита? Мне не нужно было внимание? Или второй сын оказался бракованным товаром, раз на нем не было красивого шрама? Вы оставили меня на съедение волкам, пока нянчились со своим "героем". Вы хоть раз поинтересовались, как я живу? Вы хоть раз написали мне? Нет. Для вас я умер в тот день. Так что не смейте теперь называть меня сыном. У меня нет родителей.

Он подошел к Годрику, который смотрел на него снизу вверх, лежа на земле, со смесью страха и ненависти.

— А ты... — Гарри пнул его палочку, валявшуюся рядом. — Ты — разочарование. Вся эта слава, вся эта сила, которой тебя пичкали с детства... она сделала тебя слабым, высокомерным и глупым. Ты не герой. Ты просто избалованный ребенок, который до сих пор верит в сказки.

Он отвернулся от них, от своего прошлого.

— Кацуиэ, Йошихару. Оценить потери. Разбить лагерь. Мы не знаем, где мы и как вернуться. Нужно укрепиться. Хандзо, разведка. Узнай все об этом замке.

— Хай, Гарри-доно! — раздались голоса его верных людей.

Они начали действовать слаженно и быстро, превращая поляну перед замком в укрепленный военный лагерь. Самураи выставляли дозорных, разводили костры, перевязывали раны. Они были в чужом мире, но они были вместе. Они были семьей Ода.

Джеймс и Лили просто стояли и смотрели, как их забытый сын, их первенец, командует армией чужеземных воинов. Он был генералом. Правителем. Он был всем тем, кем они хотели видеть Годрика, но он добился этого сам, через боль и страдания, о которых они даже не подозревали.

— Гарри, пожалуйста... — снова начала Лили, но он даже не обернулся.

— Уходите, — сказал он холодно. — Вы мне не нужны. Моя семья здесь.

Он кивнул в сторону Кацуиэ, которая подошла и молча положила руку ему на плечо. Ее прикосновение было твердым, уверенным. Оно было якорем в этом бушующем море вновь обретенного прошлого.

Поттеры и Дамблдор, поддерживаемый кем-то из преподавателей, медленно попятились к замку, оставляя Гарри и его армию наедине с ночью. Месть свершилась. Но она не принесла радости. Только пустоту.

---

Позже, когда лагерь был разбит и дозорные расставлены, Гарри сидел в своей палатке, глядя на пламя свечи. Он держал в руках палочку Годрика. Такая знакомая и такая чужая вещь. Он не пользовался ими уже много лет. Его магия стала частью его тела, его воли.

Полог палатки откинулся, и вошла Кацуиэ. Она молча подошла, села рядом и взяла его руку в свою. Ее ладонь была мозолистой, сильной.

— Ты в порядке? — спросила она тихо.

— Не знаю, — честно ответил Гарри. Он отбросил палочку в сторону. — Я думал, что оставил все это позади. Что этот мир для меня мертв. Но стоило вернуться... и вся эта грязь снова поднялась со дна.

— Это были они? Твои... родители?

Гарри кивнул.

— Те, кто должен был ими быть.

— Они слабые, — сказала Кацуиэ с присущей ей прямотой. — Они бросили своего ребенка. Таких не уважают даже последние бандиты в наших землях. Они не стоят твоих переживаний.

— Я знаю, — вздохнул он. — Умом я все понимаю. Но здесь... — он приложил руку к груди, — здесь все еще болит. Как старая рана в холодный день.

Кацуиэ придвинулась ближе. Она обняла его, прижимая к себе. От нее пахло сталью, кожей и едва уловимым ароматом полевых цветов, который всегда ее сопровождал.

— Тогда позволь мне унять эту боль, — прошептала она ему в шею.

Ее губы коснулись его кожи, посылая по телу волну тепла, которая смывала ледяную пустоту. Он повернулся к ней, вглядываясь в ее суровое, но такое родное лицо. В ее глазах он видел не жалость, а понимание. Она тоже была воином. Она знала, что такое шрамы, и не только на теле.

Он поцеловал ее. Сначала нежно, с благодарностью, а потом все более страстно, вкладывая в поцелуй всю свою ярость, боль и отчаянную потребность почувствовать себя живым, почувствовать, что он дома. А его дом был там, где была она.

Ее руки скользнули под его рубаху, ощупывая шрамы на спине — следы не только битв, но и "заботы" дяди Вернона. Она никогда не спрашивала о них, но всегда касалась их с особой нежностью. Он распустил завязки на ее доспехе, помогая снять тяжелые пластины. Под ними было сильное, гибкое тело воительницы, покрытое своими собственными отметинами славных сражений.

Они упали на походные одеяла. Свеча погасла, погрузив палатку в полумрак, освещаемый лишь отблесками далеких костров. В эту ночь не было нежности и долгих ласк. Была страсть, яростная и всепоглощающая. Это было утверждение жизни посреди смерти. Это было слияние двух воинов, нашедших друг в друге утешение и силу.

Каждое движение, каждый стон, каждый поцелуй были клятвой. Клятвой, что прошлое больше не имеет над ним власти. Что его мир, его семья, его любовь — здесь, в ее объятиях. Он брал ее, а она брала его, и в этом диком, первобытном танце они становились единым целым, выжигая из его души призраков прошлого. Он больше не был брошенным мальчиком. Он был Гарри Поттером из клана Ода, возлюбленным великой воительницы Сибаты Кацуиэ. И он только что завоевал свое первое поле боя в мире, который когда-то его изгнал.

Когда все закончилось, они лежали, обнявшись, слушая дыхание друг друга и потрескивание костров снаружи. Пустота внутри Гарри заполнилась. Не радостью, нет. Но чем-то большим. Уверенностью.

Он посмотрел на силуэт Хогвартса, видневшийся сквозь щель в палатке.

— Я убью их, Кацуиэ, — сказал он тихо, но твердо. — И этого змеелицего урода, и старого манипулятора Дамблдора. Они — угроза для нашего дома. Они могут попытаться снова вытащить меня сюда. Или даже прийти за нами. Я должен покончить с этим. Раз и навсегда.

— Мы покончим с этим вместе, — ответила она, прижимаясь к нему еще крепче. — Куда ты, туда и я.

Гарри закрыл глаза. Впервые за много лет, думая о своем прошлом, он не чувствовал боли. Только холодную, спокойную решимость. А где-то глубоко-глубоко, под слоями ярости и обиды, зародилась крошечная мысль. Мысль о том, что женщина с зелеными глазами, так похожими на его собственные, плакала. И что, возможно, когда-нибудь, когда все враги будут повержены, а мир будет в безопасности, он сможет найти в своем сердце не прощение... но милосердие. Возможность искупить вину. Но не сейчас. Сейчас было время войны. И он был готов к ней как никогда.