Сын главы полиции

Лабиринт из живой изгороди молчал, храня зловещую тишину. Но на трибунах стадиона Хогвартса ревела толпа. Тысячи волшебников и волшебниц, затаив дыхание, следили за финальным испытанием Турнира Трёх Чемпионов. Их надежда, их герой, их «Мальчик-Который-Выжил» — Годрик Поттер — был где-то там, в зеленых коридорах, на пути к славе.

Джеймс Поттер, глава Департамента магического правопорядка, сжимал в руке волшебную палочку, его лицо было напряженным, но гордым. Рядом с ним Лили Поттер, с заплаканными от волнения и гордости глазами, кусала губы. Их сын, их гордость, их чудо — он снова докажет всему миру, что Поттеры — лучшие. Они не сомневались в его победе. Никогда не сомневались. С самого того дня, когда он, кроха, отразил смертельное проклятие, они знали, что он избранный.

А о другом сыне… о другом они старались не думать. Тот, другой, был их ошибкой, их позором. Слабый, не магический, бесполезный. Отправленный к сестре Лили, чтобы не мешал величию Годрика. Они давно не получали от него вестей. Да и хотели ли?

Дамблдор, сияя своей белоснежной бородой и мудрой улыбкой, поднял руку, призывая к тишине. — Кажется, наш чемпион приближается к цели! — его голос, усиленный магией, разнесся над стадионом.

И в этот момент в центре лабиринта вспыхнул холодный синий свет. Годрик Поттер, запыхавшийся, в порванной мантии, с победной ухмылкой коснулся Кубка Трёх Волшебников.

Портал сработал мгновенно.

Но что-то пошло не так. Страшно, катастрофически не так.

Вместо того чтобы перенести чемпиона в условленное место, Кубок задрожал, завибрировал, испуская волны искаженной магии. Синий свет сменился слепящим белым, который ударил в небо, разрывая саму ткань реальности. Воздух загудел, наполнился запахом озона и чего-то еще… чего-то совершенно чуждого. Саке, пороха и клубничного молока.

На том месте, где только что стоял Годрик с Кубком, теперь разверзлась дыра в пространстве — рваная, пульсирующая рана, из которой с дикими криками, ругательствами и совершенно неуместными звуками начали вываливаться люди.

И не только люди.

Первым на землю Хогвартса приземлился, с грацией мешка с картошкой, мужчина с серебристыми кудрями и мертвенно-скучающим выражением лица. В руке он сжимал остатки парфе. — А? Какого черта? Мой десерт! — простонал он, глядя на растекшуюся по траве сладость. — Это все ты, Хидзиката-кун, со своим майонезом! Ты проклял мой сахар!

За ним, уже более организованно, но с не меньшим шумом, материализовалась целая толпа. Люди в строгой черной форме с золотой отделкой, с катанами на поясе. Один из них, с V-образной челкой и вечной сигаретой в зубах, тут же заорал на первого: — Какого дьявола ты несешь, Гинтоки?! И почему мы в каком-то огороде для аристократов?! Кондо-сан! Вы в порядке?!

Крупный, похожий на гориллу мужчина, видимо, Кондо, в этот момент с восторгом смотрел на трибуны, полные ведьм в остроконечных шляпах. — Ого! Сколько красивых девушек! Это рай? Я умер и попал в рай для истинных самураев?

— Кондо-сан, если это рай, то я прямо сейчас отправлю вас в ад, — прозвучал ленивый, но угрожающий голос. Молодой человек с песочными волосами и невинным лицом нацелил на спину «майонезного» фанатика огромную базуку. — Хидзиката-сан, отличный шанс. Один выстрел — и должность вице-командира свободна.

— Сого! Убери эту чертову пушку! — взревел Хидзиката, но было поздно.

Раздался оглушительный выстрел. Снаряд пролетел в паре сантиметров от головы Хидзикаты, врезался в живую изгородь и взорвался, разметав во все стороны тонны листьев, веток и земли.

На стадионе воцарилась гробовая тишина, сменившаяся паническими визгами.

Но хаос только начинался. Из портала вывалилась рыжеволосая девочка в китайском платье, которая тут же начала колотить серебристоволосого. — Гин-тян! Где мы?! Я есть хочу, ару! Ты обещал мне ужин!

Рядом с ней приземлился парень в очках, который, кажется, был единственным адекватным человеком. — Ребята, успокойтесь! Давайте сначала разберемся, что произошло! — кричал он, но его никто не слушал.

Из дыры в пространстве выскочил человек с длинными волосами и в дурацком кимоно, а за ним семенило гигантское белое существо, похожее на пингвина с табличкой в руке. — Это не Хогвартс, это заговор Бакуфу! Зура, на выход! «Не Зура, а Кацура!» — гласила табличка у пингвина.

Затем из портала посыпались черные тени — ниндзя в масках, во главе с человеком со шрамом на лице. А за ними — гигантский белый пес с красными глазами, который тут же попытался откусить голову Дамблдору, но промахнулся и вцепился в одну из статуй горгулий.

Толпа на трибунах была в панике. Авроры выбежали на поле, выставив палочки. Джеймс и Лили Поттер в ужасе смотрели на это безумие, пытаясь разглядеть в дыму и хаосе своего сына Годрика.

И тут, последними, из угасающего портала вышли трое.

Первый — высокий, суровый мужчина в дорогом костюме и темных очках, от которого веяло властью и опасностью. Он спокойно оглядел поле боя, словно это была детская песочница. Это был Мацудайра Катакурико, глава полиции Эдо.

Рядом с ним, словно тень, двигалась девушка с длинными черными волосами, заплетенными в косу, и пустыми, ничего не выражающими глазами. На ее поясе висели две катаны. Имай Нобуме.

А между ними шел он.

Молодой человек, лет семнадцати. На нем была идеальная форма командира Синсэнгуми. Черная, с золотым шитьем, поверх белой рубашки с алым платком на шее. Его черные, как вороново крыло, волосы были аккуратно уложены. На поясе висела катана. Но самым поразительным было его лицо. Знакомое, но в то же время совершенно чужое. Изумрудно-зеленые глаза, которые когда-то были полны детской боли, теперь смотрели на мир с холодным, отстраненным спокойствием воина. На лбу, под челкой, виднелся тонкий, почти незаметный шрам в виде молнии.

Лили Поттер ахнула и прижала руку ко рту. Джеймс замер, выронив палочку. — Гарри?..

Молодой человек даже не повернул головы. Он сделал несколько шагов вперед, и хаос вокруг него словно поутих. Гинтоки перестал жаловаться на парфе. Хидзиката заткнулся. Окита лениво опустил базуку. Все эти безумцы, от самураев до ниндзя, смотрели на него. С уважением. С ожиданием.

— Поттер! Докладывай обстановку! — рявкнул Хидзиката, закуривая очередную сигарету. — Что это за сборище косплееров в остроконечных шляпах?

Молодой человек поднял руку, призывая к тишине. Его голос был спокоен и резок, как удар клинка. Он говорил на японском. — Всем сохранять спокойствие. Мы на неизученной территории. Вероятнее всего, враждебной. Окита-тайчо, Хидзиката-фукучо, построить людей. Ёродзуя, постарайтесь хотя бы пять минут ничего не ломать. Кацура-сан, просто стойте сзади и будьте… Кацурой.

— Не Кацура, а капитан Джон… — начал было тот, но осекся под ледяным взглядом зеленых глаз.

Затем молодой командир повернулся к волшебникам. К толпе, к аврорам, к Дамблдору. К своим родителям. Он окинул их взглядом, в котором не было ни капли узнавания или тепла. И заговорил. На идеальном, королевском английском.

— Меня зовут Сайто Хадзимэ, командир первого отряда Синсэнгуми. Мы прибыли сюда не по своей воле. Назовите себя и объясните природу заклинания, которое призвало нас.

На поле воцарилась звенящая тишина. Все смотрели на него. На шрам. На глаза Лили Эванс. На лицо Джеймса Поттера.

— Гарри… — снова прошептал Джеймс, делая шаг вперед. — Это ты, Гарри! Сынок, что… что с тобой стало? Эта одежда… эта катана…

Сайто-Гарри медленно повернул голову и посмотрел на человека, который называл его отцом. В его взгляде промелькнуло что-то похожее на любопытство энтомолога, изучающего незнакомое насекомое.

— Мое имя — Сайто, — повторил он ровно. — Имя «Гарри» умерло много лет назад в чулане под лестницей. У вас нет сына с таким именем.

Лили всхлипнула, закрыв лицо руками. Джеймс побагровел от смеси стыда и гнева. — Как ты смеешь так говорить! Мы твои родители!

— Родители? — уголок губ Сайто-Гарри чуть дрогнул в усмешке, лишенной веселья. — Мой отец стоит за моей спиной, — он едва заметно кивнул в сторону Мацудайры. — А эти люди — моя семья. Вы же… вы — просто ошибка в моем прошлом. Биологический материал, не более.

В этот момент из-за спин авроров, пошатываясь, вышел Годрик Поттер. Он был в ярости. Все внимание, вся слава, весь его триумфальный момент — все было украдено этим… призраком из прошлого. — Ты! — закричал он, направляя палочку на Гарри. — Ты кто такой, чтобы заявляться сюда и все портить?! Это мой день! Мой турнир! Я — Мальчик-Который-Выжил!

Сайто-Гарри даже не удостоил его взглядом. Вместо него ответил Окита Сого, который с интересом разглядывал Годрика. — О, смотрите, говорящая свинка. Интересно, если я выстрелю, из нее посыплется золото?

— Сого, прекрати, — лениво бросил Сайто. А затем его взгляд сфокусировался на Годрике. И в этом взгляде была такая ледяная мощь, что «герой» магического мира невольно попятился. — «Мальчик-Который-Выжил»? Какое жалкое прозвище. Ты выжил, потому что за тебя умерла твоя мать. Точнее, должна была умереть. А я выживал каждый день. В голоде. В холоде. В битвах, о которых ты не имеешь ни малейшего представления. Так что закрой свой рот, пока я не приказал его зашить.

— Экспеллиармус! — взревел Годрик, не в силах больше терпеть унижение.

Красный луч сорвался с его палочки и полетел в Сайто.

Реакция командира Синсэнгуми была молниеносной, отточенной в сотнях боев против аманто и террористов. Он не выставлял палочку, не кричал контрзаклятие. Он просто сделал неуловимое движение телом, уходя с линии атаки, и в то же мгновение его рука легла на рукоять катаны.

Мир для Годрика сузился до звенящего звука, с которым сталь покинула ножны. Не было даже времени моргнуть. В один миг Сайто-Гарри был в десяти шагах от него, в следующий — он уже стоял вплотную, и холодное лезвие его катаны лежало на шее «избранного».

— Первое правило боя, — прошептал Сайто ему на ухо так, чтобы слышали только они. — Никогда не анонсируй свою атаку. И никогда не надейся, что твой враг будет играть по твоим правилам.

Годрик замер, чувствуя, как по шее стекает капелька крови от легкого касания клинка. Он чувствовал запах стали и озона, исходивший от его брата. Он чувствовал смертельную ауру, которую не мог дать ни один темный маг. Это была аура воина.

— Довольно! — прогремел голос Дамблдора. Старый директор, наконец, оправился от шока. Его глаза больше не твинклили. В них была сталь. — Мистер Поттер… опустите оружие.

Сайто не спешил. Он медленно убрал катану от горла Годрика, с тем же звенящим звуком вернув ее в ножны. Затем он отступил на пару шагов, вновь занимая место между Мацудайрой и Нобуме. Девушка-убийца все это время не сводила своих пустых глаз с Дамблдора, ее рука ни на секунду не покидала рукояти меча. Она была готова убить любого, кто представлял бы угрозу для ее командира. Для ее мужчины.

— Ваше имя — Дамблдор, я прав? — спросил Сайто. — Глава этой… школы. Я читал о вас в книгах, которые нашел в той библиотеке в Киото. Великий светлый волшебник. Манипулятор и интриган, который не гнушается использовать детей в качестве солдат.

Дамблдор слегка побледнел, но сохранил самообладание. — Вы многое обо мне знаете, мистер Поттер.

— Я не мистер Поттер, — терпеливо, как умственно отсталому, повторил Сайто. — И я знаю гораздо больше. Я знаю, что этот турнир — ловушка. Я знаю, что где-то там, в тени, ждет своего часа недобитый Темный Лорд. И я знаю, что вы собирались принести в жертву моего… этого, — он махнул рукой в сторону Годрика, — чтобы в очередной раз сыграть в свою великую игру.

На трибунах поднялся ропот. Джеймс Поттер выступил вперед. — Это ложь! Как ты смеешь обвинять Дамблдора! И откуда ты можешь знать о… о Том-Кого-Нельзя-Называть?

— Потому что, в отличие от вас, я не прятал голову в песок, — холодно ответил Сайто. — Пока вы праздновали победу и нянчились со своим «героем», я учился. Не только махать мечом, но и магии. Настоящей магии. Боевой. Той, которой меня научили маги из Киото. Той, что способна противостоять и вашим «непростительным», и технологиям аманто.

Он вытянул левую руку. В ней не было палочки. Он сжал кулак, и воздух вокруг него затрещал от статического электричества. Вокруг его кисти заплясали синие молнии. — Ваша магия привязана к катализаторам, к словам, к эмоциям. Она громоздка и неэффективна. Моя магия — это часть меня. Она — оружие.

Мацудайра, все это время молча наблюдавший за сценой, положил руку на плечо своему приемному сыну. — Хадзимэ, достаточно демонстраций. Эти люди напуганы. А напуганные люди глупы и опасны.

Он шагнул вперед, и все авроры инстинктивно напряглись. Взгляд из-под его темных очков был подобен выстрелу. — Я — Мацудайра Катакурико, командующий полицией Эдо, — его голос был обманчиво мягок, но каждый слог отдавался приказом. — По вине вашего артефакта мои люди, а также несколько гражданских и один особо опасный террорист, — он покосился на Кацуру, который сделал вид, что изучает свои сандалии, — были насильно перемещены в это место. Мы требуем объяснений. И немедленного возвращения домой. Любая попытка применить к нам силу будет расценена как акт агрессии, и ответ будет… непропорциональным.

Хиджиката демонстративно затянулся и выпустил облако дыма. Окита с щелчком снял свою маску для сна и с интересом оглядел авроров, прикидывая, в кого стрелять первым. Гинтоки нашел в кармане старый леденец и с хрустом его разгрыз. Кагура и Садахару смотрели на трибуны, как на шведский стол.

Это была не угроза. Это было констатация факта.

Дамблдор понял, что ситуация вышла из-под контроля окончательно. Перед ним были не заблудившиеся маги, не темные волшебники. Перед ним была иная сила, с иными правилами и иным понятием о чести и насилии. И во главе этой силы, ее острием, был мальчик, которого он когда-то списал со счетов. Мальчик, который вернулся мужчиной, воином, командиром. И который, очевидно, ненавидел их всех.

— Я предлагаю… перемирие, — медленно произнес Дамблдор. — Давайте пройдем в замок и обсудим все в спокойной обстановке. Без оружия и угроз.

— Мы не расстаемся с оружием, — отрезал Сайто. — Оно — часть нас, как для вас ваши палочки. Мы пойдем. Но на наших условиях. Мои люди остаются здесь, на поле. Под командованием вице-командира Хидзикаты. Со мной пойдут, — он оглянулся, — Гинтоки-сан, как представитель гражданских, Кондо-сан, как глава Синсэнгуми, и мой отец.

— Э-э, а можно я не пойду? — лениво протянул Гинтоки. — У меня от всех этих замков и разговоров сахар в крови падает. И вообще, этот старик с бородой похож на продавца сомнительных грибов из Кабуки-чо. Я ему не доверяю.

— Ты пойдешь, — твердо сказал Сайто. — Потому что если здесь начнется бойня, твоего деревянного меча и твоей удачи может не хватить. А я не хочу вытаскивать твою задницу из очередной передряги.

Гинтоки тяжело вздохнул, как будто его просили пожертвовать своей жизнью ради спасения вселенной (что, впрочем, случалось с ним регулярно). — Ладно, ладно. Но с вас потом недельный запас клубничного молока. И оплата аренды.

Сайто кивнул и снова посмотрел на Дамблдора. — Мы готовы. Ведите.

Дамблдор, Джеймс, Лили, Годрик и несколько авроров в растерянности смотрели, как эта странная делегация двинулась к ним. Впереди шел Сайто-Гарри, спокойный и холодный, как сталь его клинка. Рядом с ним, едва касаясь его руки, шла Нобуме. Ее пустые глаза были устремлены вперед, но все ее существо было сосредоточено на нем. Она была его щитом, его тенью, его вторым клинком.

Когда они проходили мимо Лили Поттер, та не выдержала. Она шагнула вперед и схватила сына за рукав. — Гарри, пожалуйста… посмотри на меня. Это же я, твоя мама…

Сайто остановился. Он медленно опустил взгляд на ее руку, сжимавшую его форму. Затем он поднял глаза и посмотрел прямо на нее. Впервые за все это время он посмотрел на нее по-настояшему.

И в его глазах не было ненависти. Не было злобы. Не было даже обиды.

Там была пустота.

— Моя мать умерла, когда пыталась продать меня работорговцам аманто, чтобы купить дозу, — тихо, но отчетливо произнес он. — Я убил ее собственными руками. Вы, леди, просто женщина, которая когда-то давно оставила своего ребенка умирать в чулане. У нас с вами нет ничего общего.

Он аккуратно, двумя пальцами, снял ее руку со своего рукава, словно стряхивая что-то грязное. И, не оборачиваясь, пошел дальше, к замку.

Нобуме, проходя мимо застывшей Лили, бросила на нее короткий, как удар ножа, взгляд. И в ее обычно пустых глазах на мгновение вспыхнуло что-то похожее на презрение. Она знала, через что прошел ее Хадзимэ. Она видела его шрамы — не только на теле, но и на душе. И она никогда не простит тех, кто их оставил.

В тот вечер, уже в кабинете директора, после долгих и безрезультатных переговоров, когда Дамблдор пытался плести свои интриги, а Мацудайра вежливо, но твердо требовал невозможного, Сайто и Нобуме стояли у окна, глядя на звезды над Запретным лесом.

— Они слабые, — тихо сказала Нобуме, ее голос был похож на шелест шелка. — Они говорят о силе, но боятся ее. Они прячутся за правилами и пророчествами.

— Они не воины, Нобуме. Они — дети, играющие с огнем, — ответил Сайто, не отрывая взгляда от звезд. — Они создали монстра, которого не могут победить, и ищут героя, который сделает за них грязную работу.

Он повернулся и посмотрел на нее. В свете луны ее лицо казалось еще более прекрасным и неземным. Он мягко коснулся ее щеки. — Но это не наша война. Мы разберемся с этим, найдем способ вернуться домой. И забудем это место, как дурной сон.

— А если не получится? — ее взгляд был прикован к его лицу. — Если нам придется сражаться?

Сайто усмехнулся. Впервые за весь день его усмешка была настоящей. — Тогда мы покажем им, что такое настоящая война. Мы сожжем их мир дотла, если потребуется. И на пепелище построим свой.

Он притянул ее к себе и поцеловал. Это был не нежный, а требовательный, яростный поцелуй двух людей, которые нашли друг друга в аду и сделали его своим домом. Поцелуй, полный обещаний битвы и страсти.

Внизу, на поле, Хидзиката Тоширо докуривал десятую сигарету и орал на Ямадзаки, который пытался играть в бадминтон с привидением. Окита спал под взорванной изгородью, положив базуку под голову. Гинтоки пытался выменять у одного из авроров свой деревянный меч на шоколадную лягушку. Кацура вел политические дебаты с Элизабет.

Мир Гарри Поттера только что столкнулся с ураганом по имени Гинтама. И он уже никогда не будет прежним. Турнир Трёх Волшебников получил нового, неожиданного чемпиона. Не того, которого они заслуживали. Но, возможно, именно того, который был им нужен, чтобы сжечь старый, прогнивший мир и дать начало чему-то новому.