Резе и Т/И

Токио никогда не спал по-настоящему. Он лишь затихал, превращаясь в гудящий улей, где под неоновыми вывесками прятались тени, способные разорвать человека на куски. Т/И знала это лучше многих. В свои семнадцать она делила жизнь на две неравные половины: школьная форма и учебники по алгебре до обеда, и тяжелый пистолет в кобуре под форменным плащом Бюро общественной безопасности — после.

Тот вечер был необычно теплым для конца осени. Т/И сидела в маленьком круглосуточном кафе, пытаясь сосредоточиться на домашнем задании, пока запах свежемолотого кофе боролся с ароматом жареного бекона.

– Эй, симпатяжка, у тебя на лице написано, что косинусы тебя сейчас прикончат!

Т/И вздрогнула и подняла взгляд. Перед ней стояла официантка с копной темных волос и глазами, в которых плясали озорные искорки. Она оперлась локтями о столик, бесцеремонно нарушая личное пространство, и широко улыбнулась.

– Я... я просто устала, – пробормотала Т/И, чувствуя, как щеки обдает жаром.

– Я Резе, – девушка протянула руку, на которой красовался кокетливый браслет-чокер на запястье. – И если ты еще пять минут будешь смотреть в эту тетрадь, у тебя взорвется мозг. А это будет плохая реклама для нашего заведения — отмывать мозги отличницы от стен очень утомительно.

Т/И невольно хихикнула. Резе была странной. От нее исходила странная энергия — смесь детской игривости и чего-то такого, что заставляло инстинкты охотника на демонов внутри Т/И слабо подавать голос. Но Резе выглядела такой живой, такой настоящей.

– Я Т/И. И я не отличница, просто... стараюсь.

– О, «стараюсь» — это скучно! – Резе подмигнула и, оглянувшись, не занят ли менеджер, стянула с подноса лишнюю булочку с корицей, незаметно подтолкнув её к Т/И. – Ешь. Это за счет заведения, если ты пообещаешь мне, что следующая твоя шутка будет такой же грязной, как этот пол в час пик.

Так началось их странное знакомство. Резе была вихрем. Она дразнила Т/И, отпускала двусмысленные шутки, от которых Т/И хотелось провалиться сквозь землю, и учила её стрелять... косточками от вишни в прохожих из окна кафе. Т/И, привыкшая к дисциплине Бюро и строгости школьных будней, впервые почувствовала, что значит быть просто подростком.

– Знаешь, Т/И, – сказала как-то Резе, когда они гуляли под дождем, прячась под одним зонтом. – Иногда мне кажется, что мы обе играем роли. Ты — прилежной девочки, я — веселой дурочки. А где-то там, далеко, есть поле с васильками, где не нужно никем притворяться.

– Ты хочешь уехать? – тихо спросила Т/И, глядя на профиль подруги.

– Я хочу тишины, – Резе вдруг стала серьезной, и в её глазах на мгновение отразилась такая бездонная усталость, что у Т/И сжалось сердце. – Тишины и кого-то, кто будет держать меня за руку не потому, что так приказали.

В тот вечер Т/И впервые подумала, что могла бы стать этим «кем-то».

---

Гром грянул спустя две недели. Бюро получило наводку на мощного демона-гибрида, подосланного советской разведкой. «Бомба». Цель была ясна — захватить Человека-бензопилу и устранить всех, кто встанет на пути.

Т/И стояла в оцеплении на заброшенном складе в порту. Воздух пах озоном и жженой резиной. Внезапно крыша здания разлетелась в щепки от мощного взрыва. Из облака дыма и огня вышла фигура.

На ней не было ничего, кроме коротких шорт и странного фартука из кожи, а вместо головы... чека гранаты. Но даже в этом кошмарном облике, окутанном искрами, Т/И узнала эти движения. Эту осанку.

– Резе?.. – голос Т/И дрогнул, когда она подняла пистолет.

Гибрид замер. Голова-бомба медленно повернулась в её сторону. На мгновение воцарилась тишина, нарушаемая лишь треском пожара.

– А я надеялась, что ты сегодня на дополнительных занятиях, Т/И-тян, – голос Резе звучал приглушенно, металлически, но в нем всё еще слышались те самые игривые нотки, ставшие теперь ядовитыми.

– Почему? – Т/И чувствовала, как слезы застилают глаза. – Ты всё это время... всё это было ложью?

Резе сделала шаг вперед, и охотники вокруг открыли огонь. Она двигалась как молния. Взрыв — и двое оперативников отлетают к стене. Еще взрыв — и бетонная колонна превращается в пыль. Она была совершенным оружием, хладнокровным и беспощадным.

Т/И выстрелила, но пуля лишь чиркнула по плечу Резе. Девушка-бомба оказалась рядом в мгновение ока. Она схватила Т/И за горло, прижимая к уцелевшей стене, но хватка не была смертельной.

– Знаешь, чему меня учили в «Комнате 4»? – прошептала Резе, и её человеческое лицо на миг проступило сквозь дым. – Нас учили, что чувства — это детонатор, который срабатывает в неподходящий момент. Ты — мой самый опасный детонатор, Т/И.

– Тогда убей меня, – Т/И смотрела прямо в её глаза, которые теперь казались полными боли. – Если всё было фальшью, закончи это.

Резе занесла руку, готовую вызвать очередной микровзрыв, который снесет Т/И голову. Секунды растянулись в вечность. Вокруг кричали люди, выли сирены, Макима где-то неподалеку уже плела свои невидимые нити контроля.

– Черт с тобой, – выдохнула Резе.

Вместо удара она прижала Т/И к себе. Раздался оглушительный взрыв, но он был направлен не на них, а под ноги, создавая плотную завесу дыма и обрушивая перекрытия, отрезая их от остальных охотников.

– Слушай меня внимательно, – Резе схватила Т/И за плечи, её кожа была обжигающе горячей. – У нас есть ровно три минуты, пока Макима не поняла, что я не собираюсь умирать сегодня. У моря стоит катер.

– Резе, что ты творишь? – Т/И тяжело дышала, прижимая руку к ушибленному боку.

– Я дезертирую, – Резе коротко и зло рассмеялась. – И я не пойду одна. Ты сама сказала, что хочешь помочь. Помоги мне сбежать из этого ада. В СССР меня ждет трибунал или новая клетка, но если мы доберемся до моих старых связей в подполье... у нас будет шанс. Настоящий шанс.

– Ты предлагаешь мне бросить всё? Свою жизнь, страну?

Резе коснулась щеки Т/И перепачканными в саже пальцами.

– У тебя здесь нет жизни, Т/И. Ты — пушечное мясо для Бюро. А там... там хотя бы будут васильки. Я обещаю.

Т/И посмотрела на пылающий склад, на своих коллег, которые видели в ней лишь инструмент. А потом посмотрела на Резе — монстра, созданного для убийства, который сейчас дрожал от страха и надежды.

– Пошли, – Т/И перехватила её руку, сжимая пальцы. – Пошли, пока они не опомнились.

---

Холодный ветер Японского моря бил в лицо. Маленькое судно, пропахшее рыбой и соляркой, медленно прорезало волны, направляясь на север. Токио остался позади — лишь далекое зарево на горизонте.

Резе сидела на палубе, прислонившись к борту. Она снова выглядела как обычная девушка, если не считать разорванной одежды и глубоких теней под глазами. Т/И подошла к ней и набросила на плечи старый теплый плед, найденный в каюте.

– Ты ведь понимаешь, что за нами будут охотиться? – тихо спросила Т/И, садясь рядом.

Резе повернула голову и слабо улыбнулась. Она выглядела изможденной, но в этой усталости было странное умиротворение.

– Пусть охотятся. Теперь я знаю, ради чего стоит взрываться.

Она потянулась к Т/И и мягко, почти невесомо, коснулась её губ своими. Это не был поцелуй из шпионского фильма — в нем чувствовался вкус соли, пороха и отчаянного желания просто жить.

– Т/И, – прошептала Резе, отстранившись. – А ты знаешь, как по-русски будет «я люблю тебя»?

Т/И покачала головой.

– Я тоже не знаю, – Резе вдруг снова стала той самой дурашливой девчонкой из кафе. – Нас учили только фразам «руки вверх» и «где документы». Но мы выучим. Обязательно выучим, когда увидим те васильки.

Т/И положила голову на плечо Резе. Впереди была неизвестность, холодная чужая страна и вечный бег. Но впервые в жизни, глядя на темную воду, Т/И не чувствовала страха. Только тепло руки, сжимающей её ладонь, и тихий шепот волн, обещающий, что где-то там, за горизонтом, тишина всё-таки существует.