Хирофуми Ëсида

Токийские сумерки всегда казались Т/И чем-то зловещим. В это время тени удлинялись, становясь похожими на костлявые пальцы демонов, а неоновые вывески окрашивали лужи в цвет свежей крови. Т/И сжала лямки рюкзака, ускоряя шаг. Она была новичком в четвертом спецотделе общественной безопасности — самой тихой, самой незаметной и, как многие считали, самой бесполезной. Ее единственным талантом была осторожность, но в этом мире осторожность редко спасала от голодных клыков.

Назначение напарника стало для нее громом среди ясного неба. В отделе говорили, что Хирофуми Ёсида — частный специалист, работающий по контракту, человек, чья улыбка опаснее, чем лезвие его ножа.

– Ой, так ты и есть моя новая подопечная? – раздался мягкий, почти певучий голос из тени переулка.

Т/И вздрогнула и отпрянула, едва не споткнувшись о мусорный бак. Из темноты вышел юноша в школьной форме. Его черные волосы были слегка растрепаны, а в уголках губ застыла та самая вежливая, но пугающая улыбка. В ушах поблескивало множество сережек, а взгляд темных глаз, казалось, прошивал насквозь.

– Я... да, меня зовут Т/И Т/Ф, – пробормотала она, опуская взгляд в землю. – Простите, я не заметила вас.

Ёсида подошел ближе, нарушая все границы личного пространства. Он наклонил голову, рассматривая ее с искренним любопытством, словно редкое насекомое.

– Не извиняйся, это мило, – он усмехнулся, и в его глазах блеснул озорной огонек. – Я Ёсида Хирофуми. Постарайся не умереть в первый же день, ладно? Мне бы не хотелось заполнять кучу бумаг из-за твоей неосторожности.

Первые недели их напарничества были для Т/И сущим кошмаром. Ёсида вел себя так, будто они были на прогулке в парке, а не на охоте за существами, способными разорвать человека на части. Он постоянно шутил, задавал ей неуместные вопросы о ее любимых цветах или планах на выходные, пока они выслеживали очередную тварь.

– Скажи, Т/И-тян, – начал он однажды, лениво перепрыгивая через ограждение на крыше, – ты когда-нибудь задумывалась, какой на вкус Демон-Виноград? Наверное, терпкий, с легким оттенком гнили.

– Пожалуйста, Ёсида-сан, сосредоточьтесь, – прошептала она, прижимаясь к стене и чувствуя, как дрожат колени. – Мы здесь по заданию.

– Я предельно сосредоточен, – он обернулся, и его улыбка стала шире, обнажая ровные зубы. – Просто не люблю скуку. Скука убивает быстрее, чем демоны.

В тот вечер всё пошло не по плану. Демон, которого они выслеживали, оказался гораздо сильнее, чем предполагали отчеты. Это был Демон-Зеркал — бесформенная масса стекла и отражений, способная искажать пространство.

Т/И оказалась заперта в тупике, окруженная осколками, в каждом из которых отражался ее собственный страх. Она видела сотни своих испуганных лиц, и каждое из них кричало. Демон медленно приближался, его стеклянные конечности скрежетали по бетону.

– Помогите... – выдохнула она, понимая, что голос подводит ее.

– Знаешь, у тебя очень красивый профиль, когда ты боишься, – раздался голос Ёсиды откуда-то сверху.

Он сидел на пожарной лестнице, непринужденно закинув ногу на ногу. В его руках не было оружия, но атмосфера вокруг него внезапно изменилась. Игривость никуда не исчезла, но к ней добавилась ледяная, осязаемая жажда крови.

– Но, боюсь, это чудовище не умеет ценить эстетику, – добавил он, спрыгивая вниз.

Демон бросился на него, выбрасывая десятки острых как бритва стеклянных шипов. Ёсида даже не вздрогнул.

– Осьминог, – негромко произнес он.

Огромное чернильно-черное щупальце вырвалось из пустоты, сбивая удары демона и скручивая его тело. Воздух наполнился запахом соли и чернил. Ёсида двигался с невероятной грацией, почти танцуя между осколками. Он не просто сражался — он играл.

– Эй, зеркальце, – крикнул он, уворачиваясь от очередного выпада. – Скажи мне, кто на свете всех милее? Судя по твоему лицу — точно не ты.

Т/И наблюдала за ним, затаив дыхание. Она видела, как он безжалостен. Ёсида не просто убивал демона, он разбирал его на части, наслаждаясь процессом. В какой-то момент демон, издав пронзительный скрежет, попытался ударить Т/И в спину последним уцелевшим шипом.

Ёсида оказался рядом мгновенно. Он не использовал щупальца — он просто перехватил стеклянный клинок голой рукой. Кровь брызнула на его форму, но он даже не поморщился.

– Невежливо прерывать разговор, – холодно сказал он, и щупальце осьминога с хрустом раздавило ядро демона.

Когда всё закончилось, в переулке воцарилась тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием Т/И. Ёсида повернулся к ней, и его лицо мгновенно приняло прежнее беззаботное выражение.

– Ты не ранена? – спросил он, вытирая окровавленную ладонь о платок.

– Ваша рука... – Т/И бросилась к нему, забыв о своей стеснительности. – Ёсида-сан, у вас идет кровь!

Она судорожно достала из сумки бинт, который всегда носила с собой. Ее пальцы дрожали, когда она коснулась его кожи. Ёсида замер, глядя на то, как она сосредоточенно перевязывает его рану.

– Ты очень добрая, Т/И-тян, – тихо сказал он. В его голосе больше не было насмешки. – В нашей работе это слабость. Но... мне, кажется, это нравится.

С того дня что-то изменилось. Они всё еще были напарниками, но невидимая стена между ними начала рушиться. Ёсида продолжал шутить, но теперь в его шутках было больше тепла. Он стал приносить ей кофе по утрам и провожать до дома, утверждая, что ему «просто по пути», хотя Т/И знала, что он живет в другой стороне города.

Однажды вечером, когда они сидели на крыше после очередного патруля, Т/И решилась спросить:

– Почему вы спасли меня тогда? Вы могли просто использовать контракт, не подставляя руку.

Ёсида посмотрел на ночной город, играя выкидным ножом.

– Ты задаешь сложные вопросы, – он улыбнулся своей загадочной улыбкой. – Наверное, потому что ты — единственное «настоящее», что я встречал за долгое время. Все остальные либо боятся меня, либо хотят использовать. А ты... ты просто перевязываешь мне руки.

Т/И покраснела и отвела взгляд.

– Я просто не хочу, чтобы вы страдали.

– «Вы»? – он рассмеялся и придвинулся ближе, так что их плечи соприкоснулись. – Мы же друзья, Т/И. Можешь звать меня просто Хирофуми.

– Я... я постараюсь, Хирофуми-кун, – едва слышно ответила она.

Дружба перерастала в нечто большее постепенно, как прилив, который незаметно захватывает берег. Это проявлялось в долгих взглядах, в случайных касаниях рук, в том, как Хирофуми становился серьезным и тихим, когда Т/И была рядом.

Прошло полгода. Зима уступила место весне, и Токио расцвел нежно-розовой сакурой. Они стояли в парке, скрытые от толпы тенью большого дерева.

– Т/И, – Хирофуми внезапно прервал свой рассказ о каком-то глупом случае в штабе. – Посмотри на меня.

Она подняла глаза. Он выглядел необычно серьезным. Его рука осторожно легла на ее щеку, большой палец нежно погладил кожу.

– Я долго думал, как это сказать, чтобы не прозвучать как герой дешевой драмы, – он усмехнулся, но в глазах читалось волнение. – Но, кажется, мой контракт с Демоном-Осьминогом — не единственная связь, которая меня держит. Я хочу быть с тобой. Не как напарник. А как тот, кто имеет право держать тебя за руку просто так.

Т/И почувствовала, как сердце пропустило удар. Ее стеснительность никуда не делась, но страх исчез.

– Я тоже... я тоже этого хочу, Хирофуми, – прошептала она.

Он наклонился, и его губы коснулись ее — мягко, почти невесомо, с привкусом морского ветра и надежды. В этот момент для них не существовало ни демонов, ни крови, ни опасности.

– Знаешь, – прошептал он ей в губы, когда они отстранились, – я всё еще считаю, что ты очень мило краснеешь.

– Хирофуми! – возмутилась она, легонько ударив его в плечо.

Он рассмеялся — искренне и открыто, и этот смех был для Т/И самой прекрасной музыкой в мире. Он снова был тем самым игривым Ёсидой, но теперь она знала: за этой маской скрывается сердце, которое принадлежит только ей. И в этом жестоком мире, полном монстров, они нашли свое маленькое, хрупкое счастье, пахнущее чернилами и весной.