Отец монарха

Ночной город расстилался перед ним ковром из неоновых огней, но для Сон Юки всё это было лишь размытым фоном. Стрелка спидометра бешено дрожала, перевалив за отметку в двести пятьдесят километров в час. Черный спортивный автомобиль, модифицированный под стать своему владельцу, разрезал ночной воздух, словно бритва.

Юки крепче сжал руль. Его фарфоровая кожа в свете приборной панели казалась почти прозрачной, а небесно-голубые глаза светились холодным, потусторонним огнем. Коротко выбритые виски и взъерошенные черные волосы придавали ему вид бунтаря, которому едва исполнилось двадцать, но этот облик был обманчив. За плечами этого «юноши» стояла вечность и сила, способная стирать горы.

В салоне пахло кожей и озоном. Стоило Юки чуть сильнее надавить на педаль, как по его рукам, скрывающим татуировку в виде молнии, пробежали черные искры. Черная молния — его дар и его проклятие.

Он нажал на тормоз, входя в крутой поворот на пустой трассе. Шины взвизгнули, оставляя на асфальте дымящиеся следы. Юки выровнял машину и плавно сбавил скорость, когда впереди показались огни Сеула.

Прошло столько лет. Его жена, Кхен Пак, так и не смогла пережить воздействие маны. Вечный сон, ставший для многих приговором, забрал её навсегда, оставив Юки одного с двумя детьми на руках. Он помнил её улыбку, помнил, как она смотрела на него в их последнюю встречу, прежде чем её сознание угасло. С тех пор мир изменился. Магия просочилась в реальность, появились Врата, охотники, монстры... и его сын, ставший Теневым Монархом.

Телефон на пассажирском сиденье завибрировал. Юки мельком взглянул на экран. Джинву.

Он нажал кнопку громкой связи.

– Ты снова на трассе? – Голос сына звучал спокойно, но в нем угадывались те же властные нотки, которые теперь заставляли дрожать весь мир.

– Воздух сегодня слишком застоялся, – ответил Юки, и в его ушах сверкнул пирсинг, когда он слегка повернул голову. – Мне нужно было немного скорости, чтобы почувствовать себя живым.

– Сухо спрашивал о тебе, – продолжил Джинву после короткой паузы. – Он тренируется в зале. Говорит, что если ты не придешь сегодня на ужин, он сам выследит твою машину и перегородит дорогу тенями.

Юки усмехнулся. Сон Сухо, его внук. Восемнадцатилетний парень, который был точной копией своего отца в юности — те же черные волосы, те же серые глаза, напоминающие грозовую тучу перед бурей. В нем дремала огромная мощь, и Юки видел, как эта мощь ищет выхода.

– Скажи ему, что я скоро буду, – отозвался Юки. – И пусть Ча Хэ Ин не готовит слишком много, я не хочу превращать ужин в пиршество.

– Ты же знаешь Хэ Ин, – в голосе Джинву послышалась легкая улыбка. – Она считает, что ты слишком мало ешь для человека, который водит машину как маньяк.

Юки отключил связь и направил автомобиль в сторону жилых кварталов.

Дом Сон Джинву стоял особняком, окруженный невидимыми барьерами, которые обычный человек даже не заметил бы. Но для Юки эти барьеры были как легкая щекотка на коже. Он припарковал свою «черную молнию» у входа и вышел из машины. Его рост в сто девяносто два сантиметра и атлетичное телосложение приковывали бы взгляды, будь здесь случайные прохожие, но улица была тиха.

Дверь открылась еще до того, как он подошел к порогу. На крыльце стоял Сухо. Парень скрестил руки на груди, и его серые глаза действительно напоминали грозовое небо.

– Опять гонял? – Сухо прищурился, оглядывая деда. – Мама говорит, что в твоем возрасте пора бы остепениться, но я-то знаю, что «твой возраст» — понятие растяжимое.

Юки подошел и потрепал внука по волосам, игнорируя его попытку уклониться.

– Когда ты сможешь догнать меня на своих двоих, тогда и будешь читать нотации, – парировал Юки. – Где Джина?

– Тетя Джина в гостиной, – ответил Сухо, пропуская его внутрь. – Привезла Соми. Мелкая опять разнесла половину игровой комнаты своими «фокусами».

Джина, его дочь, выросла красавицей. Она не стала великим охотником, предпочтя более спокойную жизнь, но её дочь, десятилетняя Соми, уже вовсю проявляла способности. Семья Сон была благословлена силой, которая порой казалась непосильной ношей.

В доме пахло домашним уютом, жареным мясом и специями. Ча Хэ Ин вышла из кухни, вытирая руки о фартук. Она выглядела почти так же, как и в день свадьбы с Джинву — время было милостиво к тем, кто обладал рангом S.

– Юки, ты как раз вовремя, – улыбнулась она. – Садись, всё уже на столе.

Джинву сидел во главе стола. Теневой Монарх, человек, перед которым склонялись короли других миров, здесь, в кругу семьи, выглядел просто уставшим отцом и мужем. Он кивнул отцу, и в этом жесте было больше уважения, чем в любом поклоне подданных.

– Как дела в Ассоциации? – спросил Юки, занимая свое место.

– Спокойно, – ответил Джинву. – Новых Врат высокого ранга не зафиксировано. Но мана в атмосфере продолжает уплотняться. Сухо чувствует это острее всех.

– Это правда, – Сухо сел рядом с дедом, накладывая себе порцию риса. – Иногда кажется, что воздух искрит. Дедушка, это похоже на твою молнию?

Юки посмотрел на свои ладони. Черная молния не была магией в чистом виде, это была его сущность, часть его бессмертной природы.

– Моя молния — это разрушение, Сухо, – тихо произнес он. – Она не созидает. Она очищает пространство. Если ты начнешь чувствовать искры, не пытайся их подавить. Дай им течь.

– Опять вы о своих тренировках, – вздохнула Джина, входя в столовую с маленькой Соми на руках. – Папа, ты хоть один вечер можешь не быть «великим наставником»?

Юки улыбнулся, и эта улыбка на мгновение стерла с его лица холодную маску вечности.

– Для тебя я всегда просто папа, Джина.

Маленькая Соми спрыгнула с рук матери и подбежала к Юки, дергая его за край футболки.

– Деда, а покажи фокус! Пожалуйста!

Юки взглянул на Джинву. Тот едва заметно пожал плечами, мол, «я пытался её остановить».

Юки поднял руку, и между его пальцами заплясали крошечные черные разряды. Они не были опасными, они светились мягким фиолетовым ореолом, сплетаясь в фигурку маленького дракона. Дракон взмахнул крыльями и пролетел над столом, вызывая восторг у ребенка и легкую улыбку у взрослых.

– Невероятно, – прошептал Сухо, внимательно следя за движением энергии. – Ты контролируешь её так, будто это часть твоего дыхания.

– Так и есть, – ответил Юки, гася искры. – Но помни: сила без контроля — это просто несчастный случай, ожидающий своего часа.

Ужин проходил в теплой атмосфере. Они говорили о мелочах, о школе Сухо, о новых проектах Джины. На мгновение Юки показалось, что время остановилось, и нет никакой вечности, нет утраты Кхен Пак, нет тяжести прожитых веков. Была только эта комната и эти люди.

Но когда вечер подошел к концу и гости начали расходиться по своим комнатам, Юки вышел на балкон. Ночной воздух Сеула был пропитан запахом маны и выхлопных газов.

Джинву подошел к нему сзади, его шаги были абсолютно бесшумны.

– Ты снова уезжаешь? – спросил сын.

– Я не могу долго оставаться на одном месте, Джинву, – Юки не оборачивался. – Ты и сам это чувствуешь. Наша природа требует движения.

– Сухо видит в тебе идеал, – заметил Джинву. – Он хочет быть похожим на тебя. Не на меня, а на тебя. На того, кто свободен от обязательств перед миром.

– Свобода — это иллюзия, – Юки наконец повернулся к сыну. Его небесно-голубые глаза в темноте казались двумя яркими звездами. – Я привязан к вам крепче, чем любыми цепями. Но моя дорога лежит дальше. Я чувствую, что где-то там, за горизонтом, что-то пробуждается. Что-то, что потребует моей молнии.

Джинву положил руку на плечо отца.

– Если это случится, мы встретим это вместе.

Юки кивнул. Он знал, что это правда. Его сын стал опорой этого мира, но сам Юки оставался его тенью, его карающим мечом, скрытым в облаках.

Он спустился к машине. Сухо стоял у окна второго этажа, наблюдая, как дед садится за руль. Юки завел двигатель, и рокот мотора отозвался вибрацией в груди.

– Дедушка! – крикнул Сухо, высунувшись из окна. – В следующий раз я тебя обгоню!

Юки лишь усмехнулся, сверкнув пирсингом в ухе.

– Попробуй, малец.

Черная машина сорвалась с места, оставляя за собой лишь запах озона и едва заметный след черных искр на асфальте. Юки возвращался на трассу. Туда, где скорость позволяла забыть о грузе бессмертия, и где черная молния могла петь свою бесконечную песню в унисон с ревом мотора.

Город засыпал, но Сон Юки только начинал свой путь в эту ночь. Его фарфоровая кожа светилась в свете фар, а впереди была лишь бесконечная дорога, манящая своей неизвестностью и свободой, которую мог понять только тот, кто прожил слишком долго, чтобы бояться темноты.