За что ты так со мной

Золотая клетка особняка Ким Тэхёна всегда славилась своей тишиной, но сегодня эта тишина была особенно тяжёлой, почти осязаемой. В воздухе витал аромат дорогого парфюма, смешанный с запахом холодного металла и едва уловимым, призрачным ароматом гари, который, казалось, навсегда въелся в лёгкие Чонгука.

Чонгук сидел у окна в своей спальне, глядя на то, как закатное солнце окрашивает сад в кроваво-красные тона. Его лицо, по-прежнему безупречное, с большими оленьими глазами и нежной кожей, выглядело как маска фарфоровой куклы. Но под шёлковым халатом скрывалась иная реальность. Тонкая ткань едва касалась его тела, но даже это лёгкое прикосновение вызывало фантомную боль там, где когда-то была гладкая кожа, а теперь тянулись уродливые, багровые шрамы — вечное напоминание о той ночи, когда его жизнь превратилась в пепел.

Внизу хлопнула тяжёлая дубовая дверь. Тэхён вернулся.

Сердце Чонгука пропустило удар, а затем забилось в рваном, испуганном ритме. Раньше этот звук означал радость, объятия и долгие поцелуи. Теперь он означал лишь страх.

Послышались тяжёлые шаги на лестнице. Тэхён никогда не заходил к нему просто так. Если он шёл сюда, значит, день в корпорации выдался скверным, и ему требовалось место, чтобы сбросить напряжение.

Дверь распахнулась без стука. Ким Тэхён стоял на пороге — статный, властный, в идеально скроенном костюме, который подчёркивал его широкие плечи альфы. Его взгляд, когда-то полный обожания, теперь был холодным и полным нескрываемого отвращения.

– Почему ты не спустился встретить меня? – Голос Тэхёна прозвучал низко, вибрируя в грудной клетке.

Чонгук медленно встал, стараясь не морщиться от боли в боку.

– Я... я не думал, что ты захочешь меня видеть, Тэхён-и, – прошептал он, опуская глаза.

– Не называй меня так, – отрезал альфа, подходя ближе. От него пахло элитным виски и чужими амбициями. – Ты мой муж, Чонгук. Твоя обязанность — создавать видимость счастливой семьи, даже если внутри этого дома мне тошно на тебя смотреть.

Тэхён схватил его за подбородок, вынуждая поднять голову. Его пальцы больно впились в нежную кожу лица.

– Лицо... Единственное, что в тебе осталось нетронутым, – усмехнулся Тэхён, и в его глазах вспыхнула ярость. – Какая ирония. Снаружи ты всё тот же ангел, за которого я готов был отдать мир. Но стоит мне вспомнить, что под этой одеждой...

Он резко дернул ворот халата, обнажая ключицу и верхнюю часть груди, где начиналась сеть рубцов. Чонгук вскрикнул, пытаясь прикрыться, но Тэхён лишь сильнее сжал его челюсть.

– Ты вызываешь у меня тошноту, – прошипел альфа. – Как я могу касаться тебя? Как я могу делить постель с кем-то, кто выглядит как кусок обгоревшего мяса?

– Тогда отпусти меня, – голос Чонгука дрожал, слезы начали застилать зрение. – Разведись со мной. Ты ведь сам этого хочешь. Найди себе другого омегу, чистого, идеального...

Тэхён резко оттолкнул его, и Чонгук упал на кровать, больно ударившись о спинку.

– Развод? – Тэхён расхохотался холодным, лишённым радости смехом. – Ты забываешься. Завтра у нас приём с акционерами «Кан Групп». Если я разведусь с «любовью всей моей жизни» после несчастного случая, мои акции рухнут быстрее, чем ты успеешь собрать свои манатки. Мои партнёры ценят верность и семейные ценности. Ты — мой трофей, Чонгук. Пусть и изрядно подпорченный.

– Я не трофей, я человек! – выкрикнул Чонгук, и это была его ошибка.

Тэхён в один шаг преодолел расстояние между ними. Удар пришёлся в живот, выбивая воздух. Чонгук сжался в комок, глотая ртом пустоту. Альфа не бил по лицу — он был слишком умён для этого. Лицо должно оставаться идеальным для камер. Но тело... тело было его личной боксёрской грушей.

– Ты — то, что я из тебя сделал, – Тэхён схватил его за волосы, заставляя смотреть на себя. – И ты будешь улыбаться завтра. Ты наденешь самый закрытый костюм, прикроешь своё уродство и будешь стоять рядом со мной, как послушная кукла. Ты понял?

– Да... – прохрипел Чонгук, чувствуя, как по спине разливается жгучая боль. – Понял.

Тэхён брезгливо вытер руки о платок, словно испачкался о что-то грязное, и направился к выходу.

– Ужин подадут через десять минут. Не смей опаздывать.

Когда дверь закрылась, Чонгук остался лежать на смятых простынях. В комнате снова воцарилась тишина, но теперь она была наполнена тихими, надрывными всхлипами.

Он помнил другое время. Помнил, как Тэхён целовал каждый сантиметр его кожи, называя её шёлком. Помнил, как они мечтали о детях, о путешествиях. Пожар уничтожил не только его кожу, он сжёг душу Тэхёна, обнажив под маской любящего мужа монстра, который ценил лишь эстетику и власть.

Чонгук медленно поднялся и подошёл к зеркалу. Он распахнул халат полностью. В тусклом свете лампы его тело выглядело как карта сражений. Красные, белые, тянущиеся шрамы покрывали живот, бёдра, спину. В ту ночь он пытался спасти их общие фотографии и документы Тэхёна из горящего кабинета. Он делал это ради него.

– За что ты так со мной? – спросил он своё отражение, но ответа не было.

На следующее утро дом наполнился суетой. Стилисты, визажисты, помощники — все они видели только прекрасного Чон Чонгука, омегу номер один в стране. Никто не замечал, как он вздрагивал, когда портной поправлял высокий воротник его рубашки.

Тэхён вошёл в гардеробную, когда приготовления были закончены. Он окинул мужа оценивающим взглядом.

– Неплохо, – сухо бросил он. – Надень те запонки с изумрудами. Они отвлекают внимание от твоей бледности.

Чонгук послушно потянулся к шкатулке. Его пальцы слегка дрожали.

– Тэхён... – начал он, не оборачиваясь. – Ты когда-нибудь сможешь снова меня полюбить? Хотя бы немного?

В комнате повисла тяжёлая пауза. Чонгук почувствовал присутствие альфы за своей спиной. Тэхён положил руки ему на плечи, и Чонгук невольно сжался.

– Любовь — это роскошь для тех, у кого есть время на слабости, – тихо произнёс Тэхён прямо ему в ухо. – Я любил совершенство. А ты... ты просто напоминание о моей неудаче. О том, что я не смог защитить свою собственность.

Он развернул Чонгука к себе и вдруг провёл большим пальцем по его нижней губе. На мгновение в глазах Тэхёна промелькнуло что-то похожее на прежнюю нежность, но оно тут же сменилось ледяным холодом.

– Не разочаруй меня сегодня, Чонгук-и. Ты же знаешь, что бывает, когда я расстроен.

– Знаю, – ответил Чонгук, глядя в бездну глаз своего мужа.

Приём проходил в огромном зале отеля «Плаза». Свет хрустальных люстр, звон бокалов, фальшивые улыбки. Чонгук играл свою роль безупречно. Он кивал, смеялся над несмешными шутками бизнес-партнёров и чувствовал на своей талии тяжёлую руку Тэхёна. Для всех окружающих это был жест обладания и защиты. Для Чонгука это были тиски, которые напоминали: «Ты принадлежишь мне, и ты никуда не уйдёшь».

– Господин Ким, ваш супруг выглядит просто ослепительно! – воскликнул один из инвесторов, пожилой альфа с масляным взглядом. – Вам невероятно повезло. Такая красота — редкость в наше время.

Тэхён притянул Чонгука ближе, его пальцы незаметно для окружающих больно впились в бедро омеги через плотную ткань брюк.

– О да, – улыбнулся Тэхён своей самой обаятельной и опасной улыбкой. – Чонгук — моё самое ценное сокровище. Я берегу его как зеницу ока.

Чонгук почувствовал, как к горлу подступает тошнота. Ему хотелось кричать, сорвать с себя эту одежду и показать всем этим людям, какую цену он платит за этот «блеск». Но он лишь смиренно опустил голову, играя роль скромного и преданного мужа.

Вечер тянулся бесконечно. Когда они, наконец, сели в лимузин, чтобы отправиться домой, маска Тэхёна мгновенно слетела. Он оттолкнул Чонгука в другой угол сиденья и достал планшет, углубляясь в отчёты.

– Ты слишком много разговаривал с господином Паком, – не отрываясь от экрана, произнёс он.

– Он просто спрашивал о благотворительном фонде, – оправдывался Чонгук, чувствуя, как внутри всё сжимается от предчувствия беды.

– Мне не нравится, как он на тебя смотрел. Словно хотел проверить, так ли ты хорош на ощупь, как на вид.

– Тэхён, пожалуйста... я ничего не сделал.

Тэхён медленно поднял взгляд. В полумраке салона его глаза казались чёрными дырами.

– Дома поговорим.

Эта фраза прозвучала как смертный приговор.

Когда они вошли в дом, Тэхён не дал Чонгуку даже снять пиджак. Он схватил его за руку и потащил в кабинет.

– Тэхён, больно! Отпусти!

Альфа швырнул его на кожаный диван.

– Тебе нравится внимание, да? – Тэхён начал расстёгивать ремень. – Нравится, когда на тебя смотрят другие альфы, не зная, какое уродство ты скрываешь?

– Нет! Мне никто не нужен, кроме тебя! – Чонгук забился в угол дивана, закрывая голову руками. – Пожалуйста, не надо...

– Ты должен помнить свое место, Чонгук. Ты должен помнить, кому ты принадлежишь.

Удар пришёлся по плечу, затем по спине. Чонгук не кричал — он давно научился плакать беззвучно. Каждый удар был физическим воплощением ненависти Тэхёна к той ночи, к тому огню и к самому себе.

Когда всё закончилось, Тэхён стоял над ним, тяжело дыша. Его лицо было бледным, а руки дрожали.

– Уходи в свою комнату, – глухо произнёс он. – Видеть тебя не могу.

Чонгук поднялся, пошатываясь. Его рубашка была порвана, а на теле под ней расцветали новые синяки, ложась поверх старых шрамов. Он направился к двери, но у самого выхода остановился.

– Знаешь... – его голос был тихим, но удивительно твёрдым. – В ту ночь, в огне... я больше всего боялся, что сгорят твои чертежи нового проекта. Я думал о тебе, Тэхён. Я лез в пламя ради тебя.

Тэхён застыл, не оборачиваясь.

– А теперь я жалею, – прошептал Чонгук. – Лучше бы я сгорел там полностью. Тогда бы ты помнил меня красивым. А сейчас... сейчас ты просто убиваешь то, что от меня осталось.

Он вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

Тэхён остался стоять посреди кабинета. Он посмотрел на свои руки, которыми только что бил человека, которого когда-то клялся защищать. В углу комнаты, в сейфе, действительно лежали те самые чертежи — опалённые по краям, но уцелевшие.

Он подошёл к бару, налил полный стакан виски и выпил его залпом. Внутри него бушевал пожар похлеще того, что случился в их доме. Он ненавидел шрамы Чонгука, потому что они были немым укором его бессилию. Он не успел, он не спас, он позволил огню коснуться своего омеги. И вместо того, чтобы лечить его раны, он решил уничтожить саму память о своей слабости, причиняя боль тому, кто любил его больше жизни.

Тэхён швырнул стакан в стену. Хрусталь разлетелся на тысячи осколков, так же, как когда-то разбилась их жизнь.

А этажом выше Чонгук лежал на холодном полу ванной, прижимаясь щекой к кафелю. Он смотрел на свои руки, покрытые шрамами, и понимал, что этот дом — не крепость. Это склеп. И он заперт в нём вместе с человеком, которого любит и боится одновременно.

– Пожалуйста... – прошептал он в пустоту. – Пусть завтра я не проснусь.

Но завтра наступит. Снова будет яркое солнце, снова будут деловые встречи, и снова Ким Тэхён будет держать его за руку, демонстрируя миру своё «идеальное» сокровище, пока под шёлком дорогих тканей будет медленно умирать израненное сердце.

Они были связаны шрамами — один носил их на теле, другой — на душе. И ни один огонь в мире не мог сжечь эту болезненную, извращённую связь, которую они по ошибке всё ещё называли браком.