Маш Милаш 18+

Неоновые вывески ночного города расплывались в лужах, превращая грязный асфальт в полотно импрессиониста. Воздух пах озоном, дешёвым табаком и чем-то приторно-сладким, напоминающим запах увядающих лилий. Маш Милаш стояла у входа в полуподвальный бар, прислонившись спиной к исписанной граффити стене. В её облике было что-то от героини старого хоррора, которую случайно занесло на рейв: кожаный корсет, туго стягивающий талию, тяжёлые ботинки на платформе и светлые волосы, в которых неоновым пламенем горели розовые и синие пряди.

Она нервно крутила в пальцах электронную сигарету, выпуская густые облака пара. Чёрные тату-рукава, покрывавшие её тонкие руки, казались живыми в неверном свете фонарей — переплетённые змеи, черепа и оккультные символы словно двигались в такт её рваному дыханию.

– Есть зажигалка? – раздался мой голос совсем рядом.

Она вздрогнула, резко повернула голову, и её глаза, густо подведённые чёрным кайалом, вспыхнули недобрым огнём.

– Ты чё, ослеп? – хрипло бросила она, и этот низкий, прокуренный голос прошёлся вибрацией по моим нервам. – Я парю, гений. И вообще, свали в туман, пока я не в настроении.

Я не сдвинулся с места, лишь слегка улыбнулся, рассматривая её. Вблизи она казалась ещё миниатюрнее, почти кукольной, если бы не эта аура агрессивной сексуальности и опасности.

– Такая маленькая, а столько яда, – произнёс я спокойно, сокращая дистанцию. – Тебе не говорили, что грубость — это просто щит для тех, кто боится, что их раскусят?

Маш замерла. Она явно ожидала либо ответной грубости, либо того, что я позорно сбегу. Она сделала шаг ко мне, почти упираясь носом в мою грудь, и я почувствовал запах её парфюма — тяжёлый, мускусный, с нотками ладана.

– Ты чё, психолог недоделанный? – Она прищурилась, но в её взгляде мелькнул интерес. – Или просто смерти ищешь? Я тебя сожру и не подавлюсь, котик.

– Попробуй, – я опустил руку, едва коснувшись кончиками пальцев её обнажённого плеча, там, где кожа была прохладной и гладкой. – Но предупреждаю: я могу оказаться слишком горьким для твоего изысканного вкуса. Или слишком сладким.

Она издала короткий, резкий смешок, который мгновенно перешёл в оскал. Её настроение менялось как в калейдоскопе.

– Ты дерзкий, мне нравится, – она вдруг схватила меня за воротник куртки, притягивая ниже. – Только не вздумай в меня влюбляться. Мои бывшие до сих пор лечатся у психиатров или торчат на антидепрессантах. Я — это катастрофа.

– Обожаю стихийные бедствия, – прошептал я ей прямо в губы.

Между нами словно проскочил электрический разряд. Маш не была из тех, кто играет в долгие прелюдии. Она жила на максималках, здесь и сейчас. Её рука скользнула вниз, бесцеремонно сжимая моё бедро.

– Пошли отсюда, – приказала она, и в её глазах зажглось то самое извращённое, голодное пламя, о котором ходили легенды. – Пока я не передумала и не выбила тебе зубы.

Мы оказались в её квартире через пятнадцать минут. Это было логово безумного эстета: повсюду свечи, черепа из гипса, постеры старых фильмов ужасов и тяжёлые бархатные шторы. В воздухе висел аромат благовоний и секса.

Маш не стала включать свет. Она бросила сумку на пол и, не снимая ботинок, толкнула меня на широкий кожаный диван.

– Знаешь, что я делаю с такими самоуверенными типами? – Она опустилась на колени между моих ног, глядя снизу вверх. Её лицо в полумраке казалось бледной маской. – Я их ломаю.

– Начни с чего-нибудь более приятного, – ответил я, запуская пальцы в её светлые волосы, оттягивая голову назад.

Она глухо зарычала, и этот звук был полон первобытной страсти. Без лишних слов она расстегнула мою ширинку. Её движения были резкими, почти грубыми, но в этой грубости скрывалась невероятная жажда. Когда она взяла меня в рот, я едва не вскрикнул. Она действовала профессионально и в то же время грязно, глубоко заглатывая, работая языком так, будто от этого зависела её жизнь.

Маш смотрела мне прямо в глаза, не отрываясь, и в этом взгляде была вся её натура — вызов, пошлость и болезненная потребность в доминировании через подчинение. Она была извращёнкой, и она этого не скрывала, наслаждаясь каждым моим вздохом.

Когда волна удовольствия накрыла меня, я не успел предупредить.

– Маш... – выдохнул я, сжимая её плечи.

Я кончил мощно, прямо ей на лицо. Белые капли разлетелись по её бледной коже, попали на губы, на татуированную шею. Она замерла на секунду, а затем, к моему изумлению, медленно провела пальцами по щеке, собирая сперму. Она поднесла пальцы к губам и медленно, с вызовом, слизала всё до последней капли, не сводя с меня своего сумасшедшего взгляда.

– Вкусно, – прохрипела она, вытирая рот тыльной стороной ладони, размазывая остатки по подбородку. – Но это только разминка, котик.

Она мгновенно поднялась, скинула корсет, оставаясь в одном кружевном белье, которое больше открывало, чем скрывало. Её тело было украшено пирсингом, который холодно поблескивал в темноте. Она перекинула ногу через меня и села сверху, впиваясь коленями в диван.

– Теперь ты мой, – прошептала она, направляя меня внутрь себя одним резким движением.

Она выгнулась в спине, издавая громкий, нескрываемый стон, который эхом разнёсся по комнате. Маш начала скакать на мне, задавая бешеный ритм. Её волосы разметались по плечам, цветные пряди мелькали перед моими глазами, как всполохи пожара. Она была похожа на суккуба, высасывающего душу.

– Сильнее! – кричала она, срываясь на хрип. – Не жалей меня, я хочу чувствовать всё!

Я подхватил её за бёдра, помогая ей, вбиваясь в неё с той же яростью, с которой она принимала меня. Мы меняли позы, как одержимые. В какой-то момент я перевернул её на живот, сминая её маленькое тело под собой, в то время как она впивалась ногтями в подушки, выкрикивая грязные ругательства и просьбы не останавливаться.

Её эмоциональность зашкаливала. В одну секунду она могла смеяться, запрокинув голову, а в другую — кусать губы до крови, едва не плача от переизбытка чувств. Это был секс на грани нервного срыва, эстетичный и одновременно пугающе откровенный.

– Я сейчас... чёрт, я сейчас всё тут залью! – проры