Скарлетт Йоханссон слив

Дождь в Нью-Йорке всегда пахнет одинаково: мокрым асфальтом, дорогим парфюмом и несбывшимися надеждами. Я стоял под козырьком закрытого на ночь бара в Сохо, пытаясь зажечь сигарету, когда из темноты переулка вышла она. Пышные формы, обтянутые строгим, но чертовски сексуальным кашемировым пальто, платиновые локоны, уложенные в стиле голливудских див сороковых, и этот взгляд — прямой, пронзительный, не терпящий возражений.

Скарлетт Йоханссон. Женщина, чье лицо украшало обложки глянца, сейчас стояла в двух шагах от меня, раздраженно встряхивая зонт.

– Черт бы побрал эту погоду, – пробормотала она, заметив мой взгляд. – У тебя не найдется огонька? Моя зажигалка решила уйти на пенсию именно сегодня.

Я молча протянул ей зажженную Zippo. Она сделала шаг ближе, и я почувствовал аромат ее духов — смесь ванили, кожи и чего-то неуловимо провокационного.

– Спасибо, – она затянулась, выпустив облачко дыма. – Ты не похож на папарацци. Те обычно либо прячутся в кустах, либо лезут в лицо с камерой, воняя дешевым кофе.

– Я просто жду, когда закончится ливень, – ответил я, рассматривая ее. – И, честно говоря, не ожидал увидеть здесь замужнюю даму в гордом одиночестве.

Скарлетт усмехнулась, и в уголках ее губ промелькнула та самая лукавая искорка, которую не всегда удавалось поймать камерам.

– Замужем — не значит в заточении, – она окинула меня оценивающим взглядом с ног до головы. – К тому же, иногда хочется немного... приключений. Или просто поговорить с кем-то, кто не будет спрашивать меня о планах Marvel на ближайшие пять лет.

– О планах я спрашивать не буду, – я улыбнулся, сокращая дистанцию. – Но я бы спросил, почему такая женщина, как ты, до сих пор стоит здесь, а не греется в каком-нибудь уютном месте. Моя квартира в паре кварталов отсюда. Там есть отличное вино и полная конфиденциальность.

Она прищурилась, изучая мое лицо. В ее глазах боролись осторожность и внезапно вспыхнувшее любопытство. Скарлетт была известна своей закрытостью, но сейчас, в полумраке пустой улицы, она казалась другой — более земной и, в то же время, пугающе притягательной.

– Ты довольно самоуверен, – заметила она, туша сигарету каблуком. – Прямолинейность — это хорошо. Но ты ведь понимаешь, что я могу просто развернуться и уйти?

– Можешь, – согласился я, делая еще шаг. – Но ты этого не сделаешь. Потому что тебе скучно. А я обещаю, что скучно не будет.

Она рассмеялась — низким, хрипловатым голосом, от которого по моей коже пробежали мурашки.

– Ладно, герой-любовник. Посмотрим, насколько твои действия соответствуют твоим словам. Веди.

В лифте мы молчали, но напряжение между нами можно было резать ножом. Скарлетт стояла в углу кабины, демонстративно глядя на сменяющиеся цифры этажей, но я видел, как тяжело она дышит. Как только дверь моей квартиры закрылась за нами, она сбросила пальто, оставшись в облегающем черном платье с глубоким декольте, которое подчеркивало ее невероятную фигуру.

– Вино? – спросил я, подходя к бару.

– К черту вино, – отрезала она, подходя ко мне вплотную. Ее руки легли мне на грудь. – Ты был так убедителен на улице. Покажи мне, на что ты способен.

Я не заставил себя ждать. Мои руки скользнули по ее бедрам, притягивая ее ближе. Скарлетт издала тихий стон, когда я впился в ее губы. Она целовалась жадно, требовательно, проявляя ту самую скрытую сторону своего характера, о которой только шептались в кулуарах. Она была извращенкой, и это чувствовалось в каждом ее движении, в том, как она прикусывала мою нижнюю губу.

– Опустись на колени, – прошептал я ей на ухо.

Она посмотрела на меня с вызовом, ее глаза потемнели от возбуждения. Без единого слова она медленно опустилась на ковер, расстегивая мою ширинку. Ее пальцы были холодными, но дыхание — обжигающим.

Скарлетт взяла меня в рот, двигаясь уверенно и технично. Она знала, что делает, и, кажется, получала от этого истинное удовольствие. Ее взгляд был прикован к моему лицу, она наслаждалась моей реакцией. Я чувствовал, как внутри закипает волна, и когда она стала двигаться быстрее, я уже не мог сдерживаться.

– Я сейчас кончу... – выдохнул я.

Она не отстранилась. Напротив, она ускорилась, и через мгновение я излился прямо ей на лицо. Белые капли покрыли ее щеки, нос, губы. Скарлетт замерла на секунду, а затем, с каким-то первобытным блеском в глазах, начала собирать сперму пальцами, слизывая ее с поразительной тщательностью.

– Вкусно, – прошептала она, вытирая рот тыльной стороной ладони. – Но это было только вступление.

Она поднялась, скидывая платье одним движением. Под ним было только дорогое кружевное белье, которое едва скрывало ее пышные формы. Она толкнула меня на диван и перекинула ногу, садясь сверху.

– Теперь моя очередь, – она медленно направила меня внутрь себя и резко опустилась, заполняясь до предела.

Скарлетт начала скакать на мне в позе наездницы. Ее грудь колыхалась в такт движениям, а золотистые волосы рассыпались по плечам. Она была воплощением сексуальности, винтажной богиней, которая в этот момент принадлежала только мне.

– Глубже... – стонала она, выгибая спину. – О боже, да, именно так!

Мы трахались долго и неистово. Мы меняли позы: я входил в нее сзади, заставляя ее впиваться пальцами в подушки, затем перевернул ее на спину, закидывая ее ноги себе на плечи. Каждый ее стон, каждое движение бедер подстегивали меня. Она была неутомима, требуя все больше и больше, ее упорство в постели было сродни ее карьерному росту — она не останавливалась, пока не получала желаемого.

В какой-то момент я почувствовал, что финал близок. Я вытащил член в последний момент, и мощные струи спермы забрызгали ее живот и грудь. Она лежала на спине, тяжело дыша, ее кожа блестела от пота и моей смазки.

– Ты... – она сделала паузу, пытаясь восстановить дыхание. – Ты действительно не разочаровал.

Скарлетт приподнялась на локтях, глядя на пятна на своей коже, и на ее лице появилась довольная, почти хищная улыбка.

– Знаешь, – она потянулась за своей сумочкой, доставая зеркальце, чтобы поправить размазанную помаду. – Мой муж думает, что я сейчас на закрытом показе независимого кино. В каком-то смысле, так оно и было. Очень независимого.

Она встала, ничуть не смущаясь своей наготы, и направилась в ванную. Через десять минут она вышла оттуда уже полностью одетой, снова превратившись в ту недосягаемую звезду, которую знал весь мир. Только легкий блеск в глазах выдавал то, что произошло в этой комнате.

– Не ищи меня, – сказала она, стоя у двери. – И не пытайся продать эту историю таблоидам. Тебе все равно никто не поверит.

– Я и не собирался, – ответил я, все еще приходя в себя на диване. – Это было слишком хорошо, чтобы делиться этим с кем-то еще.

Она подмигнула мне, послала воздушный поцелуй и исчезла за дверью, оставив после себя лишь аромат ванили и горьковатый привкус сигаретного дыма. Дождь за окном все еще продолжался, но для меня эта ночь уже стала самой яркой в жизни.