Гарри Такамура

Воздух в зале для брифингов на базе Юкон был густым от напряжения. Это было привычное состояние для пилотов тактических истребителей, чья жизнь измерялась не годами, а количеством успешных вылетов против БЕТА — безжалостной инопланетной формы жизни, медленно пожиравшей Землю. За главным столом стоял полковник Ибрагим Догул, его суровое лицо, испещренное шрамами, было непроницаемым. На огромном экране за его спиной светились тактические карты и данные о предполагаемой плотности противника.

– ...поэтому взвод «Аргос» пойдет в авангарде, – ровным, лишенным эмоций голосом говорил Догул. – Ваша задача — прорыв через линию лазерного класса и создание плацдарма для основной ударной группы. «Бао-Фенг», вы обеспечиваете фланговое прикрытие. «Красные Близняшки», ваш опыт в подавлении тяжелого класса будет критичен на втором этапе. Вопросы?

В зале царила тишина. Все присутствующие были ветеранами, лучшими из лучших, собранными со всего мира для участия в проекте «Проминаンス». Они знали свои задачи.

Гарри Поттер, известный среди пилотов под позывным «Грифон», сидел в первом ряду. Его зеленые глаза, в которых давно уже не было детской наивности, внимательно следили за картой. Рядом с ним сидела его названая сестра, лейтенант Юи Такамура. Она едва заметно кивнула, соглашаясь с планом. По другую руку от Гарри, сохраняя ледяное спокойствие, сидела Криска Барченова. Ее серебристые волосы и пронзительные алые глаза выделяли ее даже в этой разношерстной компании элитных пилотов. Их руки едва заметно соприкасались под столом — маленький островок тепла и спокойствия в мире, полном ужаса.

Гарри давно перестал считать себя Гарри Поттером. Тот мальчик, забитый и никому не нужный, умер много лет назад, в тот день, когда случайный выброс магии швырнул его из чулана под лестницей на Тисовой улице прямо в раздираемую войной Японию. Семья Такамура нашла его, обогрела и приняла как родного. Юи стала ему настоящей сестрой, а ее отец — отцом, которого у него никогда не было. Он вырос в культуре долга и чести, где ценность человека определялась не его происхождением, а его действиями. Он стал пилотом ТНИ, защитником человечества. Волшебный мир с его родителями, братом-знаменитостью и темными лордами казался далеким, дурным сном.

– Если вопросов нет, то подготовка к вылету через два часа, – заключил Догул. – Свободны.

Пилоты начали подниматься, их разговоры нарушили напряженную тишину. Юи ободряюще хлопнула Гарри по плечу.

– Прорвемся, братик! Как всегда.

– Не сомневаюсь, – ответил Гарри с легкой улыбкой. Он повернулся к Криске, и ее обычно холодные глаза потеплели.

– Будь осторожен, Гарри, – тихо сказала она.

– Только вместе с тобой, – ответил он, сжимая ее пальцы.

И в этот самый момент мир раскололся.

Это не было похоже на взрыв. Скорее, на внезапное искажение реальности. Воздух загудел, завибрировал, и ослепительно-синий свет залил весь зал. Гарри инстинктивно прикрыл собой Криску, а Юи и остальные пилоты мгновенно приняли боевые стойки, их руки потянулись к табельному оружию. Полковник Догул выругался на турецком, его глаза яростно сверкали.

Ощущение было таким, будто их протаскивали сквозь игольное ушко. Давление, тошнота, дезориентация — а потом все прекратилось так же внезапно, как и началось.

Синий свет погас. Первое, что Гарри почувствовал — запах. Запах воска, пыли, жареного мяса и чего-то еще, неуловимо сладкого и древнего. Он открыл глаза и замер.

Они стояли посреди огромного зала, подобного которому он никогда не видел. Каменные стены уходили высоко вверх, теряясь во тьме, где под зачарованным потолком, изображавшим ночное небо, парили тысячи свечей. Четыре длинных стола были заставлены едой, и за ними сидели сотни детей и подростков в странных черных мантиях, уставившись на них с разинутыми ртами. Во главе зала, за отдельным столом, сидели взрослые в таких же причудливых нарядах.

– Статус! – рявкнул голос Догула, возвращая всех к реальности.

Пилоты, как один, отреагировали мгновенно. Взвод «Аргос» и «Бао-Фенг» сформировали защитный периметр, выставив вперед пистолеты. Анетт и Ирмфрид, «Красные Близняшки», встали спина к спине, их движения были синхронными и смертоносными.

– Неизвестная локация, – доложил Винсент Лоуэлл, оглядываясь по сторонам. – Похоже на гражданский объект. Большое скопление людей, преимущественно несовершеннолетних. Вооружения не наблюдаю.

– Что это за маскарад? – пробормотала лейтенант Цуй Ифэй из «Бао-Фенг», недоверчиво глядя на остроконечные шляпы.

Гарри почувствовал, как внутри у него все похолодело. Этот зал. Этот потолок. Он видел его в своих самых ранних, смутных детских воспоминаниях, когда отец тайком показывал ему картинки в книге по истории магии. Хогвартс.

Его сердце пропустило удар. Нет. Только не это. Где угодно, но не здесь.

Вперед вышел старик с длинной серебряной бородой, заплетенной в косу, в яркой фиолетовой мантии и очках-половинках. Его голубые глаза смотрели на них с живым любопытством, но Гарри, привыкший читать людей в ситуациях на грани жизни и смерти, уловил в этом взгляде сталь и расчет.

– Добрый вечер, – сказал старик, его голос был обманчиво мягким и добродушным. – Прошу прощения за столь... бесцеремонное приглашение. Могу я узнать, кто вы и как попали в Хогвартс?

– Сначала вы ответьте, кто вы такие и где мы находимся, – отрезал полковник Догул, делая шаг вперед. Он был ниже старика, но его аура боевого командира заставляла любого чувствовать себя неуютно. – И что это было за световое шоу?

– Меня зовут Альбус Дамблдор, я директор школы чародейства и волшебства Хогвартс, – с улыбкой представился старик. – А доставил вас сюда артефакт великой силы — Кубок Огня.

Он указал на большой, грубо вытесанный деревянный кубок, стоявший в центре зала. Из его горловины все еще вился тонкий синеватый дымок.

– Кубок выбрал четвертого чемпиона для участия в Турнире Трех Волшебников, – продолжил Дамблдор, и его взгляд остановился на Гарри. – И он выбрал... Гарри Поттера.

При упоминании этого имени по залу пронесся гул. Сотни голов повернулись в сторону Гарри. Он почувствовал, как Криска рядом с ним напряглась, а хватка Юи на его плече стала почти болезненной.

– Что за чушь? – прорычал Догул. – Мои пилоты не участвуют в детских играх. Нас ждет война. Верните нас обратно. Немедленно.

– Боюсь, это невозможно, – развел руками Дамблдор с ноткой сожаления в голосе. – Магический контракт, скрепленный Кубком, нерушим. Мистер Поттер обязан принять участие.

В этот момент из-за стола преподавателей поднялись двое. Мужчина с растрепанными черными волосами и женщина с огненно-рыжими. Джеймс и Лили Поттер. Родители Гарри. Они смотрели на него с недоумением и легким раздражением.

– Что здесь происходит, Дамблдор? – требовательно спросил Джеймс. – Какой еще Гарри Поттер? Мой сын, Годрик, вот он!

Из-за стола Гриффиндора, оттолкнув пару младшекурсников, вышел высокий, самодовольный парень, как две капли воды похожий на Джеймса в юности. На его лбу красовался знаменитый шрам в виде молнии. Годрик Поттер, «Мальчик-Который-Выжил».

– Кто этот самозванец? – надменно спросил Годрик, смерив Гарри презрительным взглядом. Его взгляд скользнул по тактическому комбинезону Гарри, по оружию в руках его товарищей. – Очередной псих, который хочет погреться в лучах моей славы?

Внутри Гарри что-то оборвалось. Все годы боли, унижения, одиночества, которые он похоронил под тоннами армейской дисциплины и воли к выживанию, хлынули наружу ледяной волной ярости. Он посмотрел на Годрика. Потом на Джеймса и Лили. В их глазах не было ни капли узнавания. Только досада из-за нарушенного порядка вещей. Они даже не узнали своего сына. Своего первенца, которого без малейших угрызений совести сбагрили Дурслям, как ненужную вещь.

– Гарри? – тихо спросила Юи, почувствовав, как он задрожал от сдерживаемого гнева.

Гарри сделал глубокий вдох, выдохнул. Когда он заговорил, его голос был спокоен, но в нем звенела сталь, закаленная в сотнях боев.

– Я не знаю, кто ты такой, – произнес он, глядя прямо в глаза Годрику. – И мне плевать. Имя «Гарри Поттер» для меня — не более чем строчка в личном деле, которое давно закрыто. Мое имя — Хару Такамура, лейтенант сил ООН.

Он перевел взгляд на Джеймса и Лили.

– А вы... вы мне никто.

Лили Поттер ахнула, прижав руку ко рту. На лице Джеймса отразилось возмущение.

– Как ты смеешь так говорить! Мы твои...

– Мои что? – перебил его Гарри, и в его голосе прорезался лед. – Родители? Родители не выбрасывают своего ребенка, как мусор, только потому, что другой оказался более «особенным». Вы сделали свой выбор много лет назад. Живите с ним. А меня оставьте в покое.

– Дерзкий щенок! – взревел Джеймс, выхватывая палочку. – Я научу тебя уважению!

Но он не успел произнести и слова. В то же мгновение, как он поднял палочку, мир для него сузился до двух точек — зеленых глаз Гарри и холодного металла, прижатого к его горлу.

Гарри двигался с нечеловеческой скоростью. Один шаг — и он сократил дистанцию. Плавное, отточенное до автоматизма движение — и его боевой нож оказался у кадыка Джеймса Поттера. Пилоты вокруг него даже не дрогнули, они были готовы к такому повороту.

В зале повисла мертвая тишина. Студенты замерли от ужаса. Годрик отступил на шаг, его лицо побледнело. Лили вскрикнула.

– Я бы не советовал, – тихо, почти шепотом произнес Гарри. Его дыхание было ровным. – Там, откуда я пришел, мы не размахиваем блестящими палочками. Мы решаем проблемы. Быстро и навсегда. И поверьте, я видел проблемы посерьезнее, чем напыщенный аристократ с комплексом бога.

Дамблдор поднял руки в примирительном жесте.

– Прошу вас, мистер Поттер... или лейтенант Такамура. Давайте не будем прибегать к насилию. Джеймс, опусти палочку.

Джеймс, бледный как полотно, с трудом сглотнул, чувствуя острие ножа на коже. Он медленно опустил руку. Гарри так же плавно, без суеты, убрал нож и отступил на шаг назад, возвращаясь в строй к своим товарищам.

– Итак, – продолжил он, обращаясь уже к Дамблдору, его голос снова стал бесстрастным. – Вы утверждаете, что я должен участвовать в вашем... турнире. Что будет, если я откажусь?

– Магический контракт убьет вас, – просто ответил Дамблдор. Его глаза внимательно изучали Гарри. – Кубок Огня не прощает тех, кто идет против его воли.

– Чудесно, – саркастически хмыкнул Гарри. – Значит, выбора у меня нет. Хорошо. Я буду участвовать. Но на моих условиях.

– Условиях? – удивленно переспросил Дамблдор.

– Первое, – отчеканил Гарри, загибая палец. – Мои люди остаются со мной. Все до единого. Они — моя команда. Моя семья. Вы обеспечите их размещение, питанием и всем необходимым. Попытаетесь их тронуть, разоружить или ограничить в передвижении — и я лично снесу вашу школу по кирпичику. Вам ясно?

Дамблдор нахмурился, но кивнул.

– Второе. Нам нужна связь с нашим командованием и способ вернуться. Не «когда-нибудь», а как можно скорее. Вы, со всей вашей «великой силой», немедленно начинаете работать над этим. И докладываете мне о прогрессе каждый день.

– Это может быть...

– Мне плевать, «может быть» или «не может быть», – оборвал его Гарри. – Вы затащили нас сюда. Вы и будете нас возвращать. У нас война, на которой решается судьба человечества, и у нас нет времени на ваши средневековые забавы.

– И третье, – Гарри сделал паузу, обводя взглядом замерших Поттеров и весь зал. – Держитесь от меня подальше. Все вы. Особенно вы, – он кивнул на Джеймса, Лили и Годрика. – Я здесь не для того, чтобы ворошить прошлое. Я здесь, чтобы выжить, выполнить навязанную мне задачу и вернуться домой. Домой, где меня ждут. Попытаетесь лезть мне в душу, читать нотации или изображать семью — и вы очень сильно об этом пожалеете.

Он закончил говорить. Тишина в зале была такой густой, что ее можно было резать ножом. Пилоты стояли за его спиной монолитной стеной, их лица были суровы и решительны. Они были единым организмом, и Гарри был их сердцем.

Дамблдор долго смотрел на него, затем медленно кивнул.

– Я принимаю ваши условия, лейтенант. Профессор МакГонагалл проводит вас и ваших людей в гостевые покои. Они будут подготовлены для вас.

---

Выделенные им комнаты оказались на удивление просторными, хоть и обставленными в том же старомодном стиле, что и весь замок. Пилоты быстро распределили помещения, выставили посты у входа и провели полную проверку на наличие скрытых угроз. Ибрагим Догул собрал всех в самой большой гостиной для экстренного совещания.

– Значит, так, – начал он, расхаживая перед строем. – Ситуация — дерьмо, но мы бывали и в худшем. Лейтенант Такамура, ты в центре этого бардака, так что слушай внимательно. Мы играем по их правилам ровно до тех пор, пока это нам выгодно. Твоя задача — пройти эти их «испытания» с минимальными затратами и максимальной эффективностью. Не рискуй зря.

– Есть, сэр, – кивнул Гарри.

– Остальные, – продолжил полковник. – Ваша задача — поддержка и сбор информации. Эти... волшебники... непредсказуемы. Узнайте все об их возможностях, слабостях, иерархии. Винсент, на тебе анализ их «магии». Цуй, ты и твои ребята — соберите данные о структуре замка и возможных путях отхода. Близняшки, вы — наш силовой резерв. Не светитесь без нужды, но будьте готовы действовать по первому приказу. И все — держите ухо востро. Мы на вражеской территории.

Когда совещание закончилось и пилоты разошлись по комнатам, Гарри остался стоять у окна, глядя на темные очертания Запретного леса. Он чувствовал себя выжатым. Возвращение сюда всколыхнуло все то, что он так старательно пытался забыть. Боль, обида, ярость...

– Ты в порядке?

Он обернулся. В дверях стояла Криска. Она подошла и встала рядом, ее плечо коснулось его плеча. Ее присутствие было как глоток свежего воздуха.

– Не совсем, – честно признался он. – Я думал, что оставил все это позади. Думал, что мне все равно. Но увидеть их...

Он сжал кулаки.

– Они даже не узнали меня, Криска. Просто посмотрели, как на пустое место. Как на помеху.

Криска ничего не сказала. Она просто взяла его руку в свою. Ее ладонь была прохладной и гладкой. Она переплела их пальцы, и этот простой жест сказал больше, чем любые слова. Он означал: «Я здесь. Я с тобой. Ты не один».

Гарри повернулся к ней. В ее алых глазах он видел не жалость, а понимание и непоколебимую поддержку. Он видел в них отражение себя — человека, вырванного из своей жизни, брошенного в чужой и жестокий мир, но нашедшего в себе силы бороться. Они были похожи. Оба — солдаты, оба — выжившие.

– Спасибо, – прошептал он.

– Тебе не за что благодарить меня, Гарри, – так же тихо ответила она. – Мы — партнеры. Твоя боль — моя боль.

Он притянул ее к себе и обнял, зарываясь лицом в ее серебристые волосы, пахнущие озоном и чем-то неуловимо цветочным. Она обвила руками его талию, прижимаясь всем телом. В ее объятиях буря в его душе начала стихать. Здесь, с ней, он был дома. Не в этом замке, не в той стране, где родился. Его дом был там, где была она.

Они стояли так долго, в тишине, слушая дыхание друг друга. Мир за окном, с его магией, турнирами и призраками прошлого, перестал существовать. Были только он и она.

Наконец, Гарри мягко отстранился и заглянул ей в глаза. В них плескались те же чувства, что и в его сердце. Желание, нежность, глубокая, всепоглощающая любовь, рожденная не в мирное время, а в горниле войны, где каждый день мог стать последним.

– Я устал от всего этого, – сказал он. – Устал от сражений, от потерь. От того, что нас считают просто оружием.

– Я знаю, – кивнула она.

– Когда мы вернемся... – начал он, но осекся.

– Мы вернемся, – твердо сказала Криска. – И тогда... тогда мы будем просто жить.

Он медленно наклонился и коснулся ее губ. Поцелуй был сначала нежным, почти невесомым — благодарность за поддержку, за то, что она была рядом. Но потом он стал глубже, настойчивее. В нем была вся ярость сегодняшнего дня, вся боль прошлого и отчаянная надежда на будущее. Криска отвечала ему с такой же страстью, ее руки скользнули вверх, зарываясь в его волосы.

Это был не просто поцелуй. Это была клятва. Клятва выжить. Клятва вернуться. Клятва быть вместе, несмотря ни на что.

Когда они оторвались друг от друга, тяжело дыша, Гарри прижался лбом к ее лбу.

– Я люблю тебя, Криска Барченова.

– И я тебя люблю, Гарри Поттер, – прошептала она, впервые за много лет назвав его этим именем без всякой иронии. Для нее не имело значения, как его зовут — Гарри Поттер или Хару Такамура. Она любила его всего, со всеми его шрамами, и видимыми, и теми, что были скрыты глубоко в душе.

Он подхватил ее на руки и понес в спальню. Сегодняшняя ночь не была временем для мести или планирования. Это была их ночь. Ночь, когда два израненных солдата могли на несколько часов забыть о войне и просто быть вместе, даря друг другу тепло и утешение. Они будут любить друг друга — отчаянно, яростно, словно пытаясь доказать самой смерти, что они все еще живы.

А завтра... Завтра начнется война. Но уже на его условиях. Этот волшебный мир еще не знал, кого он так неосторожно вернул. Они вернули не запуганного мальчика. Они вернули закаленного в боях воина, за спиной которого стояли самые смертоносные пилоты планеты. И он заставит их всех — и Дамблдора, и Волан-де-Морта, и семью, которая его предала — заплатить за то, что они посмели снова вторгнуться в его жизнь.