Сын Шинсэнгуми

Ночь в Эдо редко бывала по-настоящему тихой, но сегодня она превзошла саму себя. Воздух, густой и влажный, звенел от цикад и отдалённых криков из квартала красных фонарей. На крыше одного из зданий, с которых открывался вид на штаб-квартиру Шинсэнгуми, сидели двое. Их силуэты четко вырисовывались на фоне тускло светящейся луны.

– Они опять что-то не поделили, – безразличным тоном заметила девушка с короткими синими волосами, Имаи Нобумэ. Она кивнула подбородком вниз, где у ворот штаба разворачивалась очередная трагикомедия.

– Хиджиката-сан снова пытается конфисковать у Окиты-сана базуку, а тот утверждает, что это всего лишь «усовершенствованный фен для волос», – ответил ей молодой человек, сидевший рядом. Его звали Гарри, хотя в этом мире мало кто знал его полное имя. Для всех он был просто Гарри, командир первого отряда Шинсэнгуми, правая рука Мацудайры Катакурико и гроза террористов.

Его изумрудно-зелёные глаза, когда-то полные детской боли и отчаяния, теперь смотрели на мир с холодной уверенностью воина. Шрам в виде молнии давно исчез, сглаженный магией и временем, но на его месте появились другие, настоящие боевые шрамы, скрытые под тёмной формой Шинсэнгуми.

Нобумэ положила голову ему на плечо, её рука машинально легла на рукоять её меча. Это был их способ проявлять нежность – всегда быть начеку, всегда готовыми защитить друг друга.

– Глупо, – прошептала она, но в её голосе не было осуждения. – Твой пончик остынет.

Гарри усмехнулся и взял с черепицы коробку. Пончик с заварным кремом – маленькая слабость, которую знала только она. Он отломил половину и протянул ей. Их пальцы соприкоснулись, и по телу пробежала привычная тёплая волна. Здесь, в этом безумном городе, в этом хаотичном мире, он нашёл то, чего у него никогда не было: семью, любовь, цель.

Он вспомнил Дурслей, чулан под лестницей, вечный голод и побои. Вспомнил тот день, когда его магия, отчаявшись, вырвалась наружу и швырнула его сквозь пространство и время. Он очнулся на грязной улице Эдо, маленький, напуганный, не знающий ни слова по-японски. Его нашёл Мацудайра Катакурико. Глава полиции, человек, которого боялись все, от простого обывателя до сёгуна, увидел в глазах мальчика нечто знакомое – сталь. Он не стал задавать вопросов. Он просто забрал его, накормил, дал крышу над головой и имя. А позже – и меч.

Магия никуда не делась. Мацудайра, будучи человеком прагматичным, нашёл для своего приёмного сына учителей – старых магов из Киото, хранителей древних искусств. Они научили Гарри управлять своей силой не через палочку, а через волю, через тело, вплетая заклинания в движения меча. Он стал уникальным оружием: фехтовальщиком, способным разрезать сталь, и магом, способным заморозить пламя.

Внизу Хиджиката наконец вырвал у Окиты базуку, но тот с дьявольской ухмылкой нажал на маленькую кнопку на рукояти. Из дула с оглушительным рёвом вырвался не снаряд, а гигантская струя майонеза, накрывшая «демонического вице-командира» с головой.

– ТОШИ-И-И! – раздался где-то рядом истошный вопль Кондо, который, очевидно, снова шпионил за Отаэ и попал под раздачу.

Гарри тихо рассмеялся. Это был его мир. Его сумасшедший, нелепый, но родной мир.

– Пора возвращаться, – сказал он, доедая пончик. – Завтра утром рейд на склад Джои. Папаша будет в ярости, если мы проспим.

Нобумэ молча кивнула. Они уже собирались спрыгнуть с крыши, когда мир вокруг них внезапно исказился.

Это было похоже на то, как если бы кто-то схватил реальность за край и с силой дёрнул. Цвета смешались в тошнотворную кашу, звуки превратились в оглушительный гул. Гарри инстинктивно схватил Нобумэ за руку, прижимая к себе. Его магия взревела, пытаясь защититься от непонятного вторжения, но её словно засасывало в воронку.

Он почувствовал, как его тело растягивает, скручивает, будто протаскивает через мясорубку. Рядом он слышал сдавленные крики Нобумэ, ругань Хиджикаты, садистский смех Окиты, панический визг Шимуры Шинпачи, который, кажется, оказался где-то поблизости, и ленивое «А-а-а, опять похмелье разыгралось...» от Гинтоки.

Вспышка ослепительного синего света – и всё прекратилось.

Они рухнули на твёрдый каменный пол большой, беспорядочной кучей. Гарри оказался внизу, смягчив падение для Нобумэ. Сверху на них приземлился кто-то тяжёлый и пахнущий никотином и майонезом – Хиджиката. Рядом с грохотом приземлилась базука Окиты.

– Слезь с меня, майонезный ублюдок! – прорычал Гарри, пытаясь выползти из-под завала тел.

– Какого чёрта?! – взревел Хиджиката, стряхивая с формы остатки соуса. – Окита, я тебя казню через сэппуку!

– Хиджиката-сан, вы испачкали мой новый садистский ошейник, – донёсся невинный голос Сого откуда-то сбоку.

Постепенно хаос начал обретать форму. На полу огромного зала, освещённого тысячами парящих в воздухе свечей, валялась вся честная компания. Шинсэнгуми в полном составе: Кондо, пытающийся найти свои очки; Хиджиката, закуривающий сигарету дрожащими руками; Окита, уже осматривающийся в поисках цели для своей базуки; Ямазаки, который, кажется, потерял сознание от стресса. Рядом с ними – вся Ёродзуя: Гинтоки, ковыряющий в носу с видом крайнего недоумения; Шинпачи, чьи очки, к счастью, уцелели и теперь отражали ужас; Кагура с Садахару, который тут же попытался откусить голову какому-то белому привидению, проплывавшему мимо. Чуть поодаль стоял Кацура с невозмутимой Элизабет, которая держала табличку: «ЭТО НЕ ДЖОИ, ЭТО ДЖОШУ».

– Кацура, идиот, тут написано «Хогвартс»! – поправил его Гинтоки.

И, наконец, в центре всего этого бедлама стоял Мацудайра Катакурико. Он спокойно отряхнул свой костюм, поправил тёмные очки и оглядел зал с видом человека, который пришёл в ресторан и обнаружил, что его любимого блюда нет в меню.

– Мило, – произнёс он, выдыхая струю дыма. – Похоже на декорации к дешёвой исторической дораме. Гарри, доложи обстановку.

Но Гарри не слушал. Он медленно поднимался на ноги, помогая Нобумэ, и смотрел. Смотрел на высокие сводчатые потолки, на четыре длинных стола, за которыми сидели сотни детей в одинаковых мантиях, на преподавательский стол на возвышении. Он смотрел на знакомые гербы факультетов – лев, змея, барсук, орёл.

Его желудок скрутило в ледяной узел. Он знал это место. Он видел его в своих кошмарах.

Хогвартс.

Зал погрузился в мёртвую тишину. Все взгляды были прикованы к незваным гостям. Студенты замерли с открытыми ртами. Учителя вскочили на ноги, выхватив тонкие деревянные палочки.

– Что, чёрт возьми, здесь происходит? – прошипел Северус Снегг, его чёрные глаза злобно сверкали.

Но его перебил высокий старик с длинной седой бородой, одетый в яркую фиолетовую мантию. Альбус Дамблдор. Его голубые глаза, обычно полные добродушного блеска, сейчас смотрели на пришельцев с крайним удивлением и настороженностью.

– Спокойствие, – произнёс он, его голос магически усилился и разнёсся по всему залу. – Прошу всех сохранять спокойствие.

– Спокойствие? – рявкнул Хиджиката, делая шаг вперёд и кладя руку на рукоять своей катаны. Его взгляд был жёстким, как сталь. – Мы требуем объяснений! Кто вы такие и что это за место? Это похищение, совершённое с целью подрыва государственной власти! Назовите себя, или мы будем вынуждены применить силу!

Перевод, возникший из ниоткуда благодаря магии переноса, прозвучал в ушах волшебников идеально чисто.

Дамблдор слегка приподнял брови.

– Меня зовут Альбус Дамблдор, я директор этой школы, Хогвартса. А вы, сударь, кто?

– Вице-командующий особого полицейского отряда Шинсэнгуми, Хиджиката Тоширо! – гордо отчеканил он. – Мы требуем немедленно вернуть нас в Эдо!

– В Эдо? – переспросил Дамблдор, озадаченно поглаживая бороду. Он явно не знал такого места.

В этот момент Окита, которому надоело ждать, лениво поднял свою базуку и навёл её прямо на Дамблдора.

– Директор-сан, – протянул он с милой улыбкой. – Если вы не вернёте нас домой в течение десяти секунд, это прекрасное здание рискует познакомиться с моим новым изобретением. Оно стреляет концентрированной тоской и отчаянием. Очень эффективно против стариков.

Среди студентов пронёсся испуганный вздох. Несколько преподавателей направили палочки на Окиту.

– Экспеллиармус! – крикнул кто-то из них.

Красный луч сорвался с конца палочки и полетел в Сого. Тот, даже не моргнув, сделал лёгкий шаг в сторону. Луч пролетел мимо и врезался в стену, оставив на камне дымящуюся отметину.

– Ого, фейерверки, – скучающе протянул Окита. – Хиджиката-сан, можно я его взорву? Он мешает мне наслаждаться архитектурой.

– Убери свою пушку, идиот! – прорычал Хиджиката. – Мы сначала разберёмся, а потом будем взрывать!

– Не-а, это не заговор Бакуфу, – вдруг подал голос Кацура, задумчиво глядя на парящие свечи. – Это заговор Аманто, которые маскируются под людей с палками! Элизабет, готовься к бою!

Элизабет подняла табличку: «ВСЕГДА ГОТОВ».

Гарри стоял посреди этого балагана, и мир сузился до одной точки. Он смотрел на преподавательский стол, и его взгляд встретился с парой знакомых глаз. Глазами его матери.

Лили Поттер сидела рядом со своим мужем, Джеймсом. Они выглядели старше, чем в его смутных детских воспоминаниях, но он узнал их. Узнал самодовольную ухмылку Джеймса, так похожую на ухмылку их сына, Годрика, «Мальчика-Который-Выжил», сидевшего за столом Гриффиндора. Узнал рыжие волосы и зелёные глаза Лили – такие же, как у него.

Она смотрела на него с недоумением, потом её взгляд скользнул по его лицу, и на нём отразилось узнавание. Она приоткрыла рот, её рука взлетела ко рту. Джеймс проследил за её взглядом, и его лицо тоже изменилось. Ухмылка сползла, сменившись шоком.

Они узнали его. Своего забытого, выброшенного сына.

Гарри почувствовал, как к горлу подкатывает ледяная ярость. Он столько лет учился не думать о них, выжигать их образы из памяти. Он построил новую жизнь, нашёл новую семью. И теперь прошлое, от которого он бежал, вцепилось в него мёртвой хваткой.

Нобумэ, стоявшая рядом, почувствовала, как напряглись его мышцы. Она не знала его истории в деталях, но знала достаточно. Она положила руку ему на предплечье, её прикосновение было лёгким, но твёрдым. Безмолвная поддержка.

В этот момент Кубок Огня, стоявший в центре зала, вспыхнул красным пламенем. Из него вылетел первый обугленный кусок пергамента.

– Чемпион Дурмстранга, – объявил Дамблдор, поймав пергамент, – Виктор Крам!

Зал взорвался аплодисментами, но они звучали нервно и неуверенно. Все косились на странных пришельцев с мечами и базукой.

Пламя снова вспыхнуло.

– Чемпионка Шармбатона – Флёр Делакур!

Снова аплодисменты, ещё более жидкие.

Третий кусок пергамента.

– Чемпион Хогвартса – Седрик Диггори!

Стол Пуффендуя взревел, но даже их радость была омрачена напряжением.

– Отлично! – провозгласил Дамблдор. – Теперь, когда у нас есть три чемпиона...

Но он не договорил. Кубок Огня снова вспыхнул, на этот раз яростным, кроваво-красным пламенем. Он выбросил четвёртый кусок пергамента.

В зале повисла звенящая тишина. Дамблдор медленно, почти нехотя, протянул руку и взял пергамент. Он долго смотрел на него, и его лицо стало непроницаемым, как маска.

Наконец, он поднял голову.

– Годрик Поттер, – произнёс он, и по залу пронёсся шёпот.

Годрик, сидевший за столом Гриффиндора, вскочил на ноги с торжествующим видом. Он победно оглядел зал, его лицо сияло от гордости. Джеймс Поттер выглядел так, будто готов был взорваться от счастья.

Но Дамблдор не опустил руку. Кубок не погас. Он вспыхнул ещё раз, с такой силой, что свечи над ним затрепетали. Пятый кусок пергамента взлетел в воздух и медленно опустился в руку директора.

Теперь в зале не было слышно даже дыхания. Дамблдор развернул пергамент. Его глаза расширились. Он посмотрел на толпу незваных гостей, и его взгляд остановился на молодом человеке в форме Шинсэнгуми, с холодными зелёными глазами и катаной у пояса.

– Гарри Поттер, – прошептал Дамблдор, но его голос, усиленный магией, прозвучал как удар грома.

Все головы повернулись к Гарри.

Годрик замер на полушаге, его торжествующая улыбка сменилась недоумением, а затем гневом.

– Что? Какой ещё Гарри Поттер? – крикнул он. – Это какая-то ошибка! Я – Поттер!

Джеймс и Лили вскочили на ноги. Теперь сомнений не оставалось. Это был он. Их сын.

Гарри стоял неподвижно, как изваяние. Он чувствовал на себе взгляды сотен людей. Взгляды тех, кто предал его, и тех, кто даже не знал о его существовании. Он чувствовал на себе взгляд Дамблдора – изучающий, оценивающий, полный этого фальшивого старческого беспокойства, которое Гарри научился ненавидеть ещё в детстве.

– Что ж, – нарушил тишину Мацудайра, выпуская очередное кольцо дыма. – Похоже, мой сын здесь знаменитость.

Он шагнул вперёд и положил тяжёлую руку на плечо Гарри. Это был не просто жест поддержки. Это был жест собственника. Заявление прав.

– Мой сын, – повторил он, глядя прямо на Дамблдора, и в его голосе прорезался металл. – Не будет участвовать ни в каких ваших детских играх. Мы требуем, чтобы вы немедленно объяснили, как мы здесь оказались, и вернули нас обратно. В противном случае, – он сделал паузу, и улыбка, появившаяся на его лице, была страшнее любой угрозы, – я не могу гарантировать целостность этого исторического памятника. И его обитателей.

Дамблдор смотрел на Мацудайру, потом на Гарри. Он видел перед собой не испуганного мальчика, а закалённого воина. Он видел рядом с ним смертоносную девушку с пустыми глазами, садиста с базукой, демонического мечника, гориллу-сталкера, ленивого самурая с деревянным мечом и целую армию вооружённых до зубов людей в одинаковой форме.

– Боюсь, это невозможно, – мягко сказал Дамблдор. – Участие в Турнире Трёх Волшебников скреплено магическим контрактом. Тот, чьё имя выбрал Кубок, обязан соревноваться.

– Контрактом? – усмехнулся Гинтоки, лениво почёсывая свою серебряную шевелюру. – Старик, я подписывал больше контрактов, чем ты видел сладких снов, и девяносто процентов из них можно использовать в качестве туалетной бумаги. Просто скажите, что ваш дурацкий кубок сломался.

– Это не так просто, – терпеливо объяснял Дамблдор. – Отказ от участия может повлечь за собой... потерю магии. Или даже жизни.

При этих словах Гарри впервые за всё это время подал голос. Он медленно поднял голову, и его зелёные глаза впились в Дамблдора. В них не было страха. Только холодное, презрительное пламя.

– Потерю магии? – его голос был низким и ровным, с лёгким японским акцентом, которого раньше не было. – Жизни? Вы говорите об этом так, будто это что-то значит для меня. Вы бросили меня умирать один раз. Думаете, я боюсь второй попытки?

Он сделал шаг вперёд, выходя из-за спины Мацудайры. Его рука легла на рукоять катаны.

– Меня не волнует ваш турнир. Меня не волнует ваш мир. И меня уж точно не волнуют люди, которые называют себя моими родителями, – он бросил короткий, уничтожающий взгляд на Джеймса и Лили. Лили всхлипнула и закрыла лицо руками. Джеймс выглядел так, словно ему дали пощёчину.

– Я требую, чтобы вы вернули нас. Всех нас, – он обвёл рукой своих товарищей. – Если вы не можете, мы найдём способ сами. Но если кто-нибудь из вас, – его взгляд прошёлся по преподавателям и замер на Дамблдоре, – попытается нам помешать...

Он не договорил. Вместо него это сделала Нобумэ. Она сделала полшага вперёд, встав с ним плечом к плечу. Её рука тоже легла на меч.

– Мы вас убьём, – произнесла она своим ровным, бесцветным голосом. Это не было угрозой. Это была констатация факта.

Дамблдор побледнел. Впервые за долгое время старый волшебник почувствовал, что ситуация полностью вышла из-под его контроля. Он столкнулся не с заблудшими волшебниками, а с чем-то совершенно иным. С силой, которая не подчинялась его правилам.

– Папаша, – вдруг сказал Гарри, не оборачиваясь. – Похоже, они не понимают по-хорошему.

– Похоже на то, сынок, – согласился Мацудайра, бросая окурок на каменный пол и придавливая его ботинком. – Что ж. План Б.

– Какой план Б? – в панике взвизгнул Шинпачи.

– Найти того, кто за это отвечает, и заставить его всё исправить, – лениво пояснил Гинтоки. – А если не получится – сломать ему пару костей. А потом ещё пару. И так, пока не получится. Это же основы Ёродзуи.

– Я согласен с Данна, – кивнул Окита, снова наводя базуку на Дамблдора. – Предлагаю начать с этого бородатого косплеера Гэндальфа.

– Нет! – рявкнул Хиджиката. – Сначала допрос! Потом пытки! Потом казнь! Всё должно быть по уставу!

В зале снова начался хаос. Шинсэнгуми начали спорить о методах допроса. Кагура пыталась накормить Садахару одним из плавающих привидений. Кацура декламировал антиправительственную хайку.

А Гарри просто стоял и смотрел на свою бывшую семью. На брата, который смотрел на него с ненавистью и завистью. На отца, чьё лицо исказилось от гнева и растерянности. И на мать, которая беззвучно плакала, глядя на него с мольбой и ужасом.

Он ничего не чувствовал. Пустота. Годы боли и обиды выжгли в его душе всё, что было связано с этими людьми.

Внезапно он почувствовал лёгкое прикосновение к своей руке. Нобумэ переплела свои пальцы с его. Её ладонь была прохладной и сильной. Он посмотрел на неё. В её обычно пустых глазах он увидел отражение самого себя. И понял, что ему не нужна эта семья. У него уже была своя.

– Хорошо, – сказал он так громко, чтобы его услышали все. Хаос мгновенно стих. – Вы хотите, чтобы я участвовал в вашем турнире? Я буду участвовать.

Дамблдор с облегчением вздохнул. Годрик и Джеймс посмотрели на Гарри с презрением.

– Но, – продолжил Гарри, и его голос стал твёрдым, как лёд, – на моих условиях. Мои друзья, моя семья, – он снова обвёл рукой всех пришельцев из Эдо, – остаются со мной. Здесь. Им предоставят жильё, еду и полную свободу передвижения. Любая попытка ограничить их, напасть на них или причинить им вред будет расценена как нападение на меня. И я отвечу соответственно.

Он посмотрел на Дамблдора.

– И ещё одно. Я не ваш «Гарри Поттер». Это имя умерло много лет назад в чулане под лестницей. Для вас я – командир первого отряда Шинсэнгуми. И я здесь не для того, чтобы играть в ваши игры. Я здесь, чтобы победить. Победить вашего чемпиона, – он кивнул на Седрика. – Победить чемпиона Дурмстранга. Чемпионку Шармбатона. Победить его, – он ткнул пальцем в своего брата Годрика, который побледнел от ярости.

Гарри сделал паузу, и его взгляд стал почти безумным.

– А когда я закончу с ними, я приду за тобой, Дамблдор. И за тобой, Волдеморт, если ты ещё жив, ублюдок. Я уничтожу всё, что вам дорого в этом мире. А потом я заберу свою семью и вернусь домой.

Он повернулся спиной к преподавательскому столу и ошеломлённым студентам.

– А сейчас, – он посмотрел на Нобумэ, и в его глазах впервые за вечер мелькнуло что-то тёплое, – я думаю, нам нужно найти комнату. Этот день был слишком долгим.

Он взял её за руку и пошёл к выходу из зала, не обращая внимания на потрясённые взгляды. Вся банда из Эдо, как по команде, двинулась за ним, создавая вокруг него живой, хаотичный, но несокрушимый щит. Мацудайра шёл рядом, Хиджиката и Окита – чуть позади, готовые в любой момент обнажить оружие. Гинтоки лениво плёлся следом, а Кагура тащила за поводок огромного Садахару.

Проходя мимо стола Гриффиндора, Гарри на секунду остановился и посмотрел прямо в глаза своему брату.

– Ты украл мою жизнь, – прошипел он так тихо, что услышал только Годрик. – Я пришёл забрать долг. С процентами.

И он ушёл, оставив за собой звенящую тишину, разбитые надежды и предчувствие кровавой бури, которая вот-вот должна была обрушиться на стены Хогвартса. Впереди был Турнир, месть и долгая дорога домой. Но сейчас он был не один. И это меняло всё.