придумай сама

В библиотеке Хогвартса всегда пахло одинаково: старым пергаментом, сушеной шалфеем и едва уловимым ароматом пыли, которая, казалось, помнила еще основателей школы. Гермиона Грейнджер любила этот запах. Для нее он был синонимом безопасности и логики — двух вещей, которых катастрофически не хватало в ее жизни с тех пор, как начался шестой курс.

Она сидела в самом дальнем углу, заваленная стопками книг по продвинутым зельям и нумерологии. Перо в ее руке ритмично скрипело, выводя аккуратные строчки на длинном свитке пергамента. Свет от магической лампы дрожал, отбрасывая длинные, ломаные тени на стеллажи.

Тихий шорох мантии заставил ее вздрогнуть. Она не подняла глаз, уверенная, что это мадам Пинс пришла напомнить о скором закрытии.

– Книги не дадут тебе всех ответов, Грейнджер, как бы сильно ты их ни сжимала.

Голос был холодным, тягучим и слишком знакомым. Гермиона медленно подняла голову. Драко Малфой стоял напротив, прислонившись плечом к книжному шкафу. Он выглядел ужасно: бледнее обычного, с глубокими тенями под глазами, которые делали его лицо почти мертвенным в полумраке библиотеки.

– А я и не ищу в них ответы на всё, Малфой, – ответила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – Только на то, что поддается логике. Тебе бы тоже не помешало что-нибудь почитать. Например, учебник по манерам.

Драко усмехнулся, но в этой усмешке не было привычного яда. Она была пустой, как выжженное поле.

– Логика — это роскошь для тех, у кого есть выбор, – произнес он, делая шаг к ее столу.

Гермиона отложила перо. Она внимательно посмотрела на него, замечая, как дрожат его пальцы, когда он коснулся корешка одной из ее книг.

– Что тебе нужно? – спросила она тише. – Ты не заходил в библиотеку ради случайных разговоров со мной с третьего курса.

– Мне ничего не нужно от тебя, – отрезал он, но не ушел. Вместо этого он сел на стул напротив, словно силы внезапно покинули его. – Просто здесь... тише, чем в остальном замке.

– Тише? – Гермиона нахмурилась. – В гостиной Слизерина обычно не бывает шумно в это время.

– Там слишком много глаз, Грейнджер. И у каждого из них есть ожидания.

Она замолчала, чувствуя, как между ними натягивается невидимая струна. Она знала — или догадывалась, — что с Малфоем что-то происходит. Гарри твердил о Темной метке, о тайных поручениях, о заговорах. Гермиона хотела верить в рациональное объяснение, но вид сломленного юноши перед ней говорил громче любых подозрений Поттера.

– Ты можешь поговорить с Дамблдором, – произнесла она, сама удивляясь своей смелости.

Драко резко вскинул голову. Его серые глаза вспыхнули гневом и чем-то похожим на панику.

– Ты понятия не имеешь, о чем говоришь.

– Я вижу, что ты напуган, – она подалась вперед, понизив голос до шепота. – И я знаю, что страх — плохой советчик.

– Страх? – Драко горько рассмеялся. – Это не страх, это неизбежность. Знаешь, в чем разница между нами? Ты сражаешься за то, во что веришь. А я сражаюсь за то, чтобы просто дожить до лета. И чтобы мои родители дожили.

Гермиона почувствовала, как к горлу подкатил ком. Она всегда видела в нем врага, заносчивого мальчишку, баловня судьбы. Но сейчас перед ней был человек, загнанный в угол обстоятельствами, которые он не выбирал.

– Всегда есть другой путь, – упрямо повторила она.

– Нет, – он покачал головой и вдруг протянул руку, едва коснувшись кончиками пальцев ее ладони, лежащей на столе. – Не для всех. Некоторые тени слишком длинные, чтобы из них выйти.

– Ты пришел сюда, чтобы сказать мне это? – спросила она, не убирая руки. Его кожа была холодной, как лед.

– Я пришел, потому что ты — единственная, кто не смотрит на меня с жалостью или ожиданием триумфа. Ты смотришь на меня так, будто я... все еще человек.

– Ты и есть человек, Драко, – мягко сказала она, впервые назвав его по имени.

Он вздрогнул, словно его ударили заклятием. В его глазах на мгновение отразилась такая невыносимая тоска, что Гермионе захотелось зажмуриться.

– Не называй меня так, – прошептал он. – Это делает всё только сложнее.

– Что именно?

– Мою задачу.

Он резко встал, стул скрежетнул по каменному полу, нарушая тишину библиотеки. Мадам Пинс где-то в глубине зала сердито шикнула. Драко поправил мантию, возвращая на лицо привычную маску безразличия, но она сидела криво, не в силах скрыть дрожь в его губах.

– Забудь этот разговор, Грейнджер, – бросил он, разворачиваясь, чтобы уйти. – Считай, что это был бред от недосыпа.

– Драко! – она тоже вскочила, обходя стол.

Он остановился, но не обернулся.

– Если тебе понадобится помощь... настоящая помощь, – она запнулась, понимая, как глупо это звучит. – Я буду здесь. Или в гриффиндорской башне. Просто... помни об этом.

Он стоял неподвижно несколько секунд. Плечи его были напряжены, кулаки сжаты.

– Тебе не стоит помогать таким, как я, – сказал он, не оборачиваясь. – Это портит репутацию «золотой девочки».

– К черту репутацию, – выпалила она.

Это заставило его обернуться. На его лице промелькнула тень настоящей, слабой улыбки.

– Грейнджер, ты только что выругалась? Мир точно катится в бездну.

– Он катится туда уже давно, – грустно ответила она. – Вопрос лишь в том, кто из нас попытается ухватиться за край.

Драко ничего не ответил. Он развернулся и быстро пошел прочь, скрываясь за высокими стеллажами. Гермиона стояла в тишине, слушая, как затихают его шаги.

Она вернулась к своему столу, но перо больше не ложилось в руку. Взгляд упал на то место, где лежала его рука. Там, на старом дереве столешницы, осталась маленькая, едва заметная царапина — возможно, от его кольца или просто от напряжения.

Гермиона села и закрыла лицо руками. Она знала, что Гарри будет в ярости, если узнает об этом разговоре. Рон просто не поймет. Но в глубине души она чувствовала, что сегодня в библиотеке произошло нечто важное. Маленькая трещина в стене, которую они строили годами.

– Мисс Грейнджер, – раздался сухой голос мадам Пинс над ее ухом. – Библиотека закрывается через пять минут. Собирайте свои вещи.

– Да, конечно, – пробормотала Гермиона, начиная поспешно сгребать пергаменты в сумку.

Она вышла из библиотеки, когда коридоры Хогвартса уже погрузились в синие сумерки. Факелы на стенах вспыхивали один за другим, реагируя на ее шаги. Проходя мимо одной из ниш с доспехами, она на мгновение замерла. Ей показалось, что в тени мелькнула светлая макушка, но когда она присмотрелась, там никого не было. Только холодный сквозняк гулял по переходам, шевеля тяжелые гобелены.

Гермиона крепче сжала лямку сумки. Она не знала, что ждет их завтра, но одно она понимала точно: война, которая дышала им в затылок, не будет состоять только из заклинаний и битв. Она будет состоять из таких вот моментов в полумраке, когда выбор между светом и тенью становится личным делом каждого.

Поднимаясь по лестнице к портрету Полной Дамы, она поймала себя на мысли, что больше не видит в Малфое врага. Она видела в нем задачу, которую невозможно решить с помощью учебника. Самую сложную задачу в ее жизни.

– Пароль? – сонно спросила Полная Дама.

– Чистое сердце, – машинально ответила Гермиона пароль, установленный на этой неделе.

Портрет отъехал в сторону, открывая уютный, залитый теплым светом камина зал гриффиндорской гостиной. Гарри и Рон сидели у огня, склонившись над картой Мародеров.

– Где ты была? – спросил Рон, поднимая голову. – Мы уже начали волноваться.

– В библиотеке, – просто ответила она, садясь в свободное кресло. – Зачиталась.

Гарри внимательно посмотрел на нее, словно пытаясь прочесть что-то между строк.

– Ты видела его? – тихо спросил он. – Малфоя. Карта показывала, что он был в том же секторе.

Гермиона помедлила лишь секунду.

– Нет, Гарри. Я никого не видела. Только тени.

Она знала, что лжет друзьям впервые в жизни так осознанно. Но глядя в огонь, она понимала, что эта ложь — единственное, что сейчас может защитить ту крошечную искру надежды, которая зажглась в холодном взгляде Драко Малфоя.

В ту ночь ей снились витражи, которые разбивались на тысячи осколков, и каждый осколок отражал бледное лицо, молящее о спасении, которого не существует. Но даже во сне она продолжала собирать эти осколки, не обращая внимания на изрезанные в кровь руки. Потому что логика могла подождать. А человечность — нет.