Искушение

Тьма в коридорах Цитадели казалась густой, почти осязаемой. Она липла к стенам, гасила свет редких факелов и вторила тому неистовому напряжению, что вибрировало в воздухе. Люцилия не шла — она почти бежала, и её медово-рыжие кудри рассыпались по плечам диким, огненным водопадом. Алая радужка её глаз горела в полумраке, точно угли в затухающем костре, а тёмно-бордовые крылья за спиной нервно подрагивали, задевая каменные своды.

Они не виделись целую вечность. Для бессмертных время — понятие относительное, но эти месяцы разлуки, наполненные политическими интригами, угрозами новой войны и ледяным молчанием, стали для неё пыткой.

Дверь в его покои не была заперта. Люция толкнула её с такой силой, что створки с грохотом ударились о стены.

Мальбонте стоял у окна, спиной к ней. Его мощная фигура чётко вырисовывалась на фоне ночного неба Школы Ангелов и Демонов. Тёмные короткие волосы, широкие плечи, обтянутые тонкой тканью рубашки, и та аура абсолютной, сокрушительной силы, которая всегда заставляла окружающих склонять головы. Но не её.

Он обернулся медленно, и его обсидиановые глаза встретились с её алым взором. В этом взгляде не было ни приветствия, ни нежности — только голод. Тот самый первобытный, тёмный голод, который они делили на двоих с момента их первой встречи.

– Ты заставил меня ждать слишком долго, – голос Люции сорвался на хрип.

Мальбонте не ответил словами. В два широких шага он преодолел разделявшее их расстояние. Его ладонь, горячая и властная, легла ей на затылок, пальцы запутались в рыжих локонах, с силой притягивая её лицо к себе.

– Ты здесь, – выдохнул он ей в губы.

Это не был поцелуй в привычном понимании. Это было столкновение. Столкновение двух стихий, двух изломанных душ, которые находили покой только в эпицентре шторма. Люция ответила с той же яростью, впиваясь пальцами в его крепкие плечи, чувствуя под ладонями стальные мышцы.

Они двигались к кровати, не разрывая контакта, спотыкаясь и снося всё на своём пути. Одежда мешала, она казалась лишней кожей, которую хотелось содрать как можно скорее. Мальбонте рванул ворот её платья, и тонкая ткань с треском поддалась, обнажая бледную, фарфоровую кожу, контрастирующую с его смуглой мощью.

Люция, не оставаясь в долгу, судорожно расстегивала пуговицы его рубашки, пока та не полетела на пол. Её ладони скользнули по его груди, очерчивая рельеф мышц, которые она знала наизусть, но по которым тосковала так сильно, что сердце в груди билось о рёбра, как пойманная птица.

– Быстрее, Маль... – прошептала она, когда они, наконец, рухнули на широкое ложе.

Он навис над ней, огромный, тёмный, заслоняя собой весь мир. Его обсидиановые глаза казались бездонными колодцами, в которых тонуло всё её благоразумие. Бледная кожа Люции под его руками казалась почти прозрачной, а её бордовые крылья распластались по простыням, словно пролитое вино.

– Ты всегда была моей самой сладкой погибелью, Ция, – прорычал он, припадая к её шее.

Его зубы коснулись чувствительной кожи, вызывая у неё судорожный вздох. Люция выгнулась навстречу, вплетая пальцы в его короткие тёмные волосы, направляя, требуя большего. Жажда была невыносимой. Это не было просто физическое желание — это была потребность заполнить ту пустоту, что разрасталась внутри каждого из них в разлуке.

Мальбонте действовал решительно и властно. Каждый его жест, каждое движение были пропитаны той первобытной силой, которой он обладал. Он не умел быть осторожным, а она и не просила об этом. Ей нужен был этот напор, эта жадность, которая подтверждала: она нужна ему так же сильно, как воздух.

Когда он вошёл в неё, Люция вскрикнула, запрокидывая голову. Мир вокруг перестал существовать. Не было ни Шепфа, ни Цитадели, ни войн — только ритм их сердец, бьющихся в унисон, и жар, сжигающий всё на своём пути.

– Смотри на меня, – приказал Мальбонте, переплетая свои пальцы с её.

Люция открыла глаза. Алое встретилось с чёрным. В этом взгляде было всё: боль их прошлого, тяжесть их силы и та странная, болезненная привязанность, которую они оба отказывались называть любовью, но которая была крепче любых цепей.

Движения стали быстрее, неистовее. Пот блестел на их телах, отражая слабый свет луны, пробивающийся сквозь окно. Люция чувствовала, как внутри неё нарастает напряжение, как магия Мальбонте переплетается с её собственной, создавая искрящийся кокон вокруг них.

– Маль... я... – она не могла закончить фразу, задыхаясь от нахлынувших ощущений.

– Я знаю, – выдохнул он ей в самые губы, накрывая их своими в глубоком, собственническом поцелуе.

Развязка наступила внезапно и ошеломляюще. Люция вцепилась ногтями в его спину, оставляя длинные борозды, и её крылья непроизвольно распахнулись, ударяя по воздуху. Мальбонте содрогнулся всем телом, прижимая её к себе так крепко, словно боялся, что она исчезнет, растворится в утреннем тумане.

Тишина, последовавшая за бурей, была тяжёлой и влажной. Они лежали, переплетясь конечностями и крыльями, пытаясь восстановить дыхание. Мальбонте уткнулся лицом в изгиб её шеи, вдыхая аромат её волос — смесь граната и грозового неба.

– Ты останешься? – спросила она спустя долгое время, её голос звучал тихо и надломленно.

Мальбонте приподнялся на локтях, глядя на неё сверху вниз. Его лицо, обычно холодное и непроницаемое, сейчас смягчилось, а в глубине обсидиановых глаз мерцало нечто, похожее на нежность.

– Теперь я тебя никуда не отпущу, Люция, – он коснулся губами её лба. – Мир может гореть в огне, но ты будешь здесь. Со мной.

Люция закрыла глаза, чувствуя, как внутри наконец воцаряется покой. Она знала, что завтра их ждут новые битвы и старые враги, но здесь и сейчас, в объятиях самого опасного существа во всех мирах, она была дома.

– Попробуй только уйти, – пробормотала она, засыпая, – и я сама сожгу этот мир, чтобы найти тебя.

Мальбонте лишь усмехнулся, укрывая её своим крылом, словно чёрным саваном, защищающим от всего света.

– Я знаю, Ция. Я знаю.