Безответная любовь

Свет луны пробивался сквозь плотные шторы, разрезая полумрак комнаты на длинные, острые полосы. В этом холодном сиянии Джульетта казалась фарфоровой куклой, забытой в углу старого чердака. Её длинные каштановые волосы разметались по подушке шёлковыми волнами, а маленькая родинка на щеке выглядела как капля застывших чернил на чистом холсте.

Он навис над ней, тяжело дыша, его пальцы впились в её плечи, прижимая к матрасу с такой силой, что пружины кровати жалобно скрипнули. Его лицо, искажённое гримасой отчаяния и ярости, находилось в нескольких сантиметрах от её лица.

– Посмотри на меня! – прорычал он, и его голос сорвался на хрип. – Почему? Почему ты меня ненавидишь?

Джульетта не ответила. Её взгляд был устремлён куда-то сквозь него, в потолок, где тени сплетались в причудливые узоры. Она была здесь, её тело ощущало тяжесть его грудной клетки, жар его кожи, но сама она словно находилась за тысячи миль отсюда.

– Почему ты не можешь полюбить меня так, как его? – Он почти плакал, тряся её за плечи. – Пожалуйста, полюби меня... Прошу тебя, просто полюби меня!

Тишина была ему ответом. Гнетущая, тяжёлая тишина, в которой слышалось только его сбивчивое дыхание и далёкий гул города за окном. Пустые глаза Джульетты, лишённые даже тени страха или гнева, привели его в бешенство. Эта эмоциональная глухота ранила сильнее, чем любые проклятия.

– Ответь мне! – закричал он, теряя контроль.

Не дождавшись реакции, он рывком схватил её за талию, притягивая к себе, и впился в её губы грубым, требовательным поцелуем. В этом жесте не было нежности — только отчаянная попытка присвоить, сломать, заставить почувствовать хоть что-то. Но её губы оставались неподвижными, холодными, не отвечая на напор.

С рычанием он отстранился и схватил лежавший на прикроватной тумбе ремень, а затем сорвал декоративный шнур со шторы. Действуя быстро и остервенело, он связал её руки над головой, а ноги привязал к изножью кровати. Он хотел лишить её возможности сбежать, хотя Джульетта и не пыталась сопротивляться. Она лежала смирно, позволяя ему делать всё, что заблагорассудится.

– Теперь ты никуда не денешься, – прошептал он, и в его глазах вспыхнул опасный, нездоровый огонь.

Он начал раздевать её, срывая ткань, словно она мешала ему добраться до самой сути её души. Его руки, дрожащие от возбуждения и злости, бесцеремонно сминали её грудь, оставляя красные следы на бледной коже. Он склонился к её шее, облизывая и кусая чувствительную кожу, стремясь оставить как можно больше меток, заклеймить её как свою собственность.

– Тебе больно? – спросил он, вонзая зубы в мягкую плоть плеча. – Или, может, тебе нравится?

Джульетта даже не вздрогнула. Её дыхание оставалось ровным и спокойным. Эта невозмутимость действовала на него как красная тряпка на быка. Он решил зайти дальше, спускаясь поцелуями ниже, к животу, а затем и к самому сокровенному. Его язык двигался ритмично, он старался вызвать у неё хотя бы стон, хотя бы невольное движение бедер, свидетельствующее о пробуждающемся желании.

Он ласкал её клитор, вкладывая в это всё своё умение, всю свою неуемную жажду взаимности. Он ждал, что она прогнётся в спине, что её пальцы, скованные путами, попытаются вцепиться в его волосы. Но Джульетта оставалась неподвижной. Внутри неё была пустота — выжженная земля, на которой больше ничего не могло вырасти. Она не чувствовала удовольствия. Она не чувствовала ничего.

– Ты издеваешься надо мной... – прошипел он, поднимаясь и глядя на неё сверху вниз. Его лицо покраснело, вены на шее вздулись. – Ты делаешь это специально!

Он рывком расстегнул свои штаны, отбрасывая их в сторону. Его терпение лопнуло. Если он не мог получить её любовь, он возьмёт её тело целиком, заполнит собой всё пространство, которое она так упорно отказывалась ему отдавать.

Он вошёл в неё резким, глубоким толчком. Джульетта лишь слегка прикрыла глаза, но на её лице не отразилось ни боли, ни протеста. Он начал двигаться — быстро, яростно, срываясь на животный ритм. Кровать ходила ходуном, тишину комнаты нарушали лишь звуки соприкасающихся тел и его тяжёлые, хриплые стоны.

– Скажи моё имя, – требовал он, толкаясь ещё сильнее. – Посмотри на меня и скажи, что ты чувствуешь!

Джульетта повернула голову к окну. Там, в ночном небе, плыло одинокое облако, медленно закрывая собой луну. Она думала о том, как странно устроены люди. Они тратят столько сил, пытаясь удержать то, что им никогда не принадлежало. Они ломают кости и души, надеясь найти внутри искру, которую сами же давно потушили.

Она не чувствовала его внутри себя. Это было лишь физическое давление, трение, шум. Её сознание воздвигло высокую стену, за которой она была в безопасности. Он мог владеть её телом, мог связывать её, кусать и входить в неё, но он никогда не сможет коснуться той Джульетты, которая когда-то умела улыбаться по-настоящему.

Когда всё закончилось, он упал рядом с ней, тяжело дыша и уткнувшись лицом в её шею. Его ярость сменилась опустошением. Он лежал так несколько минут, надеясь, что теперь, после этого акта обладания, что-то изменится. Что она повернётся к нему, прижмётся и, возможно, заплачет.

Но Джульетта продолжала смотреть в окно.

– Развяжи меня, – произнесла она тихим, бесцветным голосом. Это были первые слова, которые она произнесла за весь вечер.

Он вздрогнул, словно от удара током. Медленно поднявшись, он посмотрел на неё. В его глазах читалось осознание собственного поражения. Он сделал всё, что мог, перешёл все границы, совершил непоправимое, но так и не добился своей цели. Она была здесь, рядом, в его власти, но он никогда не был так далек от неё, как в этот момент.

Дрожащими руками он развязал узлы. Шнур и ремень упали на пол. Джульетта медленно села на кровати, потирая покрасневшие запястья. Она не торопилась прикрыться, не пыталась убежать в ванную, чтобы смыть с себя его следы. Она просто сидела, спокойная и ответственная, какой её знали все окружающие.

– Ты ведь понимаешь, что это ничего не изменило? – спросила она, наконец посмотрев ему прямо в глаза.

В её взгляде не было ненависти. Там было нечто гораздо более страшное — полное, абсолютное равнодушие.

– Я ненавижу тебя за то, что ты делаешь это с собой, – добавила она, вставая с кровати и накидывая халат. – И мне жаль тебя. Потому что ты пытаешься оживить мертвеца.

Она вышла из комнаты, оставив его одного в лунном свете. Он сидел на краю измятой постели, глядя на свои руки, и понимал, что в этой битве за её сердце он не просто проиграл. Он уничтожил само поле боя, превратив его в пепел.

Джульетта шла по коридору, её длинные волосы мягко касались спины. Она знала, что завтра наденет закрытое платье, чтобы скрыть укусы на шее. Она знала, что будет улыбаться коллегам и пить утренний кофе, как обычно. Она была ответственной. Она была спокойной. И она была абсолютно свободна, потому что у него не осталось ничего, чем он мог бы её задеть.

В ту ночь в доме было тихо. Только ветер иногда бился в стекло, словно просясь внутрь, но в сердце Джульетты для него, как и для всех остальных, больше не было места.