чувства под дождём

Небо над городом разверзлось, обрушивая на асфальт потоки тяжелой, ледяной воды. Гром гремел где-то вдалеке, но Т/И это ничуть не пугало. Напротив, она почти танцевала под этим ливнем, перепрыгивая через глубокие лужи. Сегодняшняя смена в кафе была бесконечной — с раннего утра и до поздней ночи ноги гудели от усталости, а пальцы пахли молотой арабикой и корицей. Но на губах играла улыбка. Дома её ждал он. Она так соскучилась по его голосу, по ленивым объятиям перед сном, что даже промокшая насквозь одежда казалась ей лишь забавным приключением.

«Вот увидит меня, мокрую как котенок, и начнет ворчать, что я опять забыла зонт», — подумала она, поворачивая ключ в замочной скважине.

Дверь открылась с тихим щелчком. В прихожей было темно, лишь тусклый свет из окна падал на пол. Т/И начала стягивать кеды, когда её взгляд замер на паре чужих туфель. Тонкая шпилька, алый лак, вызывающий фасон. Это были не её каблуки.

Внутри что-то неприятно кольнуло, но разум еще пытался найти оправдание. Может, заходила его сестра? Или коллега по работе занесла документы? Но тишину квартиры прорезал звук, который невозможно было спутать ни с чем. Из спальни доносились приглушенные стоны и ритмичный скрип кровати.

Мир вокруг Т/И начал медленно рассыпаться. Она, словно в трансе, прошла по коридору. Рука предательски дрожала, когда она толкнула дверь спальни.

Зрелище было омерзительно банальным. Её парень, тот, ради кого она работала на двух работах, чтобы накопить на их общее будущее, был не один. Светловолосая девушка под ним вскрикнула, прикрываясь простыней. Он подскочил, его лицо в мгновение ока сменило выражение удовольствия на животный ужас.

– Т/И! Это… это не то, что ты подумала! – закричал он, пытаясь натянуть штаны. – Подожди, давай поговорим!

Т/И не ответила. Раньше она бы нашла сотню ядовитых слов, её острый язык не оставил бы от него живого места. Но сейчас внутри была лишь выжженная пустыня. Горло сдавило спазмом, лишая возможности даже просто вскрикнуть от боли. Она развернулась и бросилась прочь.

– Стой! – донеслось ей в спину, но она уже захлопнула входную дверь.

Снова ливень. Теперь он не казался ласковым, он бил по лицу, смешиваясь с горячими слезами. Т/И бежала, не разбирая дороги, пока легкие не начало жечь от нехватки кислорода. Она рухнула на ближайшую деревянную лавочку в небольшом сквере и закрыла лицо руками. Дождь смывал тушь, пропитывал одежду насквозь, но ей было все равно. Холод снаружи помогал не так остро чувствовать пожар внутри.

– Боже мой, девочка! Ты же совсем продрогнешь! – раздался над головой чей-то обеспокоенный голос.

Т/И подняла голову. Перед ней стояла женщина средних лет в уютном бежевом плаще. Она держала над собой большой зонт, край которого тут же наклонила так, чтобы закрыть Т/И от воды.

– Что же ты творишь? Заболеешь ведь, воспаление легких подхватишь! – продолжала незнакомка, слегка ворча, но в её глазах светилась искренняя доброта.

Т/И посмотрела на неё, и плотина окончательно рухнула. Она просто прильнула к этой чужой женщине, обнимая её за талию и сотрясаясь в рыданиях. Незнакомка не оттолкнула. Она лишь вздохнула, положила руку на мокрую голову девушки и начала тихонько поглаживать её, игнорируя то, что её плащ теперь тоже безнадежно испорчен.

– Ну-ну, тише… всё пройдет, милая, – шептала она.

Они просидели так около десяти минут. Когда Т/И смогла немного успокоиться, она прерывистым голосом рассказала всё: про работу, про ожидание встречи и про то, что увидела за дверью спальни.

– Так, – твердо сказала женщина, помогая ей подняться. – Меня зовут госпожа Чон. И я не позволю тебе остаться на улице в таком состоянии. Мой дом в двух минутах отсюда. Идем.

Т/И была слишком слаба, чтобы спорить. Она покорно шла следом, пока они не вошли в теплый, пахнущий выпечкой и чистым бельем подъезд, а затем и в квартиру.

– Быстро в душ! – скомандовала госпожа Чон. – Воду сделай погорячее. Я сейчас принесу одежду.

Т/И заперлась в ванной. Пар заполнил комнату, согревая озябшее тело, но сердце всё еще оставалось ледяным. Через пару минут в дверь постучали, и госпожа Чон просунула в щель стопку вещей.

– Это одежда моего сына, она будет тебе велика, но зато теплая. Жду тебя на кухне, буду поить чаем.

Т/И натянула огромную серую толстовку, которая доходила ей почти до колен, и такие же свободные спортивные штаны. Запах… вещи пахли чем-то свежим, мужским и удивительно приятным.

В это время входная дверь квартиры открылась. В прихожую вошел Чонгук. Ему было двадцать три, и он только что вернулся со встречи с друзьями. Увидев мокрый плащ матери, он удивленно вскинул брови.

– Мам? Ты что, под душем гуляла? – весело спросил он, снимая куртку.

– Тише ты, Чонгук, – шикнула на него мать, выходя из кухни. – Там в ванной девушка. Я нашла её в сквере, она совсем отчаялась. Бедняжку парень предал, она в одном платье под ливнем сидела. Будь вежлив, ей сейчас очень плохо.

Чонгук замер. Он знал, что его мама — человек с огромным сердцем, но приводить незнакомку домой… Впрочем, он лишь кивнул.

– Хорошо, мам. Я просто пойду на кухню, умираю с голоду.

В этот момент дверь ванной открылась. Т/И вышла в коридор, вытирая мокрые волосы полотенцем. Она не сразу заметила парня, сосредоточенно сражаясь с влажными прядями. В ту же секунду по всей квартире, перебивая запах чая, разнесся тонкий аромат её шампуня — смесь дикой малины и чего-то цветочного.

Чонгук застыл. Девушка перед ним выглядела такой хрупкой и беззащитной в его огромных вещах, с покрасневшими от слез глазами и бледной кожей, что у него на мгновение перехватило дыхание. Он всегда считал, что любовь с первого взгляда — это выдумка для дешевых дорам, но сейчас его сердце пропустило удар, а затем забилось с удвоенной силой.

Т/И подняла взгляд и вздрогнула, увидев высокого, статного молодого человека с мягкими чертами лица и добрыми, но пронзительными глазами.

– Ой… здравствуйте, – тихо проговорила она. Её голос, обычно звонкий и дерзкий, сейчас звучал совсем слабо.

– Привет, – Чонгук невольно улыбнулся, стараясь выглядеть как можно дружелюбнее. – Я Чонгук. Сын той доброй женщины, которая тебя похитила.

Т/И попыталась улыбнуться в ответ, но вышло лишь печальное подобие.

– Простите, что я в вашей одежде… и вообще…

– Тебе очень идет, – перебил её Чонгук, и тут же смутился. – В смысле, не извиняйся. Главное, что ты в тепле. Идем пить чай? Мама заварила какой-то особенный, с травами.

Они уселись за небольшим кухонным столом. Госпожа Чон суетилась, расставляя чашки и печенье, а Чонгук не мог оторвать взгляда от гостьи. Он слушал, как она тихим голосом рассказывала его матери детали своего вечера, и чувствовал, как внутри закипает глухая ярость на того парня, который смог обидеть это чудо.

– Знаешь, – вдруг подал голос Чонгук, когда в разговоре возникла пауза. – Тот придурок совершил самую большую ошибку в своей жизни. Но дождь всегда смывает старое, чтобы дать место чему-то новому.

Т/И посмотрела на него. В его глазах не было жалости, которую она так боялась увидеть. Там было искреннее восхищение и какая-то странная, теплая поддержка.

– Наверное, ты прав, – прошептала она. – Просто сейчас кажется, что мир закончился.

– Мир только начинается, – мягко возразил он.

Время близилось к двум часам ночи. Госпожа Чон начала зевать.

– Так, пора спать. Т/И, дорогая, ты ляжешь в комнате Чонгука, там кровать удобнее. А ты, сын, постели себе на полу в гостиной или в своей комнате, если места хватит.

– Я лягу на полу в своей комнате, – тут же отозвался Чонгук. – Т/И может быть неуютно одной в чужом месте, а так я буду рядом, если что-то понадобится.

Т/И хотела возразить, что не хочет никого стеснять, но усталость взяла свое. Чонгук проводил её в свою комнату. Она была обставлена просто: стол с компьютером, полки с книгами и большая кровать.

Чонгук быстро достал из шкафа запасной матрас и одеяло, устроившись на полу возле кровати.

– Спасибо тебе, Чонгук, – сказала Т/И, забираясь под теплое одеяло. – И твоей маме. Я не знаю, что бы со мной было.

– Спи, – он выключил основной