Жизнь, которую я ненавижу

---

Дорога тянулась бесконечной серой лентой, разрезая унылые пейзажи Небраски. Двигатель «Импалы» ровно гудел, убаюкивающе и привычно, как биение огромного металлического сердца. Для Дина этот звук был колыбельной с самого детства. Для Сэма в последнее время он все больше походил на лязг тюремных цепей.

Дин сидел на пассажирском сиденье, отстукивая пальцами по колену ритм AC/DC, гремевших из колонок. Он бросал короткие взгляды то на отца, сосредоточенно вглядывавшегося в дорогу, то в зеркало заднего вида, где отражалось мрачное лицо Сэма. Младший брат уже несколько часов смотрел в окно, и Дин готов был поспорить на свой лучший пирог, что тот не видел ничего, кроме собственных мыслей.

– Эй, Сэмми, ты там не превратился в соляной столп? – бодро крикнул Дин, перекрикивая музыку. – А то с твоей кислой миной скоро дождь пойдет.

Сэм вздрогнул, словно его выдернули из глубокого сна. Он медленно перевел взгляд на брата.

– Все в порядке, Дин.

Два слова. Вежливые, пустые и холодные, как воздух из кондиционера. Дин поморщился и убавил громкость. В наступившей относительной тишине напряжение в салоне стало почти осязаемым.

– Нет, не в порядке, – вмешался Джон, не отрывая взгляда от дороги. Его голос был твердым, как сталь. – У твоего брата снова приступ. Называется «я-слишком-хорош-для-этой-жизни».

Сэм сжал кулаки на коленях. Его рюкзак, лежавший рядом, казалось, прожигал бедро. Там, в боковом кармане, лежал плотный конверт из Стэнфордского университета. Письмо о зачислении. Его билет в другую жизнь, его самая большая тайна и самый страшный грех.

– Я просто устал, – тихо ответил Сэм, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

– Устал? – Джон усмехнулся, и эта усмешка была лишена всякого веселья. – Тебе семнадцать, Сэмюэль. От чего ты можешь устать? От того, что спасаешь людям жизни? От того, что делаешь то, для чего был рожден?

«Я не был для этого рожден, – хотелось закричать Сэму. – Я хочу выбирать сам!» Но он промолчал. Спорить с отцом было все равно что биться головой о стену. Больно, бессмысленно и в итоге все равно останешься в той же комнате.

– Пап, оставь его, – вмешался Дин, пытаясь разрядить обстановку. – У него просто переходный возраст. Девчонки, прыщи, вселенская скорбь. Пройдет. Так что там у нас за тварь? Ты так и не рассказал толком.

Джон бросил на Дина быстрый, почти одобрительный взгляд. Старший сын всегда был опорой. Солдат, который не задает лишних вопросов.

– Городок Блэкуотер-Крик. За последние два месяца пропали три человека. Все – мужчины, от тридцати до сорока. Исчезали ночью, рядом с рекой у старой заброшенной лесопилки. Тела не нашли. Местный шериф списал все на несчастные случаи. Мол, напились, пошли купаться, утонули.

– Но мы-то знаем, что это не так, – с энтузиазмом подхватил Дин. – Что говорит Бобби?

– Я еще не звонил ему. Хотел сначала осмотреться на месте. Но, судя по всему, что-то водное. Русалка, келпи... или какая-нибудь местная разновидность.

Сэм слушал вполуха. Русалка, келпи, призрак, демон... Какая разница? Это всегда было одно и то же: research, salt, and burn. Исследование, соль и огонь. Бесконечный цикл, из которого он так отчаянно хотел вырваться. Ему нужно было подавать заявку на общежитие, выбирать курсы, думать о подработке. Обычные, нормальные, человеческие дела. А вместо этого он ехал в очередную дыру в Небраске, чтобы сражаться с очередным монстром из папиных кошмаров.

Он незаметно коснулся рюкзака. Конверт хрустнул. Этот звук был для него слаще любой рок-баллады, которую так любил Дин. Это был звук надежды. И предательства. Он знал, что должен был рассказать Дину. Дин бы, может, и не понял, но он бы выслушал. Наверное. Но Сэм боялся. Боялся увидеть разочарование в глазах брата, который всегда и во всем его поддерживал. А реакции отца он боялся еще больше. Для Джона Винчестера уход из «семейного бизнеса» был равносилен дезертирству.

Остаток пути они проехали в молчании. Дин больше не пытался шутить. Джон вел машину с мрачной решимостью генерала, ведущего армию в бой. А Сэм смотрел на пролетающие мимо поля и представлял себе не Небраску, а солнечную Калифорнию. Кампус, залитый светом. Библиотеку, пахнущую старыми книгами. Новую жизнь, где единственными монстрами были бы сложные профессора и дедлайны по курсовым.

---

Мотель «Сосновый бор» оказался типичным представителем своего вида: обшарпанное одноэтажное здание с мигающей неоновой вывеской, где половина букв перегорела. В воздухе пахло сыростью, хлоркой и застарелым отчаянием.

– Дом, милый дом, – пробормотал Дин, закидывая на плечо свою сумку и сумку Сэма.

Джон уже расплатился за номер и теперь открывал ключом дверь с облупившейся цифрой «7». Внутри было две кровати, шаткий стол, два стула и старый телевизор. Сэм молча бросил свой рюкзак на кровать у окна – подальше от входа. Он всегда выбирал это место. Чтобы видеть, кто входит и выходит. Старая привычка охотника, от которой он мечтал избавиться.

Джон тут же разложил на столе карту местности, вырезки из газет и несколько распечаток из интернета. Он превратил их временное жилище в штаб за считанные секунды.

– Итак, слушайте сюда, – начал он командным тоном. – Дин, ты пробьешь имена пропавших по всем базам. Аресты, долги, странные связи. Что угодно, что могло бы сделать их мишенью. Сэм, ты займешься местным фольклором. Легенды о реке, лесопилке, любые утопленники или духи воды, о которых могли писать в старых газетах. В библиотеке или в архиве мэрии.

Сэм кивнул, не глядя на отца. Он подошел к своему рюкзаку и начал доставать ноутбук.

– Что с тобой, Сэм? – голос Джона заставил его замереть. – Я даю тебе задание, а ты смотришь сквозь меня. У тебя есть что сказать?

Сэм медленно обернулся. Взгляд отца был тяжелым, испытывающим.

– Нет, сэр. Все ясно.

– «Сэр»? – Джон прищурился. – С каких это пор ты снова начал меня так называть? Обычно это происходит, когда ты что-то скрываешь или злишься. Так что это?

– Ничего, – отрезал Сэм, чувствуя, как внутри закипает раздражение. – Я просто хочу сделать работу и уехать отсюда.

– Вот как? – Джон обошел стол и остановился прямо перед Сэмом. Он был ненамного выше своего младшего сына, но сейчас казался огромным. – Тебе не нравится эта работа? Ты считаешь, что есть что-то важнее?

Дин напрягся. Он встал между ними, изображая непринужденность.

– Пап, ну началось. Он просто не выспался. Дай ему кофе, и он снова станет нашим гиком-всезнайкой. Правда, Сэмми?

Но Сэм не смотрел на Дина. Он смотрел прямо в глаза отцу.

– Да. Да, я считаю, что есть вещи поважнее.

Воздух в комнате загустел. Дин положил руку Сэму на плечо, пытаясь его успокоить, но тот стряхнул ее.

– Например? – ледяным тоном спросил Джон. – Твои дурацкие мечты о колледже? О «нормальной» жизни? Ты до сих пор не понял, Сэм? Для таких, как мы, нет нормальной жизни! Есть только охота. Есть только семья. И есть долг. Все остальное – иллюзия.

– Это для тебя нет! – взорвался Сэм. Его голос сорвался от сдерживаемых эмоций. – Это ты выбрал такую жизнь для всех нас! Ты никогда не спрашивал, чего хотим мы! Чего хочу я!

– Я спасал вам жизни! – прорычал Джон, ткнув пальцем ему в грудь. – Я учил вас защищаться! Все, что я делал, я делал для вас! Чтобы вы выжили в этом мире!

– Чтобы мы стали твоими солдатами! – выкрикнул Сэм. – Маленькими послушными солдатиками в твоей личной войне! Но я не хочу быть солдатом! Я хочу...

Он осекся. Он чуть не сказал все. Про Стэнфорд, про планы, про то, что он собирается уйти. Он увидел, как расширились глаза Дина, в которых плескалась тревога и непонимание.

– Ты хочешь чего, Сэм? – тихо, но настойчиво спросил Джон.

Сэм опустил голову. Битва была проиграна, так и не начавшись.

– Ничего. Забудь. Я займусь фольклором.

Он схватил свой ноутбук и сел за стол, демонстративно отвернувшись от отца и брата. Джон еще мгновение постоял, тяжело дыша, затем развернулся и вышел из номера, с силой хлопнув дверью.

Дин остался стоять посреди комнаты, переводя взгляд с закрытой двери на напряженную спину брата.

– Сэмми... – начал он.

– Не надо, Дин, – перебил его Сэм, не оборачиваясь. – Пожалуйста, просто не надо.

Дин вздохнул. Он подошел к столу и сел напротив брата. Сэм упрямо смотрел в экран, быстро открывая какие-то сайты.

– Что происходит, чувак? – мягко спросил Дин. – Ты так ведешь себя уже несколько недель. Это не просто «переходный возраст». Я тебя знаю. Ты что-то скрываешь.

Сэм почувствовал укол вины. Дин заслуживал правды. Но правда все разрушит. Она поставит Дина перед выбором: отец или брат. И Сэм не был уверен, кого он выберет.

– Я просто устал от всего этого, Дин. От мотелей, от вранья, от постоянного страха. Я хочу хотя бы на неделю почувствовать себя обычным парнем. Это так много?

Дин помолчал, обдумывая его слова.

– Нет, не много, – наконец сказал он. – Слушай, как только мы с этой тварью разберемся, я поговорю с отцом. Возьмем неделю отпуска. Настоящего. Съездим на пляж, посмотрим на девчонок в бикини. Что скажешь?

Сэм слабо улыбнулся. Дин всегда пытался все исправить. Своими шутками, своими глупыми планами, своей непоколебимой преданностью. И от этого Сэму становилось только хуже.

– Звучит неплохо, – соврал он.

– Вот и договорились, – обрадовался Дин, хлопнув его по плечу. – А теперь давай найдем эту зубастую рыбину, надерем ей задницу и поедем загорать.

Он с энтузиазмом принялся за свою часть работы, открывая на своем ноутбуке базы данных. Сэм смотрел на него, и сердце сжималось от боли. Он предавал этого человека. Единственного человека в мире, который никогда его не предавал.

Он снова открыл поисковик. Пальцы сами набрали «Стэнфорд, общежитие для первокурсников». На экране появились фотографии кампуса, улыбающихся студентов на зеленых газонах. Другая вселенная. Такая далекая и такая желанная. Он быстро закрыл вкладку, когда Дин что-то пробормотал себе под нос. Секрет жег его изнутри, превращаясь в яд.

---

Вечером вернулся Джон. Он был все так же мрачен, но, видимо, успел остыть. Он молча принес три коробки с китайской едой и поставил на стол. Ужин прошел в гнетущей тишине.

– Ничего интересного по пропавшим, – доложил Дин, орудуя палочками. – Первый, Марк Хендерсон, был риэлтором, куча долгов. Второй, Дэвид Чен, работал в банке, примерный семьянин. Третий, Гэри Фрэнкс, дальнобойщик, любил выпить. Ничего общего, кроме того, что все они мужики и пропали у реки.

– Я тоже почти ничего не нашел, – сказал Сэм, ковыряясь в своей лапше. – В местных легендах есть упоминания о «Водной Деве», которая утаскивает на днопо ночам одиноких путников. Стандартный набор для любой речной нечисти. Никаких конкретных способов борьбы, кроме как избегать реки после заката.

Джон задумчиво жевал.

– Нужно звонить Бобби. У него наверняка есть что-то в его склепе, заваленном книгами.

Он достал телефон и отошел в угол комнаты. Дин воспользовался моментом.

– Эй, – шепнул он Сэму. – Ты в порядке? После утреннего... ну, ты понял.

– Я в норме, – так же тихо ответил Сэм.

– Ты уверен? Ты выглядишь так, будто собираешься ограбить банк или сбежать с бродячим цирком.

Сэм криво усмехнулся. «Почти угадал», – подумал он.

– Просто сцена надоела, Дин. Одна и та же пьеса, одни и те же актеры.

В это время Джон закончил разговор.

– Бобби! – крикнул он в трубку. – Да, это я... Слушай, у меня тут дело в Небраске...

Дин глазами показал Сэму на телефон отца. Это был их шанс. Джон мог говорить с Бобби часами, обсуждая детали охоты.

– Пойду проветрюсь, – сказал Дин и, схватив свою куртку, выскользнул за дверь.

Он набрал номер Бобби со своего мобильного. После нескольких гудков раздался знакомый ворчливый голос:

– Какого черта, Дин? Твой отец висит на другой линии!

– Знаю, Бобби, знаю. У меня всего минута. Это насчет Сэма.

На другом конце провода воцарилось молчание. Бобби всегда был для них больше, чем просто друг семьи. Он был тем, к кому можно было обратиться, когда отец становился невыносим.

– Что с ним? – спросил Бобби уже другим, более серьезным тоном.

– Я не знаю. Он сам не свой. Злится, огрызается, смотрит в одну точку часами. Сегодня чуть не сцепился с отцом. Говорит, что устал, но тут что-то большее. Я чувствую.

– Он подросток, Дин. Они все немного чокнутые.

– Нет, Бобби, это другое. Он... он как будто уже не с нами. Как будто он принял какое-то решение и просто ждет момента.

Бобби тяжело вздохнул.

– Твой отец давит на него. Всегда давил. Ты более гибкий, а Сэм... он как пружина. Сжимай ее слишком сильно, и она либо сломается, либо выстрелит тебе прямо в глаз. Дай ему немного пространства. Но глаз с него не спускай. Идиоты.

Последнее слово прозвучало почти ласково.

– Спасибо, Бобби.

– Давай, пока твой отец не заметил. Что касается вашей твари... Похоже на славянскую русалку. Но не совсем. Эта разновидность, судя по моим книгам, охотится не просто на мужчин. Она чувствует неудовлетворенность, глубокое сожаление. Она обещает исполнение самого сокровенного желания, показывает иллюзию, а потом утаскивает на дно. Жертвы идут сами.

Дин похолодел. Неудовлетворенность. Сокровенное желание. Это было слишком похоже на Сэма.

– Как ее убить?

– Она привязана к месту своей смерти. Скорее всего, это какая-то утопленница. Нужно найти ее кости и сжечь. Но есть нюанс. Чтобы ее ослабить и сделать уязвимой, нужен чистый металл. Железо. Но не просто кусок. Нужно пронзить ее сердце чем-то, что было сделано с любовью. Кузнецом для своей семьи, например. Старый кованый нож, подкова с любимой лошади... что-то в этом роде.

– Отлично, – пробормотал Дин. – Где мы найдем такую антикварную фигню в этой дыре?

– Ищите, идиоты. Лесопилка старая? Поройтесь там. Может, найдете что-то. А теперь все, твой отец уже орет в трубку, где я пропал.

Связь прервалась. Дин убрал телефон и посмотрел на окно их номера. В желтом свете лампы он видел силуэт Сэма, склонившегося над столом. И внезапно Дина охватил ледяной страх. Эта охота была опаснее, чем он думал. И главная угроза исходила не от монстра в реке.

---

На следующий день они отправились на лесопилку. Это было жуткое место. Огромные, почерневшие от времени деревянные строения, нависающие над быстрой и темной водой реки. Ветер гулял в пустых оконных проемах, издавая стонущие звуки.

– Отличное место для съемок фильма ужасов, – заметил Дин, доставая из багажника фонари и оружие.

– Разделимся, – скомандовал Джон. – Дин, ты осмотришь главное здание. Я проверю причал. Сэм, на тебе склады. Ищите что-нибудь необычное. Место, где тварь могла бы прятаться. И ищите ее кости. Если это утопленница, ее могли похоронить где-то здесь. Или ее тело просто выбросило на берег.

Сэм молча взял фонарь и помповый дробовик, заряженный солью. Он был рад отделиться от отца и брата. Ему нужно было подумать.

Склады оказались огромными, полуразрушенными ангарами, заваленными гниющими досками и ржавым оборудованием. Лучи фонарей выхватывали из темноты причудливые тени. Сэм шел медленно, внимательно осматриваясь. Несмотря на свое нежелание быть здесь, он был хорошим охотником. Внимательным, методичным. Отец научил его этому. И Сэм ненавидел себя за то, что часть его даже испытывала от этого мрачное удовлетворение.

Он светил фонарем под старые стеллажи, заглядывал в проржавевшие бочки. Внезапно луч света выхватил что-то на полу в дальнем углу. Это был не мусор. Это была женская туфелька. Старомодная, изрядно потрепанная, но определенно не из нашего времени. Рядом с ней валялась истлевшая лента.

Сэм присел на корточки. Он осторожно посветил вокруг. Пол в этом месте был просевшим, доски прогнили сильнее, чем в остальном складе. Он нажал на одну из них носком ботинка. Доска с тихим треском проломилась, открывая темный провал. Внизу была земля.

Он посветил фонарем в дыру. И тут же отпрянул. Из темноты на него смотрели пустые глазницы черепа.

– Нашел! – крикнул он, и его голос гулко разнесся по ангару.

Через пару минут прибежали Дин и Джон.

– Что у тебя? – спросил Джон, направляя свой мощный фонарь в пролом.

– Думаю, это она, – сказал Сэм. – Кости.

Втроем они быстро расширили дыру, отламывая гнилые доски. В неглубокой яме под полом лежал человеческий скелет, одетый в лохмотья старинного платья.

– Отлично сработано, Сэм, – сказал Джон, и в его голосе прозвучало непривычное уважение.

Сэму стало не по себе. Похвала отца ощущалась как еще одна цепь.

– Теперь нам нужно найти то, чем ее проткнуть, – сказал Дин, вспоминая слова Бобби. – Что-то из железа, сделанное с любовью.

Они снова разделились, теперь уже для поисков специфического оружия. Сэм вернулся в мотель, чтобы еще раз просмотреть архивы лесопилки в интернете, пока Дин и Джон прочесывали старую кузницу при лесопилке.

Сидя в одиночестве в тускло освещенном номере, Сэм чувствовал, как на него снова наваливается тоска. Он открыл ноутбук. Вместо того чтобы искать информацию о кузнецах, он снова открыл сайт Стэнфорда. Он смотрел на список курсов: «Введение в право», «Американская литература XX века», «Основы философии». Каждое название звучало как песня.

Он открыл свою электронную почту. Там было письмо от приемной комиссии. «Уважаемый мистер Винчестер, напоминаем вам, что вы должны подтвердить свое намерение обучаться в нашем университете до конца этой недели...»

Конец недели был завтра.

Сердце бешено заколотилось. Решение нужно было принимать сейчас. Этот звонок, это письмо – это был его последний шанс. Если он его упустит, то навсегда застрянет в этой жизни.

Он посмотрел на свой рюкзак. Там, в конверте, лежала не просто бумага. Там лежало его будущее.

Внезапно дверь открылась, и вошли Дин и Джон. Дин держал в руках длинный, ржавый, но крепкий предмет.

– Бинго! – весело объявил он. – Нашли в старой кузнице. Похоже на каминную кочергу. Старая, кованая. На рукоятке вырезаны инициалы. Похоже, кузнец сделал ее для своего дома. По словам Бобби, это должно сработать.

Джон кивнул, его глаза горели охотничьим азартом.

– Отлично. Выступаем с наступлением темноты. Сэм, ты готов?

Сэм медленно закрыл ноутбук.

– Да. Готов.

Но в его голове звучали не планы охоты, а слова из письма. «Подтвердить свое намерение...»

---

Ночь была темной и безлунной. Тишину нарушал лишь шелест воды и скрип старых деревьев. Они подошли к реке. Дин нес канистру с бензином и соль. Джон – дробовик. А Сэм нес кочергу. Она была тяжелой и холодной.

– План такой, – шепотом сказал Джон. – Я и Дин начинаем раскапывать кости и поливать их бензином. Сэм, ты на прикрытии. Если она появится, твоя задача – отвлечь ее и, если получится, ударить кочергой. Главное – не дать ей подобраться к нам. Не слушай, что она говорит. Не смотри ей в глаза. Понял?

Сэм кивнул. Его сердце стучало где-то в горле.

Джон и Дин принялись за работу, стараясь производить как можно меньше шума. Сэм стоял на берегу, вглядываясь в темную, маслянистую воду. Воздух стал холоднее. От реки потянулся туман, густой и белый, как молоко.

И тогда он ее увидел.

Она появилась из воды без единого всплеска. Женская фигура с длинными темными волосами, стекающими по плечам. Ее платье, мокрое и рваное, облепляло тело. Лицо было бледным и красивым, но глаза... в них была вековая тоска.

Она посмотрела прямо на Сэма.

– Я знаю, чего ты хочешь, – ее голос прозвучал не в ушах, а прямо в его голове. Он был тихим и мелодичным, как шепот волн.

– Сэм, не слушай ее! – крикнул Дин, не оборачиваясь.

Но Сэм был как завороженный. Русалка медленно пошла к нему по воде. Она не плыла, а именно шла, словно под ногами у нее была твердая земля.

– Ты хочешь уйти, – продолжал голос в его голове. – Ты хочешь другой жизни. Вдали отсюда. Вдали от них. Они тебя не понимают. Они держат тебя в клетке.

Перед глазами Сэма возникла картина: солнечный кампус, он сидит на траве с книгами, смеется с какими-то ребятами. Девушка с улыбкой машет ему рукой. Все было таким реальным, таким ярким.

– Я могу дать тебе это, – прошептала русалка, протягивая к нему бледную руку. – Просто иди со мной. Я покажу тебе путь к свободе.

Сэм сделал шаг к воде. Кочерга в его руках показалась невыносимо тяжелой. Зачем она ему? Это оружие из старого мира. Из мира, который он хотел оставить позади.

– СЭМ! – отчаянный крик Дина прорвался сквозь туман иллюзии.

Сэм вздрогнул. Он увидел испуганное лицо брата, обернувшегося к нему. Он увидел отца, который на мгновение замер с зажигалкой в руке. Они были его семьей. Его клеткой. Его единственной защитой.

Русалка была уже в нескольких шагах. Ее лицо исказилось. Красивые черты на миг сменились гнилой, оскаленной маской.

– Они лгут тебе, – прошипела она. – Они никогда тебя не отпустят.

И в этот момент Сэм понял. Она говорила правду. Они не отпустят. Поэтому он должен уйти сам. Но не с ней.

Он собрал всю свою волю, всю злость, все отчаяние. Он поднял тяжелую кочергу.

– Ты права, – сказал он, глядя прямо в глаза чудовищу. – Я хочу уйти. Но я сделаю это по-своему.

С диким криком он бросился вперед. Он не целился в сердце. Он просто ударил. Удар пришелся в плечо. Русалка взвыла – высоким, нечеловеческим голосом. Иллюзия Стэнфорда рассыпалась, как битое стекло.

В тот же миг Джон чиркнул зажигалкой. Яма со скелетом вспыхнула ярким пламенем. Вопль русалки достиг крещендо, и она начала таять, распадаясь на дым и речной туман. Через несколько секунд все было кончено.

На берегу воцарилась тишина. Лишь треск догорающих костей нарушал ее.

Дин подбежал к Сэму и схватил его за плечи.

– Ты в порядке? Черт, Сэмми, ты меня до смерти напугал!

Сэм тяжело дышал, глядя на то место, где только что стояла тварь.

– Я в порядке.

Джон подошел к ним. Он посмотрел на Сэма долгим, тяжелым взглядом. В нем не было ни гнева, ни облегчения. Только какая-то усталость.

– Поехали отсюда, – сказал он и пошел к машине.

Обратно в мотель они ехали в полном молчании. Сэм сидел на заднем сиденье, сжимая в руках свой рюкзак. Охота закончилась. Но его личная битва только начиналась. Тварь показала ему то, чего он хотел больше всего на свете. И она была права – он должен был взять это сам.

Когда они вернулись в номер, Дин сразу же завалился на кровать, заявив, что ему нужен сон длиной в неделю. Джон ушел в душ.

Сэм остался один в тусклом свете ночника. Он достал свой мобильный телефон. Старый, с маленьким экраном. Пальцы дрожали, когда он набирал номер. Номер, который он выучил наизусть. Номер приемной комиссии Стэнфордского университета.

Он дождался, пока шум воды в ванной станет достаточно громким. Он вышел в коридор мотеля, на холодный ночной воздух.

На том конце провода после нескольких гудков ответил сонный женский голос.

– Приемная комиссия, отдел по работе со студентами, чем могу помочь?

Сэм закрыл глаза. Он сделал глубокий вдох, вдыхая запах сырого асфальта и дешевого дезинфектора. Это был запах его прошлой жизни.

– Здравствуйте, – сказал он, и его голос прозвучал удивительно твердо и спокойно. – Меня зовут Сэм Винчестер. Я звоню, чтобы подтвердить свое место на осенний семестр.