Между нами

Свет в студии был ослепительно-белым, режущим глаза. Запах крепкого кофе смешивался с ароматом дорогого табака — верный признак того, что Иван Шаповалов уже на месте и пребывает в «творческом» расположении духа. Лена Катина сидела на краю кожаного дивана, сложив руки на коленях. Рыжие пряди выбились из хвоста, обрамляя её бледное лицо. Она чувствовала, как внутри нарастает привычный ком тревоги, который всегда появлялся перед важными разговорами.

– Ну что, сони, просыпаемся, – голос Шаповалова разрезал тишину. Он стоял у окна, глядя на серую Москву, и даже не обернулся, когда дверь с грохотом распахнулась.

Влетевшая в комнату Юля Волкова была полной противоположностью Лены. Энергия от неё исходила почти осязаемая, искрящаяся, как оголенный провод. Она бросила сумку на пол и плюхнулась рядом с Леной, едва не задев её локтем.

– Вань, ну не томи! – воскликнула Юля, сверкнув глазами. – Что за новости? Опять какой-нибудь скандал мирового масштаба?

Иван медленно повернулся. Его взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по девушкам.

– Масштабнее, – коротко бросил он. – Мы начинаем новый этап. Через два месяца — большой сольный концерт, прямая трансляция на весь мир. Но это только верхушка айсберга.

Он подошел к столу и разложил несколько папок.

– Начиная с сегодняшнего дня, ваш график уплотняется втрое. Репетиции, интервью, съемки бэкстейджа. Вы должны быть вместе двадцать четыре часа в сутки. Никаких личных дел, никаких «я устала». Только проект.

Лена почувствовала, как сердце пропустило удар. Снова этот марафон, где нет места воздуху.

– Вань, у нас и так почти нет выходных, – тихо произнесла она, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Мы едва закончили прошлый тур. Может, стоит немного…

– Лена, не начинай, – перебила её Юля, вскакивая с места. – Ты слышала? Весь мир! Это же круто! Мы снова всем покажем, кто здесь номер один.

– Юль, я не о «круто» говорю, а о том, что мы люди, а не роботы, – Лена подняла взгляд на подругу. – Ты же сама вчера жаловалась на связки.

– Мало ли на что я жаловалась! – Юля махнула рукой, её лицо горело энтузиазмом. – Ради такого можно и потерпеть. Ваня, я в деле. Когда первая репетиция?

Шаповалов довольно усмехнулся, глядя на Волкову. Ему нравился этот напор, эта готовность сгорать ради результата. А потом он перевел взгляд на Лену, и в его глазах промелькнуло раздражение.

– Репетиция через час. И Лена… постарайся оставить свою рассудительность за дверью. Мне нужна искра, а не лекция по охране труда.

---

Вечер опустился на город внезапно. После многочасового прогона в танцевальном зале ноги Лены казались налитыми свинцом. Она вышла на парковку, кутаясь в длинное пальто, и прислонилась к прохладному борту своей машины. Голова гудела от громкой музыки и бесконечных замечаний Ивана.

– Ты выглядишь так, будто пытаешься удержать на плечах небо, – раздался спокойный, глубокий голос.

Лена вздрогнула и обернулась. Рядом стоял Дима. Его высокая фигура и невозмутимое выражение лица подействовали на неё как успокоительное. Он не пытался казаться ярким, не требовал от неё эмоций — он просто был рядом.

– Дима… – она выдохнула, чувствуя, как напряжение в плечах чуть спадает. – Я просто устала. Очень.

– Я вижу, Лен, – он подошел ближе, мягко коснувшись её плеча. – Ты бледная. Опять Иван давит?

– Он хочет, чтобы мы жили в студии, – Лена опустила голову, глядя на свои носки. – Юля в восторге, она уже горит этой идеей. А я… я боюсь, что мы просто сломаемся. Старые раны ведь никуда не делись, Дим. Мы просто научились их гримировать.

Дима внимательно слушал, не перебивая. Это было то, что Лена ценила в нем больше всего — умение дать человеку пространство для его чувств.

– Не держи это в себе, – произнес он тише. – Если ты будешь молчать и копить обиду, она вырвется в самый неподходящий момент. Ты имеешь право на усталость, даже если весь мир ждет от тебя шоу.

– Юля меня не поймет, – прошептала Лена. – Она решит, что я её предаю или торможу процесс.

– Может быть, – согласился Дима. – Но ты — это ты, а не тень Юли или инструмент Ивана. Поехали домой. Тебе нужно поспать.

---

На следующее утро в студии царила атмосфера натянутой струны. Иван вызвал их на час раньше запланированного.

– Планы меняются, – объявил он, едва девушки вошли. – Мы переезжаем в загородный дом-студию на ближайшие три недели. Полная изоляция. Только вы, я и съемочная группа.

Юля победно вскинула кулак вверх, а Лена почувствовала, как в груди разливается холод.

– Зачем? – спросила она. – Мы можем ездить из дома.

– Нет, не можете, – отрезал Шаповалов. – Мне нужно, чтобы вы восстановили ту химию, которая была в самом начале. А она рождается только в замкнутом пространстве. Вы слишком отдалились друг от друга. Лена ушла в свой уютный мирок, Юля — в свои тусовки. Это мешает работе.

– Вань, это уже слишком, – Юля, вопреки ожиданиям, нахмурилась. – У нас есть личная жизнь.

– У «t.A.T.u.» нет личной жизни, – жестко ответил Иван. – Есть только бренд. Или мы делаем это шоу легендарным, или расходимся прямо сейчас. Выбирайте.

Юля посмотрела на Лену. В её глазах на мгновение промелькнула тень сомнения, но амбиции быстро взяли верх.

– Ладно, – бросила Юля, кусая губу. – Три недели так три недели.

Лена молчала. Она чувствовала, как стены комнаты начинают сжиматься. Взгляд Ивана давил, требуя покорности.

– Лена? – Иван прищурился. – Ты с нами или тебе вызвать такси до дома, навсегда?

– Я с вами, – едва слышно ответила она.

---

Переезд состоялся на следующий день. Большой особняк в Подмосковье, окруженный высоким забором, должен был стать их «творческой лабораторией», но для Лены он больше походил на золотую клетку.

Вечером, когда камеры были выключены, а Иван уехал в город за документами, Лена и Юля остались одни в просторной гостиной. На столе стояла нетронутая еда.

– Ты весь день со мной не разговариваешь, – нарушила тишину Юля. Она сидела на ковре, перебирая струны гитары.

– Я разговариваю, Юль. Просто обсуждать очередную правку в сценарии у меня нет сил, – ответила Лена, не отрываясь от книги.

– Да брось ты! – Юля резко отложила гитару. – Ты ведешь себя так, будто я тебя в тюрьму затащила. Это же наш шанс! Ты что, не понимаешь? Мы можем снова стать главными.

– А мы когда-то переставали ими быть для самих себя? – Лена закрыла книгу и посмотрела на подругу. – Тебе не кажется, что цена стала слишком высокой? Мы снова играем в эти игры, которые Иван придумывает. Опять эта «химия» по расписанию.

– Это не игры, это жизнь! – Юля вспыхнула, её глаза опасно сузились. – Я живу этим, Лена! А ты вечно сомневаешься, вечно оглядываешься на своего Диму. Он на тебя плохо влияет, ты стала… скучной.

Слова Юли ударили больно. Лена почувствовала, как внутри закипает редкий для неё гнев.

– Скучной? Потому что я хочу приходить домой и чувствовать себя человеком, а не экспонатом? Дима — единственный, кто видит во мне Лену, а не «рыженькую из тату». А ты, кажется, уже сама забыла, где заканчивается образ и начинаешься ты.

– Да как ты смеешь! – Юля вскочила на ноги. – Я тащу этот проект на своей энергии, пока ты сидишь с кислым лицом! Если бы не мой драйв, мы бы давно загнулись!

– Твой драйв нас и погубит, если ты не научишься останавливаться, – твердо произнесла Лена, тоже поднимаясь.

Они стояли друг напротив друга — огонь и лед. Воздух между ними, казалось, вибрировал от невысказанных обид, которые копились годами. Старые недоговоренности, спрятанные за сценическими поцелуями и фальшивыми улыбками для прессы, теперь выходили наружу.

В этот момент дверь открылась, и на пороге появился Дима. Он привез Лене вещи, которые она забыла в спешке. Увидев напряженные позы девушек, он остановился.

– Кажется, я не вовремя, – негромко сказал он, переводя взгляд с Юли на Лену.

– Вовремя, – бросила Юля, подхватывая свою куртку. – Забирай свою «рассудительную». Мне нужно подышать.

Она пронеслась мимо Димы, задев его плечом, и скрылась в глубине дома.

Дима подошел к Лене и осторожно взял её за руки. Они были холодными как лед.

– Что случилось? – спросил он, заглядывая ей в глаза.

– Всё, – выдохнула Лена, прислоняясь лбом к его груди. – Всё сразу, Дим. Иван нас запер, Юля меня ненавидит за то, что я не хочу гореть синим пламенем… Я не знаю, как выдержать эти три недели.

Дима обнял её, создавая вокруг маленький островок безопасности.

– Ты не обязана гореть, если не хочешь, – прошептал он. – Но помни: ты здесь не из-за Ивана и даже не совсем из-за Юли. Ты здесь, потому что музыка — это то, что ты любишь. Попробуй найти в этом себя, а не то, что от тебя требуют.

Лена закрыла глаза. Она знала, что впереди их ждет самое сложное испытание. Иван Шаповалов был мастером провокаций, и это было только начало его новой игры. Он хотел эмоций — и он их получит. Но какой ценой?

Где-то наверху громко захлопнулась дверь — Юля вернулась в свою комнату. Тишина, воцарившаяся в доме, была обманчивой. Это было затишье перед бурей, которая обещала снести всё на своем пути, меняя их жизни навсегда. И никто из них еще не догадывался, что к концу этих трех недель они станут либо ближе, чем когда-либо, либо окончательно чужими людьми.