Любовь божественному противоестественна

Дождь барабанил по крыше «Импалы» с упорством заправского дятла. Стеклоочистители, скрипя, смахивали с лобового стекла потоки воды и грязи, но видимость оставалась почти нулевой. Дин вцепился в руль, его костяшки побелели. Из динамиков приглушенно лилась «Kansas», но даже любимая музыка не могла пробиться сквозь пелену раздражения.

– Я же говорил, надо было свернуть у того дурацкого знака с оленем, – в очередной раз завел Сэм, оторвавшись от карты, разложенной на коленях. – Теперь мы неизвестно где, Дин.

– Расслабься, Сэмми, – процедил Дин, не отрывая взгляда от дороги, которой, по сути, и не было – лишь размытое мокрое пятно в свете фар. – Я знаю, что делаю.

– Нет, не знаешь! Ты никогда не знаешь, ты просто прёшь напролом, надеясь, что сработает! Как и с тем призраком. Мы потратили два дня, чтобы понять, что его якорь – не гребень, а дурацкая запонка, которую мы чуть не упустили!

– Но мы же ее нашли, верно? – рыкнул Дин, поворачивая голову к брату. Его зеленые глаза метали молнии. – Работа сделана. Призрак отправился в лучший мир. Чего тебе еще надо, принцесса? Может, подушечку под твою ученую задницу подложить?

Ссора, тлевшая между ними последние несколько часов, вспыхнула с новой силой. Она началась с какой-то мелочи – то ли Дин слишком громко включил музыку, то ли Сэм опять начал говорить о том, как им не хватает нормального плана. Но под этой мелочью скрывался целый айсберг невысказанных обид, страха и усталости. Особенно после смерти отца. Дин нес на себе груз его последнего приказа, тайны, которая сжигала его изнутри и заставляла быть еще более резким и властным. Сэм же чувствовал эту стену между ними и бился о нее, как мотылек о стекло, не понимая причин.

– Дело не в этом, Дин! Дело в том, что ты меня не слушаешь! – Сэм повысил голос, в его глазах плескалось отчаяние. – Ты ведешь себя так, будто я все еще ребенок, которого нужно водить за ручку. Я такой же охотник, как и ты!

– О да, конечно! Охотник, который при любой возможности сбежал бы в колледж, к своей нормальной жизни! – язвительно бросил Дин. Удар был ниже пояса, и он это знал.

Лицо Сэма окаменело. Он сжал челюсти так, что на скулах заходили желваки.

– Останови машину.

– Что? Не смеши меня, Сэм. Куда ты пойдешь посреди этого потопа?

– Я сказал, останови машину! – закричал Сэм, и в его голосе прозвучали такие нотки, что Дин инстинктивно нажал на тормоз. «Импала» вильнула и остановилась на обочине, у края темного, заросшего парка.

Не говоря ни слова, Сэм распахнул дверь и выскочил под ледяные струи дождя.

– Сэмми! – крикнул Дин ему вслед, но младший брат уже скрывался в темноте между деревьями, словно призрак. – Черт! Сукин сын!

Дин с силой ударил ладонью по рулю. Сигнал жалобно взвыл в ночной тишине. Он остался один в машине, окруженный шумом дождя и тяжелым, удушающим чувством вины.

---

Сэм бежал, не разбирая дороги. Мокрые ветки хлестали по лицу, одежда мгновенно промокла до нитки, но ему было все равно. Холод отрезвлял, смывал с него липкий гнев и обиду, оставляя лишь звенящую пустоту. Он остановился, тяжело дыша, и оперся руками о ствол старого дуба. Вокруг стояла непроглядная тьма, лишь где-то вдалеке тускло светил одинокий фонарь.

Он не знал, сколько так простоял – минуту, десять, час. Гнев на Дина уступил место знакомой тоске. Почему они не могут просто поговорить? Почему Дин постоянно возводит эти стены? Он так устал от этой войны, от недомолвок, от вечной дороги, ведущей в никуда.

– Тяжелый день?

Голос был тихим и мелодичным, как звон серебряного колокольчика. Сэм резко обернулся.

В нескольких шагах от него, под сенью плакучей ивы, стояла девушка. Она была босиком, в легком белом платье, которое, вопреки ливню, казалось почти сухим. Длинные темные волосы волнами спадали на плечи, а в огромных, неправдоподобно темных глазах отражался тусклый свет фонаря. От нее веяло спокойствием и чем-то еще… чем-то древним и притягательным.

– Кто вы? – хрипло спросил Сэм, инстинктивно принимая оборонительную позу.

Девушка грустно улыбнулась.

– Просто прохожая. Как и ты. Я почувствовала твою боль. Она как шторм в этом тихом парке.

Сэм недоверчиво хмыкнул, но не сдвинулся с места. Что-то в ней завораживало, заставляло забыть об осторожности, вбитой в него годами охоты.

– Вы не замерзли? – спросил он, заметив ее босые ноги на мокрой земле.

– Мне не холодно, – она сделала шаг к нему. – Холодно бывает не от дождя, а от одиночества. Твой брат тебя не понимает, да?

Слова ударили в самое сердце. Он ничего ей не говорил, но она знала.

– Откуда вы…

– Я вижу, – мягко перебила она. – Вижу твою душу. Она рвется на части. Ты хочешь свободы, хочешь, чтобы тебя услышали, но тебя держат в клетке из чужих страхов и ожиданий.

Сэм молчал, ошеломленный. Она говорила то, что он сам боялся себе признаться. Каждое ее слово было бальзамом на его израненную душу. Он почувствовал, как напряжение, сковывавшее его плечи, медленно отступает.

– Я… я не знаю, что делать, – вырвалось у него.

Девушка подошла совсем близко. От нее пахло ночными цветами и озоном. Она осторожно коснулась его щеки прохладной ладонью. Ее прикосновение было как разряд тока – не болезненный, а скорее пробуждающий.

– Тебе нужно отдохнуть. Побыть там, где тебя никто не будет судить, – прошептала она. Ее глаза, казалось, заглядывали ему прямо в душу. – Пойдем со мной. Недалеко есть место, где мы можем укрыться от дождя и… от всего остального.

Разум кричал об опасности. Незнакомка в ночном парке, которая читает твои мысли? Это был гигантский красный флаг для любого охотника. Но Сэм не был сейчас охотником. Он был уставшим парнем, которому впервые за долгое время предложили понимание вместо упреков. Неведомая сила, исходящая от девушки, тянула его, как магнит. Он чувствовал, что не может – и не хочет – сопротивляться.

– Хорошо, – кивнул он, сам не веря своему голосу.

Она снова улыбнулась, и в этой улыбке было что-то победное. Взяв его за руку, она повела его вглубь парка, туда, где не было даже намека на свет. Они шли сквозь заросли, и Сэму казалось, что ветки сами расступаются перед ними. Вскоре они вышли на поляну, в центре которой возвышался силуэт старого, заброшенного дома. Двухэтажный, с выбитыми окнами и покосившейся верандой, он выглядел как призрак из готического романа.

– Здесь? – с сомнением спросил Сэм.

– Здесь нас никто не потревожит, – ответила девушка, толкая скрипучую дверь.

Они вошли внутрь. Внутри было на удивление сухо и… уютно. Хотя Сэм понимал, что это иллюзия. В углах висела паутина, мебель была накрыта белыми саванами пыли. Но рядом с ней все это не имело значения. Она зажгла несколько свечей, которые непонятно откуда взялись у нее, и комната наполнилась мягким, трепетным светом.

Она не спрашивала его ни о чем. Они просто сидели на старом диване, и Сэм говорил. Он говорил о Стэнфорде, о Джессике, об отце, о Дине. Он выплескивал все, что накопилось за эти годы. А она слушала, и в ее взгляде он видел лишь сочувствие и принятие.

Когда он замолчал, опустошенный и умиротворенный, она придвинулась ближе.

– Ты не должен нести этот груз один, – прошептала она, и ее губы коснулись его губ.

Поцелуй был нежным и требовательным одновременно. Мир вокруг Сэма сузился до этого прикосновения, до запаха ее волос, до ощущения ее прохладной кожи. Он забыл о Дине, об «Импале», об охоте. Была только она и эта ночь, которая казалась бесконечной. Он остался.

---

Дин не спал всю ночь. Он объехал окрестности раз десять, выкрикивая имя Сэма в темноту, пока не сорвал голос. Потом вернулся к парку и просто сидел в машине, глядя на стену дождя и проклиная себя на все лады. Он был идиотом. Самонадеянным, эгоистичным идиотом. Он довел Сэма. А если с ним что-то случилось? Если он попал в беду из-за него?

Когда забрезжил рассвет, и дождь наконец превратился в мелкую изморось, Дин увидел его. Сэм вышел из парка, пошатываясь. Его джинсы были в грязи, в растрепанных волосах застряли листья, но на лице играла странная, отстраненная улыбка.

– Слава богу! – Дин выскочил из машины. – Сэмми! Где ты, черт возьми, был? Я чуть с ума не сошел!

Он бросился к брату, чтобы обнять, но Сэм выставил руку, останавливая его.

– Все в порядке, Дин. Я просто… прогулялся.

Голос Сэма был ровным, но холодным. В его глазах, обычно таких теплых и отзывчивых, плескалась какая-то чужая, незнакомая глубина.

– Прогулялся? – недоверчиво переспросил Дин. – Ты выглядишь так, будто всю ночь боролся с медведем гризли. Давай, садись в машину. Тебе нужно переодеться и поспать.

Сэм молча сел на пассажирское сиденье. Дин завел мотор, и «Импала» с ревом тронулась с места. Всю дорогу до ближайшего мотеля они молчали. Но это было не то гнетущее молчание, что во время ссоры. Это было что-то другое. Дин чувствовал, как от Сэма исходит какая-то напряженная, вибрирующая энергия. Он то и дело бросал на брата косые взгляды. Сэм смотрел в окно, но не видел пейзажа. Он был где-то далеко.

В дешевом номере мотеля странности продолжились. Обычно Сэм, педант до мозга костей, первым делом шел в душ и раскладывал свои вещи. Сейчас же он просто рухнул на кровать прямо в грязной одежде и уставился в потолок.

– Эй, ты не собираешься хотя бы умыться? – осторожно спросил Дин, бросая на соседнюю кровать сумку с вещами.

Сэм медленно повернул голову.

– А тебе какое дело?

– Мне? Никакого. Просто от тебя несет, как от мокрой псины, – попытался отшутиться Дин, но шутка повисла в воздухе.

– Заткнись, Дин, – ровно ответил Сэм, и в его голосе не было ни капли привычной братской перепалки. Только ледяное раздражение.

Дин замер. Сэм никогда так с ним не говорил. Они могли орать друг на друга, драться, но в их отношениях всегда была некая черта, которую они не переходили. Сейчас Сэм эту черту перешагнул, даже не заметив.

Дин решил не нагнетать. Может, парень просто вымотался. Он молча принял душ, переоделся и, выйдя из ванной, увидел, что Сэм стоит у окна, спиной к нему, и с кем-то говорит по телефону. Говорит тихо, почти шепотом. Заметив Дина, он резко оборвал разговор и сунул телефон в карман.

– Кто это был? – как можно более небрежно спросил Дин.

– Не твое дело, – снова этот холодный, отчужденный тон.

– Ладно, все, хватит! – взорвался Дин. – Что с тобой происходит, Сэм? Ты ведешь себя как полный мудак с тех пор, как вернулся из своей «прогулки»! Где ты был всю ночь?

Сэм развернулся. Его глаза горели нездоровым огнем.

– Я же сказал, гулял! Мне нужно было проветриться после твоих нотаций! Или мне уже и дышать без твоего разрешения нельзя?

– Да при чем тут это! Ты не просто гулял! Ты пропал на восемь часов! Ночью! В дождь! В каком-то захолустном городишке! Я чуть не поседел, пока тебя ждал!

– О, бедный Дин! – саркастически протянул Сэм, и эта интонация была настолько чужой, настолько не-Сэмовской, что у Дина по спине пробежал холодок. – Переживал за младшего братика? А ты не думал, что я, может быть, впервые за долгое время был… счастлив?

– Счастлив? – опешил Дин. – Валяясь в грязи под дождем?

– Я был не один, – с вызовом бросил Сэм.

Комнату заполнила тишина. Дин смотрел на брата, и в его голове медленно, как в плохом фильме ужасов, начали складываться кусочки пазла. Ночное исчезновение. Странная улыбка. Агрессия. Скрытность. И этот новый, незнакомый блеск в глазах.

– Ты… встретил кого-то? – тихо спросил Дин, уже зная ответ.

– Да, – на лице Сэма появилось то самое мечтательное выражение, что и утром. – Я встретил девушку. И она, в отличие от некоторых, меня понимает. Она слушает. Ей не нужно самоутверждаться за мой счет.

Дин медленно сел на кровать. Все стало на свои места. Это было не просто плохое настроение. Это было нечто куда хуже. Он видел такое раньше, хоть и не так близко.

– Сэм, – начал он осторожно, как сапер на минном поле. – Расскажи мне о ней. Как она выглядела? Где вы встретились?

– Зачем тебе? Чтобы ты и ее нашел и испортил? – зло усмехнулся Сэм.

– Нет, Сэмми, послушай меня, – Дин поднял руки в примирительном жесте. – Просто расскажи. Прошу.

Возможно, отчаянная серьезность в голосе Дина подействовала. Сэм, после недолгого молчания, нехотя начал рассказывать. Он говорил о девушке в белом, о ее голосе, о том, как она сразу поняла его боль. Он описывал ее как нечто неземное, идеальное. Он упомянул заброшенный дом, где они провели ночь. Рассказывая, он снова уносился мыслями куда-то далеко, и его лицо смягчилось.

Дин слушал, и с каждым словом его сердце ухало все ниже. Девушка из ниоткуда, которая появляется в ночном парке. Завлекает в заброшенный дом. Мгновенная, сверхъестественная привязанность. Резкая перемена в поведении. Агрессия, направленная на близких, на тех, кто может помешать. Это была классика. Чертова классика из отцовского дневника.

Когда Сэм закончил, Дин несколько мгновений молчал, собираясь с мыслями.

– Сукин сын, – наконец выдохнул он.

Сэм тут же напрягся.

– Что?

– Сэмми, тебя зачаровали.

Лицо Сэма исказилось от гнева.

– Что за бред ты несешь? Ты просто не можешь вынести, что в моей жизни появился кто-то кроме тебя! Ты ревнуешь, как старая дева!

– Да нет же, идиот! – Дин вскочил. – Открой глаза! Таинственная незнакомка, которая появляется из ниоткуда и знает все твои тайные желания? Ночь в заброшенном доме, после которой ты ведешь себя как озлобленный качок на стероидах? Это не любовь с первого взгляда, это чертов сверхъестественный крючок! Она что-то сделала с тобой!

– Она ничего со мной не делала! – заорал Сэм, делая шаг к Дину. Он был выше и сейчас, наполненный этой чужой, агрессивной силой, казался по-настоящему опасным. – Ты просто не можешь поверить, что кто-то может полюбить меня таким, какой я есть! Тебе нужно, чтобы я был твоей болонкой, твоим проектом!

– Да ты не в себе! – Дин тоже не собирался отступать. Он видел, что спорить бесполезно. Разум Сэма был затуманен. Он был под влиянием, и это влияние защищало себя его же руками и его же гневом.

Дин отступил на шаг, понимая, что прямой конфронтацией он ничего не добьется, только усугубит ситуацию. Нужно было действовать хитрее. Нужна была помощь.

– Ладно, – сказал он, стараясь, чтобы его голос звучал как можно спокойнее. – Ладно, ты прав. Я погорячился. Прости.

Сэм недоверчиво посмотрел на него, но его поза стала чуть менее напряженной.

– Тебе нужно отдохнуть, – продолжил Дин. – Ты прав, ночь была тяжелой. Ложись, поспи. Я съезжу за едой.

Сэм фыркнул, но спорить не стал. Он снова отвернулся к окну, давая понять, что разговор окончен.

Дин схватил ключи от «Импалы» и свою куртку. Выходя из номера, он бросил на брата долгий, полный тревоги взгляд. Сэм стоял, как статуя, глядя в окно на парковку мотеля. Но Дин знал – он видел не парковку. Он видел ее.

Захлопнув дверь, Дин не пошел к машине. Он отошел за угол здания, достал телефон и, найдя в записной книжке нужный номер, нажал на вызов. После нескольких долгих гудков на том конце провода раздался знакомый ворчливый голос.

– Сингер, свалка.

– Бобби, это Дин. У нас проблемы.

– Болваны, у вас всегда проблемы, – беззлобно проворчал Бобби. – Что на этот раз?

Дин глубоко вздохнул, собираясь с мыслями.

– Кажется, Сэм подцепил какую-то дрянь. Не в смысле венерическую. Хуже. Намного хуже. Его… его кто-то зачаровал. Осталось только выяснить, кто именно. И как, черт возьми, спасти моего чокнутого братца от его же «любви всей жизни».