Безответная любовь

Ночь над Египтом будущего не была похожа на древние ночи. Вместо абсолютной тьмы пустыни небо прорезали огни высотных шпилей, а звезды казались лишь блеклыми точками на фоне неоновых всполохов. Сеутех стоял у панорамного окна своих покоев, прислонившись лбом к прохладному стеклу. Его темные волосы, ставшие значительно длиннее с тех пор, как он покинул пески прошлого, рассыпались по плечам, а голубые глаза отражали холодный свет далеких созвездий.

Здесь, в этом времени, Сеутех был женщиной. Это была тайна, которую знала лишь его сестра, великая Ра. Когда-то, спасаясь от безумного преследования Апопа, змея, чья одержимость не знала границ, Сеутех взмолился о помощи. Ра исполнила его просьбу, изменив саму его суть. В древности он был грозным богом войны, мужчиной, чье имя заставляло врагов трепетать. Но здесь, скрытая пеленой времени, она обрела покой в женском теле, надеясь, что Апоп никогда не найдет ее в ином облике.

Однако судьба оказалась ироничной. Облик мужчины в прошлом принес Сеутеху не меньше бед, чем его истинная природа. Красота бога войны, холодная и острая, как клинок, манила к себе тех, чья любовь была сродни проклятию.

Тихий шелест автоматических дверей прервал его мысли. Сеутех не оборачивался, он узнал эту поступь — тяжелую, властную, пропитанную запахом влажной земли и расцветающей зелени.

– Осирис, – негромко произнес Сеутех, продолжая смотреть на звезды. – Какими судьбами в столь поздний час?

Внук его брата, бог жизни и возрождения, подошел ближе. В этом времени Осирис выглядел иначе, чем на древних фресках, но его аура оставалась подавляющей.

– У меня возник вопрос, дедушка, – голос Осириса звучал низко, с едва уловимой хрипотцой.

Сеутех наконец обернулся. Его голубые глаза встретились с темным, непроницаемым взглядом Осириса.

– Неужели? И какой же вопрос привел тебя ко мне? Неужели у великого правителя нет более важных дел?

– У вас есть любимый бог, Сеутех? – Осирис сделал шаг вперед, сокращая дистанцию.

Сеутех едва заметно вздрогнул, но тут же взял себя в руки. Он привык к прямолинейности своей семьи, но этот вопрос показался ему странно интимным.

– Нет, – отрезал он. – И если это Исида подослала тебя с расспросами, то передай ей: я не ищу отношений. Мое сердце принадлежит войне и времени, а не любовным утехам.

Осирис замер, его лицо исказилось в странной гримасе, похожей на горькую усмешку. Он сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев.

– При чем здесь Исида? – прошипел он. – Я пришел сюда не по ее просьбе. Я пришел, чтобы сказать... ты мне нравишься. С самого детства, Сеутех. Каждое твое движение, каждый холодный взгляд... я грезил тобой.

Сеутех застыл в шоке. Он ожидал чего угодно — политических интриг, споров о разделе власти, но не этого признания.

– Осирис... ну, ты же понимаешь, – Сеутех попытался смягчить тон, хотя внутри все сжалось от нехорошего предчувствия. – Я значительно старше тебя. Я твой дед, пусть и по крови богов. У тебя есть жена, Исида, прекрасная богиня, которая предана тебе. Это безумие.

– Предана? – Осирис рассмеялся, и этот смех был лишен радости. – Мне плевать на преданность, если в моих руках нет того, чего я жажду больше жизни.

Внезапно воздух в комнате стал тяжелым и влажным. Пол под ногами Сеутеха задрожал, и из-под гладких плит вырвались изумрудно-зеленые лианы. Они двигались с неестественной скоростью, подобно змеям, оплетая лодыжки и запястья бога войны.

– Что ты творишь?! – воскликнул Сеутех, пытаясь высвободить руки, но лианы лишь сильнее впивались в кожу, шипы царапали нежную плоть.

– Если ты не хочешь быть моим по доброй воле, – глаза Осириса вспыхнули пугающим зеленым огнем, – то я возьму тебя силой.

Прежде чем Сеутех успел призвать свою силу, Осирис рванулся вперед. Он грубо схватил его за подбородок и, смяв кусок ткани, лежавший на столе, засунул его в рот Сеутеху, заглушая крик протеста.

Сеутех отчаянно забился в путах. Его божественная мощь, скованная магией жизни Осириса, никак не могла пробиться сквозь густые заросли. Лианы сжимали его тело, поднимая над полом, растягивая конечности в унизительной позе. Осирис смотрел на него с жадностью хищника, наконец загнавшего добычу в угол.

– Ты всегда был таким недосягаемым, – прошептал Осирис, подходя вплотную.

Он начал срывать одежду с Сеутеха. Ткань трещала под его пальцами. Сеутех мычал сквозь тряпку, его глаза расширились от ужаса и ярости. Он, великий бог войны, сейчас был беспомощен перед собственным потомком.

Осирис не проявлял нежности. Его губы впивались в шею и плечи Сеутеха, оставляя багровые засосы и болезненные укусы. Он метил его, как свою территорию, не обращая внимания на то, как Сеутех содрогается от отвращения и боли.

– Теперь ты никуда не уйдешь, – выдохнул Осирис в самое ухо пленника.

Когда последняя преграда в виде одежды была устранена, Осирис, не давая Сеутеху ни секунды на передышку, с жестокой силой вошел в него.

Боль была острой, ослепляющей. Сеутех выгнулся дугой, его крик, приглушенный тряпкой, перешел в хрип. Слезы непроизвольно брызнули из глаз, стекая по вискам. Он чувствовал, как его тело разрывается изнутри, как лианы сжимаются еще крепче, не давая даже возможности свернуться от боли.

Осирис двигался ритмично и беспощадно, его пальцы впивались в бедра Сеутеха, оставляя синяки. В этом акте не было любви — лишь голая одержимость и желание обладать, сломить, подчинить себе того, кто всегда стоял выше.

– Ты мой... только мой... – повторял Осирис как в бреду.

Время растянулось в бесконечную пытку. Сеутех чувствовал, как сознание начинает ускользать, как боль притупляется, сменяясь тяжелым онемением. Когда Осирис достиг предела, он, тяжело дыша, уткнулся лбом в плечо Сеутеха. Лианы немного ослабли, но не исчезли.

Дрожащей рукой Осирис вытащил тряпку изо рта Сеутеха. Тот судорожно глотнул воздух, его губы были искусаны в кровь.

– Пожалуйста... – прохрипел Сеутех, его голос был едва слышен. – Остановись...

Он не успел закончить фразу. Осирис, чьи глаза все еще горели безумием, вновь прильнул к его губам, перекрывая дыхание поцелуем, в котором не было ничего, кроме требования.

– Ты еще не понял, Сеутех? – прошептал Осирис, отстранившись лишь на мгновение. – Это только начало. Ты будешь молить меня о каждом вздохе.

Сеутех закрыл глаза. В этом будущем, где он надеялся найти спасение от Апопа, он нашел монстра куда более близкого. И самое страшное было в том, что Осирис даже не подозревал, какую истинную сущность он пытается сломить. Но если бы он узнал, что под личиной бога войны скрывается женщина, остановило бы это его или лишь разожгло аппетит?

В тишине комнаты слышалось лишь тяжелое дыхание Осириса и шелест живых лиан, которые продолжали плести свою изумрудную клетку вокруг бога, ставшего пленником. Сеутех чувствовал, как внутри него зарождается холодная, ледяная ярость, но сейчас он был слишком слаб. Ему оставалось только ждать, пока время — его стихия — даст ему шанс на возмездие.

Осирис вновь приник к его телу, и новая волна боли захлестнула Сеутеха, унося его в темноту, где не было ни звезд, ни будущего, только бесконечное, удушающее настоящее.