Поттер Сотня

– Итак, вы все здесь, – голос директора Куроно Шингуджи был ровным и холодным, как сталь её собственного Устройства. Она обвела взглядом элиту академии Хагун, собравшуюся в её кабинете. Воздух, казалось, потрескивал от напряжения.

Здесь были все. Стелла Вермиллион, принцесса с огненным темпераментом и силой, способной испепелять города. Куроганэ Икки, «Худший», ставший «Некоронованным Королём Меча». Члены студенческого совета: несравненная фехтовальщица Тока Тодо, чья молниеносная техника Райкю принесла ей прозвище «Принцесса Грома»; Утаката Мисоги, хитрый и изворотливый казначей; и другие верные соратники.

И, конечно же, он. Гарри. Просто Гарри. Фамилию «Поттер» он давно вычеркнул из своей жизни, как грязное пятно. Он стоял чуть позади Токи, его рука инстинктивно лежала на эфесе его Устройства, «Интецу». Его изумрудно-зелёные глаза, когда-то полные детской боли и отчаяния, теперь горели холодным, сдержанным пламенем. Он уже не был тем мальчиком, которого бросили на пороге ненавистных родственников. Он был Блейзером ранга А, одним из сильнейших в своём поколении.

– Несколько часов назад я получила официальное уведомление от Международной Конфедерации Магов и, что более неприятно, прямое требование от Японской Федерации Рыцарей-Магов, – продолжила директор Шингуджи, её пальцы сцепились в замок на столе. – Британское Министерство Магии возрождает древнее соревнование, известное как Турнир Трёх Волшебников.

Стелла фыркнула. – Волшебников? Эти фокусники с палочками? Какое это имеет отношение к нам?

– Прямое, – отрезала директор. – В этом году они решили сделать его «международным» и «интегрированным». Они пригласили по одному чемпиону от школ Дурмстранг и Шармбатон. А в качестве жеста «доброй воли» и «укрепления связей» между старой и новой магией, они… настоятельно попросили нас прислать делегацию. И выставить своего чемпиона.

В кабинете повисла тяжёлая тишина. Все взгляды устремились на Гарри. Он был единственным, кто имел прямое отношение к этому миру. Миру, который его отверг.

– Они хотят, чтобы я вернулся, – голос Гарри был тихим, лишённым эмоций, но Тока, стоявшая рядом, почувствовала, как напряглись его мышцы. Она мягко коснулась его руки, и он благодарно сжал её пальцы. Её прикосновение было его якорем в бушующем море прошлого.

– Не просто вернулся, – уточнила Шингуджи. – Они хотят устроить шоу. Возвращение «потерянного Поттера». Они знают о твоих способностях. Информация просочилась. Они хотят столкнуть тебя с их «чемпионом». С твоим братом.

Годрик Поттер. «Мальчик-Который-Выжил». Избалованный, высокомерный идол магического мира, точная копия своего отца в юности. Гарри скрипнул зубами. Воспоминания, которые он так долго и упорно подавлял, хлынули наружу: холодная кладовка под лестницей, насмешки Дадли, голод, побои и, хуже всего, полное безразличие в глазах родителей, когда они изредка навещали Дурслей, чтобы убедиться, что их «второй сын» всё ещё жив и не позорит семью. Они смотрели на него как на досадную помеху, напоминание о неудаче. Вся их любовь, вся их забота доставалась Годрику.

– Я не поеду, – твёрдо сказал Гарри.

– Боюсь, у нас нет выбора, – вздохнула директор. – Отказ будет расценен как проявление слабости и неуважения. Это может серьёзно повредить репутации нашей страны на мировой арене. Политика, Гарри. Грязная и отвратительная. Но мы не можем её игнорировать. Однако… – она сделала паузу, и в её глазах мелькнул хищный блеск. – Мы не будем играть по их правилам. Мы явимся туда на наших условиях. Мы покажем им разницу между маханием палочкой и истинной силой воина. Вы все поедете. Вы – лицо нашей академии. Лицо новой эры.

Икки Куроганэ шагнул вперёд. – Гарри – наш друг и товарищ. Если он должен столкнуться со своим прошлым, он не будет делать это в одиночку. Мы с тобой, Гарри.

– Конечно! – воскликнула Стелла, её волосы, казалось, вспыхнули ярче. – Я с нетерпением жду возможности показать этим напыщенным аристократам, что такое настоящая сила! Кто-нибудь посмеет оскорбить Гарри, и я превращу их замок в руины!

Тока ничего не сказала. Она просто подошла к Гарри и посмотрела ему в глаза. В её взгляде было всё: поддержка, понимание и непоколебимая вера в него. «Мы пройдём через это вместе», – говорили её глаза.

Гарри глубоко вздохнул, выпуская напряжение. Он посмотрел на своих друзей, на свою новую семью. На Току, свою любовь, женщину, которая видела в нём не тень «Мальчика-Который-Выжил», а сильного и достойного воина. Он был не один. Больше никогда.

– Хорошо, – его голос обрёл стальную твёрдость. – Мы поедем. Но, как вы и сказали, директор, мы будем играть по своим правилам. Они хотели шоу? Они его получат. Такое, которое магический мир не забудет никогда.

---

Перемещение было не похоже ни на что, известное волшебникам Британии. Никаких дымных аппараций, никаких неуклюжих летучих порохов или трясущихся порталов. Японская Федерация использовала технологию, основанную на пространственной магии Блейзеров высшего уровня. В центре тренировочного зала академии Хагун открылась идеально ровная, серебристая щель в пространстве, вибрирующая от скрытой мощи.

Делегация академии Хагун выглядела как армия из будущего, вторгшаяся в сказку. На них была их стандартная тёмная форма, идеально скроенная и строгая. У каждого на поясе висело Устройство в деактивированном состоянии. Они не несли чемоданов – всё необходимое было уложено в специальные пространственные хранилища. Они были воплощением дисциплины и силы.

Гарри стоял во главе студентов, рядом с Токой. Он чувствовал её спокойное присутствие, как нерушимую стену за спиной. Он сделал последний вдох японского воздуха и шагнул в портал.

Миг дезориентации, и вот они уже стоят посреди огромного зала. Высокие своды, парящие в воздухе свечи, длинные столы, за которыми сидели сотни студентов в одинаковых чёрных мантиях. На их лицах застыло изумление. Вилки и кубки замерли на полпути ко ртам. Разговоры и смех оборвались на полуслове, сменившись гробовой тишиной.

Они прибыли в Большой Зал Хогвартса. Прямо во время ужина.

Во главе зала, за преподавательским столом, сидели знакомые до боли лица. Альбус Дамблдор, чьи голубые глаза за стёклами-половинками расширились от удивления, но знаменитая добродушная улыбка уже начала возвращаться на лицо. Джеймс и Лили Поттер, приглашённые в качестве почётных гостей и родителей «чемпиона». Рядом с ними, упиваясь всеобщим вниманием, сидел Годрик.

Лицо Джеймса исказилось. Сначала недоумение, потом узнавание, и, наконец, ярость. – Что… что он здесь делает?! – прорычал он, вскакивая на ноги и указывая пальцем на Гарри.

Лили ахнула, прижав руку ко рту. В её зелёных глазах, так похожих на глаза Гарри, плескалась буря эмоций: шок, растерянность и… что-то ещё. Что-то, похожее на застарелую боль или вину.

Годрик смотрел на брата с откровенным презрением. Он вырос, стал выше, шире в плечах, но во взгляде читалось всё то же высокомерие. – Так вот где ты пропадал, сквиб, – усмехнулся он достаточно громко, чтобы его услышали за гриффиндорским столом. – Решил поиграть в солдатика с магглами?

Атмосфера в зале накалилась до предела. Директор Шингуджи сделала шаг вперёд, её невысокая фигура, казалось, излучала ауру абсолютной власти.

– Альбус Дамблдор, – её голос прозвенел в тишине, перекрывая гул удивлённых шепотков. – Я Куроно Шингуджи, директор академии Хагун из Японии. Мы прибыли по вашему приглашению для участия в Турнире Трёх Волшебников.

Дамблдор быстро оправился от шока. Он встал, расправляя свою яркую мантию, и широко развёл руки. – Директор Шингуджи! Какая радость! Мы не ожидали вас так… эффектно. Добро пожаловать в Хогвартс!

– Мы предпочитаем эффективность, а не пустые церемонии, – холодно ответила Куроно. – Это мои студенты. Они будут представлять нашу академию.

Её взгляд скользнул по Джеймсу Поттеру, который всё ещё стоял, сжимая кулаки. – Мистер Поттер, полагаю? У вас какие-то проблемы?

– Проблемы? – взвился Джеймс. – Этот мальчишка не имеет права здесь находиться! Он – позор нашей семьи! Он даже не волшебник!

Прежде чем Гарри успел ответить, вперёд вышла Стелла. Её алые глаза метали молнии. – Да как ты смеешь так говорить?! – её голос был подобен рёву дракона. – Ты, третьесортный маг, который только и умеет, что прятаться за славой своего сына! Гарри – один из самых сильных и уважаемых воинов в нашей академии! Его мизинца ты не стоишь!

Зал ахнул. Оскорбить Джеймса Поттера, героя войны, прямо в лицо? Это было немыслимо.

Гарри положил руку на плечо Стеллы. – Успокойся, Стелла. Не стоит тратить силы на пустое место.

Он сделал шаг вперёд, его холодный взгляд впился в лицо мужчины, которого он когда-то называл отцом. – Я здесь не как «Поттер». Эта фамилия для меня ничего не значит. Я – Гарри, студент академии Хагун, Блейзер ранга А. И я нахожусь под защитой Японской Федерации Рыцарей-Магов. Любая агрессия в мой адрес будет расценена как агрессия против всей нашей организации. Вам ясно, мистер Поттер?

Он произнёс последнюю фразу с такой ледяной вежливостью, что она прозвучала как пощёчина. Джеймс побледнел, потом побагровел от ярости, но промолчал. Угроза была слишком явной.

Дамблдор поспешил вмешаться, его голос сочился мёдом. – Что ж, что ж, давайте не будем начинать наше знакомство с ссор! Очевидно, произошло какое-то недопонимание. Мы рады приветствовать всех вас. И, конечно же, мы рады видеть тебя, Гарри. Я всегда знал, что в тебе есть нечто особенное.

«Лживый старик», – подумал Гарри. Он помнил, как Дамблдор приезжал к Дурслям. Он видел синяки, видел страх в глазах ребёнка, но лишь сказал, что «всё это для его же блага».

– Ваше мнение меня не интересует, директор Дамблдор, – ровным тоном ответил Гарри. – Мы здесь, чтобы соревноваться. И побеждать.

В этот момент со своего места поднялся профессор Снейп. Его лицо, как всегда, было непроницаемой маской, но в чёрных глазах плясали насмешливые искорки. – Соревноваться? Чем? Вашими маггловскими игрушками? – он кивнул на Устройства на их поясах. – Боюсь, против настоящей магии эти железки бесполезны.

Это была ошибка.

Гарри медленно повернулся к нему. На его губах заиграла холодная, хищная улыбка. – Железки, говорите? Позвольте мне продемонстрировать.

Он протянул руку вперёд. – Явись, Интецу!

В его ладони вспыхнул чёрный свет, который мгновенно сгустился в форму элегантной чёрной катаны. Но это было не просто появление меча. Вместе с ним из Гарри вырвалась волна духовной силы – плотной, тяжёлой, осязаемой. Она прокатилась по залу, как ударная волна. Свечи над столами затрепетали и погасли. Студенты младших курсов испуганно вскрикнули и вжались в скамьи. Даже опытные волшебники за преподавательским столом почувствовали это давление – чуждую, невероятно мощную энергию, которая давила на саму душу.

Аура Гарри была не похожа на магию волшебников. Она не была хаотичной и необузданной. Она была сконцентрированной, острой как лезвие, и абсолютно подконтрольной.

– Мы не «волшебники», профессор, – голос Гарри эхом разнёсся по погрузившемуся в полумрак залу. – Мы – Блейзеры. Мы материализуем свою душу в форме оружия. Наша сила – это наша воля, отточенная до предела. Мы не прячемся за палочками, бормоча заклинания. Мы встречаем врага лицом к лицу. Наша магия – это искусство боя.

Он поднял Интецу, и по чёрному лезвию пробежали тёмные тени. – Моя способность – «Контроль Теней». Я могу управлять тьмой, создавать из неё клонов, растворяться в ней. А ещё…

Он сделал едва заметное движение кистью, и тень от кубка на преподавательском столе вытянулась, заострилась и пронзила стоявшее рядом яблоко с такой скоростью, что никто даже не успел моргнуть. Яблоко раскололось надвое с тихим стуком.

– …она может быть очень острой. Так что, профессор Снейп, – Гарри перевёл взгляд на побледневшего мастера зелий, – вы всё ещё считаете моё Устройство «игрушкой»?

Снейп молчал, его лицо впервые за много лет выражало нечто похожее на потрясение. Дамблдор смотрел на Гарри с совершенно новым выражением. Исчезла добродушная маска, уступив место острому, расчётливому взгляду стратега, который только что осознал, что на доску вышла совершенно новая, непредсказуемая фигура.

– Впечатляюще, – наконец произнёс он. – Очень впечатляюще. Полагаю, нам всем есть чему поучиться друг у друга. Прошу, присоединяйтесь к нам за ужином. Нам нужно многое обсудить.

---

Им выделили целый этаж в одной из башен Хогвартса. Волшебники, очевидно, решили держать их подальше от основной массы студентов, то ли из страха, то ли из осторожности. Комнаты были просторными, с каминами и мягкими кроватями, но всё здесь казалось Гарри чужим и древним. Он привык к лаконичному и функциональному стилю Хагуна.

Когда все разошлись, Тока нашла его стоящим у высокого стрельчатого окна, смотрящим на тёмные просторы Запретного Леса. Луна освещала его профиль, делая черты лица ещё более резкими.

– Ты в порядке? – тихо спросила она, подойдя и встав рядом.

Он не повернулся. – Я не знаю. Я думал, что готов. Думал, что мне всё равно. Но видеть их… видеть его…

– Джеймса Поттера? – уточнила она.

– И её, – с горечью выдохнул Гарри. – Лили. Она смотрела на меня… В её глазах было нечто большее, чем просто шок. Но это уже не имеет значения. Слишком поздно.

Он сжал кулаки так, что побелели костяшки. – Все эти годы я хотел только одного: чтобы они увидели, что я не ошибка. Не сквиб. Не пустое место. Я тренировался до изнеможения, я сражался, я стал тем, кто я есть, чтобы доказать им… А теперь я стою здесь и понимаю, что мне не нужно их одобрение. Я хочу другого.

– Чего же? – спросила Тока, заглядывая ему в лицо.

Он наконец повернулся к ней. В его изумрудных глазах плескалась холодная ярость. – Я хочу, чтобы они пожалели. Чтобы они смотрели, как я разрушаю всё, во что они верят. Я хочу победить их «избранного» сына на их же турнире. Я хочу посмотреть в глаза Дамблдору и увидеть, как его планы рушатся. Я хочу, чтобы они поняли, кого они потеряли. Кого они выбросили, как мусор.

Тока взяла его лицо в свои ладони. Её прикосновение было нежным, но твёрдым. – И ты это сделаешь, Гарри. Мы это сделаем. Ты не один. Ты слышишь меня? Ты больше никогда не будешь один. У тебя есть я. У тебя есть Икки, Стелла, все мы. Мы – твоя семья. И мы будем сражаться за тебя.

Слова, которые он так отчаянно хотел услышать в детстве, теперь прозвучали из уст женщины, которую он любил больше жизни. Напряжение, державшее его в тисках весь вечер, начало отступать. Он притянул её к себе, зарываясь лицом в её волосы, пахнущие дождём и озоном после её атак.

– Тока…

– Тшш, – она гладила его по спине. – Я знаю. Не говори ничего.

Они стояли так долго, в тишине, нарушаемой лишь треском огня в камине. В её объятиях он снова чувствовал себя целым. Боль прошлого не исчезла, но она больше не сжигала его изнутри. Теперь у неё был противовес – любовь и верность его новой семьи.

Отстранившись, он посмотрел ей в глаза. В них отражались языки пламени. Он видел в них не жалость, а безграничное уважение и любовь. Он медленно наклонился и поцеловал её. Поцелуй был сначала нежным, благодарным, но быстро перерос в нечто более глубокое и страстное. Это был поцелуй двух воинов, двух душ, нашедших друг в друге убежище и силу.

Он подхватил её на руки, и она обвила его ногами за талию, не прерывая поцелуя. Он отнёс её к широкой кровати с балдахином и осторожно опустил на мягкие покрывала.

– Сегодня я не хочу быть воином, – прошептал он ей в губы. – Я не хочу быть мстителем. Я просто хочу быть с тобой.

– Я здесь, Гарри, – ответила она, её пальцы скользнули по его щеке, стирая невидимую слезу. – Я всегда буду здесь.

В эту ночь, в сердце вражеской цитадели, под сводами замка, который был его проклятием, Гарри обрёл покой. Любовь Токи была его щитом от призраков прошлого. Она была его силой, его смыслом. И когда он занимался с ней любовью, он черпал в ней решимость, чтобы встретить завтрашний день.

Завтра начнётся война. Его личная война. И он был к ней готов. Он покажет этому миру, этому замку, этим людям, что сталь его души, закалённая в страданиях и отточенная любовью, острее любой волшебной палочки. И что кровь Поттеров, которую они так превозносили, ничего не стоит по сравнению с волей Блейзера, которому нечего терять и который пришёл забрать всё.