Вечеринка и секс

Санкт-Петербург всегда славился своей двойственностью: парадные фасады скрывали гнилые подворотни, а ледяной гранит набережных соседствовал с уютным теплом кофеен. Алексей Горбунов Александрович был живым воплощением этого города. Днем он — гордость университета, будущий обладатель красного диплома, юноша с безупречными манерами. Его светло-желтые, крашеные волосы всегда аккуратно уложены, а белая рубашка, хоть и расстегнутая на две верхние пуговицы, казалась символом академической свободы, а не распущенности.

Но когда солнце скрывалось за горизонтом, «отличник Леша» превращался в нечто иное.

Вечеринка в главном холле университета была безалкогольной — администрация строго следила за безопасностью, но это не мешало атмосфере быть наэлектризованной. В центре внимания, как и всегда, был Горбунов. Он стоял, прислонившись к колонне, и лениво улыбался, демонстрируя аккуратные брекеты. Его фигура «песочные часы», подчеркнутая узкими коричневыми брюками, притягивала взгляды не хуже магнита.

Михаил Борисович Филиппов чувствовал себя здесь лишним. В свои двадцать четыре года, будучи выпускником этого же заведения и ныне действующим сотрудником полиции, он пришел сюда с официальным визитом — прочитать лекцию о правопорядке. Но официальная часть закончилась, и теперь он, поправив очки в тонкой черной оправе, наблюдал за тем, что творилось в зале.

Михаил был невысоким, всего сто семьдесят сантиметров, но его широкие плечи и развитая грудь, обтянутые строгим джемпером, выдавали в нем человека, привыкшего к физическим нагрузкам. Он смотрел, как к Алексею подходят парни и девушки. Один из старшекурсников, не таясь, положил руку Леше на талию, притягивая к себе, а другой бесстыдно сжал его ягодицу.

Михаил почувствовал, как к щекам приливает жар. Он отвел взгляд, поправляя обручальное кольцо на пальце, но через секунду снова посмотрел на Горбунова. Тот не сопротивлялся. Наоборот, Леша чуть выгнул спину, подставляясь под ласки, и что-то шептал, слегка шепелявя из-за брекетов, что придавало его голосу странное, порочное очарование.

Алексей заметил пристальный взгляд «копа». Он знал, кто такой Михаил Филиппов. Строгий, принципиальный, женатый. Идеальная мишень для лиса, который привык получать всё, что захочет.

– Тебе не кажется, что здесь слишком душно для представителя закона? – Голос Алексея раздался совсем рядом.

Михаил вздрогнул. Он не заметил, как парень отделился от толпы обожателей и подошел к нему. Вблизи Горбунов выглядел еще более вызывающе: татуировка на тыльной стороне ладони и пальцах подергивалась, когда он перебирал края своего черного галстука.

– Здесь нормальная температура, Горбунов, – сухо ответил Михаил, стараясь смотреть Алексею прямо в карие глаза, а не на его губы. – А вот твое поведение вызывает вопросы. Ты в курсе, что это общественное место?

Алексей тихо рассмеялся, и этот звук был похож на шелест шелка.

– Ой, бросьте, Михаил Борисович. Вы же не в участке. И я не нарушаю закон. Я просто... общительный.

Он сделал шаг ближе, вторгаясь в личное пространство полицейского. От Алексея пахло дорогим парфюмом и чем-то сладким, почти приторным. Серёжка со стразом в его левом ухе блеснула в свете диско-шара.

– Твоя «общительность» граничит с чем-то другим, – Михаил нахмурился, чувствуя, как внутри нарастает странное беспокойство. – Я слышал о тебе слухи. Родители и декан закрывают глаза на твои ночные похождения, пока у тебя высшие баллы. Но ты играешь с огнем.

– Я люблю огонь, – прошептал Алексей, склонив голову набок. – А вы, кажется, очень хотите меня арестовать. Или хотя бы обыскать?

Он вызывающе выставил вперед бедро, демонстрируя изгиб своего тела. Михаил почувствовал, как во рту пересохло. Этот мальчишка, который был младше его всего на пять лет, вел себя так, будто владел всем этим миром.

– Не дерзи мне, – Михаил постарался придать голосу твердость. – Иди к своим друзьям, пока я не решил, что твое поведение нарушает моральный облик студента.

– А если я не хочу к ним? – Алексей протянул руку и кончиками пальцев, покрытых татуировками, коснулся плеча Михаила. – Вы такой напряженный. Работа в полиции, верная жена дома... Скучно, наверное?

Михаил перехватил его руку. Хватка у полицейского была железной, но Алексей даже не поморщился. Он лишь шире улыбнулся, его карие глаза азартно блестели.

– Ты переходишь границы, парень, – прорычал Михаил, чувствуя, как его собственное тело предает его, реагируя на близость этого «лиса».

– Границы созданы для того, чтобы их нарушать, – Алексей чуть подался вперед, так что их лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. – У меня есть одно место... недалеко отсюда. Там тише, чем здесь. И там я могу показать вам, почему меня называют лучшим учеником не только в химии.

Михаил должен был оттолкнуть его. Должен был прочитать лекцию о морали и уйти к своей машине, чтобы вернуться в тихую квартиру к жене. Но вместо этого он посмотрел на губы Алексея, на блестящие брекеты и почувствовал, как его принципы рассыпаются, словно карточный домик.

– Ты понимаешь, что я могу сломать тебе жизнь одним рапортом? – тихо спросил Михаил, не отпуская его руку.

– А я могу сделать твою жизнь намного интереснее, чем любой рапорт, – парировал Алексей. – Ну так что, офицер? Рискнете?

Алексей мягко высвободил руку и, не оборачиваясь, направился к выходу из холла, покачивая бедрами так, что у любого свидетеля перехватило бы дыхание. Он знал, что Михаил пойдет за ним. Такие, как Филиппов, всегда поддаются искушению, особенно если оно выглядит так невинно и порочно одновременно.

Михаил простоял на месте около минуты, борясь с собой. Его голубые глаза за стеклами очков метались по залу, ища оправдание тому, что он собирался сделать. Не найдя его, он выругался сквозь зубы и быстрым шагом направился к выходу, вслед за желтоволосым дьяволом в белой рубашке.

На улице было прохладно. Питерский ветер пробирал до костей, но Алексею, казалось, было все равно. Он ждал у арки, прикуривая тонкую сигарету.

– Я думал, вы более решительный, – заметил он, выпуская дым.

– Заткнись, Горбунов, – Михаил подошел вплотную, загоняя парня в тень арки. – Если кто-то узнает...

– Никто не узнает, – Алексей выбросил сигарету и обвил шею Михаила руками, притягиваясь ближе. – Я умею хранить секреты. Это часть моей работы.

– Это не работа, это падение, – выдохнул Михаил, но его руки уже сами собой легли на узкую талию студента.

– Тогда падай вместе со мной, – прошептал Алексей, и в этот раз в его голосе не было дерзости, только обещание чего-то, чего Михаил никогда не пробовал в своей упорядоченной, правильной жизни.

Когда их губы встретились, Михаил понял, что этот вечер изменит всё. Горбунов не просто оказывал «услуги» — он был мастером искушения, который знал каждую слабую точку человеческой души. И Михаил, со всей своей силой, мышцами и значком в кармане, оказался совершенно безоружен перед этим девятнадцатилетним отличником.

– Пойдем, – Алексей отстранился, тяжело дыша. – Моя машина за углом. Там нас никто не увидит.

Михаил молча кивнул, следуя за ним. Он еще не знал, что эта игра в «копа и преступника» затянет его в омут, из которого нет возврата, а Алексей Горбунов станет его самым сладким и самым опасным грехом.

В ту ночь в Петербурге стало на одну тайну больше. И пока город спал, отличник с красным дипломом продолжал оттачивать свои умения, доказывая, что даже у самых светлых душ есть свои черти, которые иногда носят черные галстуки и кеды.