Том

В общежитии The Boyz сегодня было шумно. Эрик, вооружившись блокнотом, увлеченно что-то чертил, пока Сону, развалившись на диване, лениво подбрасывал в воздух мандарин.

– Говорю тебе, Хенджэ-хён сделает ход первым, – Сону ловко поймал фрукт и прищурился. – Он слишком уверен в себе, чтобы тянуть кота за хвост. Видел, как он вчера на тренировке приобнял Джуёна за плечи и что-то шептал ему на ухо? Джуён аж покраснел.

– Джуён-хён краснеет, даже когда ему просто «привет» говорят, он же наивный как ребенок, – фыркнул Эрик, делая пометку. – Ставлю свои новые кроссовки, что Джуён признается первым. Он хоть и молчит, но если решится – это будет как гром среди ясного неба. Они же идеальная пара! «Бермудский треугольник» без Ёнхуна-хёна превращается в «Сладкую парочку нации».

Хенджэ, проходящий мимо кухни с протеиновым коктейлем в руке, услышал свои имена и широко улыбнулся. Его спортивное телосложение и широкие плечи всегда создавали образ грозного атлета, но стоило ему открыть рот, как все понимали: перед ними большой, шумный и невероятно добрый «мишка».

– Эй, мелочь! – крикнул Хенджэ, картинно поигрывая бицепсом. – Хватит распоряжаться моей личной жизнью. Хотя признаю, Джуён-и сегодня был чертовски хорош в центре. Я сам чуть не влюбился.

Все засмеялись. В этой светлой, наполненной шутками гостиной всё казалось прозрачным и понятным. Хенджэ был ярким солнцем, Джуён – его верной, немного задумчивой тенью, которая на сцене превращалась в дерзкого хищника. Фанаты сходили с ума, мемберы строили теории, и только один человек стоял в дверном проеме, оставаясь незамеченным.

Ёнхун наблюдал за этой сценой с привычным выражением холодного безразличия на лице. Его называли «Ледяным принцем» за точеную челюсть и пронзительный взгляд, но внутри у него сейчас всё сжималось от какой-то странной, горькой иронии.

– Пойду посплю, – коротко бросил он, разворачиваясь.

– Опять наш принц не в духе, – пробормотал Эрик, но быстро переключился обратно на спор с Сону.

Ёнхун зашел в свою комнату и, не зажигая света, сел на кровать. Тишина давила на уши. Ему хотелось крикнуть, что всё, что они видят – лишь поверхность воды, под которой скрываются темные, глубокие течения.

Дверь тихо скрипнула спустя десять минут. Ёнхун даже не обернулся, он узнал этот шаг. Мягкий, почти кошачий.

Джуён проскользнул в комнату и закрыл дверь на щелчок. В темноте его глаза казались еще темнее, в них отражался слабый свет уличных фонарей Сеула. Он подошел к Ёнхуну и просто положил руки ему на плечи.

– Они опять говорят про тебя и Хенджэ, – голос Ёнхуна прозвучал надтреснуто.

– Пусть говорят, – Джуён наклонился, утыкаясь носом в шею старшего. – Ты же знаешь, что это ничего не значит.

– Не значит? – Ёнхун резко развернулся, сбрасывая руки Джуёна. – Ты на сцене смотришь на него так, будто он твой единственный ориентир. А потом приходишь сюда, в темноту, ко мне. Тебе не кажется, что это... грязно?

Джуён замер. Он всегда был спокойным, умел слушать и поглощать чужие эмоции, как губка. Но сейчас внутри него что-то дрогнуло. Он сделал шаг вперед, сокращая расстояние до минимума.

– Мы договорились, Ёнхун-а. Дружба с привилегиями. Никаких обязательств, никакой драмы. Разве не ты это предложил?

Ёнхун почувствовал, как к горлу подступает комок. Он был вспыльчивым, и эта его «ледяная» оболочка трескалась каждый раз, когда дело касалось Джуёна. За маской принца скрывался ранимый парень, который мог расплакаться над грустным фильмом, а сейчас готов был разрыдаться от того, как сильно он запутался.

– Да, я предложил, – прошептал Ёнхун, чувствуя, как Джуён обхватывает его лицо ладонями. – Потому что это был единственный способ удержать тебя рядом, не разрушая группу. Но я не железный.

– Тише... – Джуён прижался своим лбом к его лбу. – Просто замолчи.

Их поцелуй не был нежным. Это было столкновение двух стихий, попытка доказать друг другу, что они всё еще здесь, в этой реальности, а не в том шоу, которое они разыгрывают перед камерами. Джуён, который на людях казался наивным и мягким, здесь, за закрытыми дверями, проявлял ту самую дерзость, которую фанаты видели только в его танцах. Он доминировал, он брал, он требовал.

Ёнхун отвечал с отчаянием. Его руки запутались в волосах Джуёна, он притягивал его ближе, будто пытаясь слиться в одно целое. Каждое прикосновение обжигало. Это не было просто физикой. Это была зависимость, от которой у обоих кружилась голова.

Они опустились на кровать, не разрывая контакта. Одежда мешала, она казалась лишним слоем лжи, который нужно было содрать.

– Ты мой, – выдохнул Джуён в губы Ёнхуна, и в этом голосе не было ни капли той веселости, которую он демонстрировал мемберам. Это был собственнический, глубокий рык.

– Тогда почему... почему никто об этом не знает? – Ёнхун всхлипнул, его глаза увлажнились. Его чувствительная натура всегда брала верх в такие моменты. – Хенджэ... он такой яркий. Он подходит тебе больше.

Джуён остановился и посмотрел Ёнхуну прямо в глаза. В этот момент он выглядел как настоящий черный кот – загадочный, опасный и бесконечно преданный своему дому.

– Хенджэ – мой друг. Он громкий, он веселый, с ним легко. Но он не знает, как звучит твое дыхание, когда ты засыпаешь. Он не знает, что ты любишь, когда тебе гладят спину, когда ты расстроен. Он видит маску «принца», а я вижу тебя. Настоящего.

Джуён коснулся губами слезинки на щеке Ёнхуна.

– Это не просто «привилегии», Ёнхун-а. Мы оба знаем это. Просто мы слишком трусливы, чтобы назвать это правильным словом.

– Любовь? – слово повисло в воздухе, тяжелое и пугающее.

Ёнхун закрыл глаза, позволяя Джуёну снова увлечь его в омут ощущений. В ту ночь они не просто занимались любовью. Они пытались вылечить друг друга от одиночества, которое испытываешь, находясь в толпе.

На следующее утро в гостиной всё было по-прежнему.

– О, Джуён-и! – Хенджэ подскочил к нему и по-медвежьи обхватил за шею. – Ты видел, что пишут в Твиттере? Нас уже прозвали «солнечным дуэтом». Давай сегодня после тренировки сходим за рамёном?

Джуён улыбнулся своей открытой, немного застенчивой улыбкой.

– Конечно, хён. Я только «за».

Эрик подмигнул Сону:

– Смотри, они уже свидания планируют. Кроссовки почти мои.

Ёнхун вышел из кухни с чашкой кофе. Он выглядел безупречно: идеальная укладка, холодный взгляд, прямая спина. Настоящий принц.

– Доброе утро, – коротко бросил он, даже не взглянув на Джуёна.

– О, Ёнхун-хён проснулся! – Хенджэ весело помахал ему рукой. – Будешь с нами рамён?

– Нет, у меня дела, – отрезал Ёнхун, направляясь к выходу.

Только Джуён заметил, как на мгновение дрогнули пальцы Ёнхуна, сжимающие чашку. И только Ёнхун почувствовал на себе мимолетный, тяжелый взгляд Джуёна, в котором читалось обещание повторить всё следующей ночью.

Они были мастерами маскировки. Они играли свои роли так хорошо, что даже самые близкие друзья верили в их отстраненность друг от друга.

Хенджэ был уверен в себе. Он громко смеялся, обнимал Джуёна и искренне верил, что они – лучшая команда. Его доброе сердце не знало подозрительности. Он был тем самым «мишкой», который согревал всех своим теплом, не замечая, что в тени, прямо за его спиной, разворачивается совсем другая история.

Днем Джуён был «черным котом», который ластился к Хенджэ под прицелом камер, вызывая восторженные крики фанатов и новые ставки Эрика и Сону. Но когда гасли софиты и общежитие погружалось в сон, «кот» возвращался к своему истинному хозяину.

Сидя в танцевальном зале поздно вечером, Джуён наблюдал за своим отражением в зеркале. Он тяжело дышал после очередной репетиции. В дверях появился Ёнхун. Он принес бутылку воды и полотенце.

– Ты перетруждаешься, – тихо сказал Ёнхун, подходя ближе.

– Нужно быть идеальным, – ответил Джуён, принимая воду. – Чтобы никто не задавал лишних вопросов.

Ёнхун сел рядом на пол, касаясь своим плечом плеча Джуёна. В пустом зале, залитом холодным светом ламп, им не нужно было притворяться.

– Хенджэ сегодня спросил меня, почему я такой колючий в последнее время, – Ёнхун опустил голову на колени. – Он сказал, что я должен больше общаться с тобой, потому что ты «хороший слушатель».

Джуён усмехнулся, горько и коротко.

– Он прав. Я очень хороший слушатель. Особенно когда ты шепчешь мое имя по ночам.

Ёнхун вспыхнул, его холодная маска на мгновение соскользнула, обнажая смущение.

– Заткнись, Ли Джуён.

– Видишь? Опять ты злишься, – Джуён мягко притянул его к себе, обнимая за талию. – Мы оба погрязли в этом, хён. Это не дружба. Друзья не сходят с ума от ревности, когда видят другого в чужих объятиях, даже если это просто фансервис.

Ёнхун молчал долго. Он смотрел на их переплетенные тени на полу зала.

– Если мы признаемся... всё изменится. Эрик проиграет свои кроссовки, но мы можем потерять всё остальное.

– А сейчас у нас есть «всё»? – Джуён повернул его лицо к себе. – У нас есть только эти часы в темноте. Тебе этого достаточно?

Ёнхун посмотрел в глаза Джуёна – те самые глаза, которые на сцене метали молнии, а сейчас были полны такой ранимости, что сердце сжималось. Он понял, что Джуён, этот «наивный» парень, на самом деле всё это время держал в себе гораздо больше боли, чем он сам.

– Нет, – прошептал Ёнхун. – Мне недостаточно.

– Тогда давай перестанем называть это «привилегиями», – Джуён коснулся его губ коротким, почти невесомым поцелуем. – Давай назовем это правдой. Хотя бы для нас самих.

В ту ночь они ушли из зала вместе, сохраняя дистанцию в два шага, если кто-то встретится в коридоре. Но в их мыслях они уже давно не были порознь.

А на следующее утро Сону, просматривая новые фотографии с фансайна, толкнул Эрика локтем.

– Слушай, а ты не заметил?

– Что? – Эрик не оторвался от приставки.

– Джуён и Хенджэ... они выглядят как обычно. Но Ёнхун-хён... он сегодня какой-то другой. Он улыбается. По-настоящему. И Джуён на него смотрит... как-то странно.

Эрик наконец поднял глаза, проследив за взглядом Сону. В углу комнаты Ёнхун что-то рассказывал Джуёну, и тот смеялся – искренне, громко, открыто. Хенджэ стоял рядом, пытаясь вклиниться в разговор со своей обычной шумной грацией, но двое других будто находились в невидимом коконе.

– Да ну, бред, – отмахнулся Эрик, хотя в его голосе проскользнула неуверенность. – Джуён и Хенджэ – вот это канон. А Ёнхун просто в хорошем настроении.

Сону промолчал, продолжая наблюдать. Он был умным парнем и начинал понимать, что ставки в этой игре могут оказаться гораздо выше, чем пара кроссовок.

Тень начала рассеиваться, но свет, который она открывала, обещал быть ослепительным. И Джуён с Ёнхуном были готовы к этому. Вместе.