Гарри Инудзука

Воздух в синтоистском храме был густым от запаха сандалового дерева и старого, веками полированного кипариса. Гарри стоял, одетый в традиционное черное мужское кимоно монцуки хаори хакама, украшенное пятью гербами клана Инудзука. Он чувствовал себя немного неловко в этой формальной одежде, но взгляд на женщину, стоявшую рядом с ним, заставлял все неудобства исчезнуть.

Хасуки Комаи была воплощением красоты и изящества в своем белоснежном свадебном кимоно сиромуку. Ее волосы были собраны в сложную прическу, украшенную цветами и гребнями, а лицо, под тонким слоем белой пудры, казалось фарфоровым. Но Гарри видел не куклу, а свою Хасуки. Ту самую, что первой увидела в нем не сломленного сироту, а человека, достойного любви. Ее глаза, обычно полные решимости и тепла, сегодня светились тихим, почти благоговейным счастьем.

Напротив них, в первом ряду, сидела его новая семья. Ромио Инудзука, его названый брат, с трудом сдерживал широкую улыбку, то и дело подмигивая Гарри. Рядом с ним сидел старший брат, Айру, чье лицо, обычно непроницаемое и строгое, сегодня было необычайно мягким. Он с одобрением смотрел на Гарри, и этот взгляд стоил больше любых слов. Глава клана, их отец Сюна Инудзука, сидел с прямой спиной, воплощая собой достоинство и силу. Именно он спас Гарри из ада у Дурслей, увидел в изможденном мальчике нечто большее и без колебаний принял в семью.

Гарри мельком подумал о другой семье. О Джеймсе, Лили и Годрике. О тех, кто выбросил его, как сломанную игрушку. Они считали, что забрали у него все — его магию, его наследие, его имя. Они ошибались. Они не смогли забрать его дух. И здесь, в Японии, в окружении людей, которые полюбили его не за шрам на лбу или пророчество, а за то, кто он есть, он обрел гораздо больше, чем когда-либо имел.

Священник-каннуси монотонно читал молитвы, проводя ритуал. Настало время для церемонии сан-сан-кудо, обмена чашами с саке. Гарри и Хасуки по очереди сделали по три глотка из трех чаш разного размера, символически скрепляя свой союз. Когда ритуал был завершен, священник объявил их мужем и женой.

Ромио не выдержал и вскочил с места, громко аплодируя. Его примеру последовали остальные, и тихий, торжественный храм наполнился звуками радости. Гарри повернулся к Хасуки, своей жене.

– Теперь ты Гарри Инудзука, — прошептала она, ее глаза сияли от слез счастья.

– А ты — Хасуки Инудзука, — ответил он, осторожно касаясь ее щеки. – И это единственное имя, которое для меня что-либо значит.

Вечерний банкет прошел в главном доме поместья Инудзука. Смех, поздравления, тосты за здоровье молодых — все это было похоже на сон. Гарри, который провел детство в чулане под лестницей, слушая, как смеются другие, теперь был в центре всеобщего внимания и любви. Он пил саке с Ромио, выслушивал серьезные наставления от Айру и принимал благословение от Сюны-самы.

Он чувствовал себя цельным. Завершенным. Боль прошлого никуда не делась, она осталась шрамами на его душе, но теперь рядом была та, кто могла поцеловать эти шрамы и сделать боль терпимой.

Когда гости начали расходиться, Ромио подошел к Гарри и хлопнул его по плечу.

– Ну что, братец, готов? – подмигнул он с озорной ухмылкой.

– Ромио! – шикнула на него стоявшая рядом Джульетта Персия, его тайная возлюбленная, которая тоже была на празднике под видом «дальней родственницы».

Гарри лишь усмехнулся.

– Спасибо тебе, Ромио. За все.

– Ерунда, — отмахнулся тот, становясь серьезным. – Ты мой брат. Твое счастье — мое счастье. А теперь иди. Хасуки-сан ждет.

Их комнаты были подготовлены с особой тщательностью. Футон был расстелен на татами, в углу курились благовония, а через открытые сёдзи в комнату проникал лунный свет и аромат цветущей сакуры из сада. Хасуки уже сняла тяжелое свадебное кимоно и переоделась в легкую юкату. Она сидела на веранде, глядя на луну.

Гарри подошел и сел рядом, обнимая ее за плечи.

– Ты счастлива? – тихо спросил он.

Она прижалась к нему, положив голову ему на плечо.

– Больше, чем когда-либо могла представить. А ты? Ты не жалеешь?

Гарри на мгновение задумался. Жалеет ли он? О магическом мире, который едва знал? О родителях, которые предали его? О брате, который жил его жизнью?

– Я жалею только о годах, проведенных вдали от тебя и этой семьи, — честно ответил он. – Все остальное... это был просто путь сюда. К тебе.

Он повернул ее лицо к себе и поцеловал. Поцелуй был нежным, полным невысказанных обещаний и благодарности. Он был тихим признанием в том, что все страдания стоили этого момента.

– Я люблю тебя, Хасуки.

– Я люблю тебя, Гарри.

Они вернулись в комнату. Лунный свет рисовал серебряные узоры на полу. Гарри помог ей развязать пояс юкаты. Ткань соскользнула с ее плеч, открывая гладкую кожу. В ее глазах не было страха или смущения, только любовь и полное доверие.

Это было не похоже на то, чего от него хотели Поттеры. Для них он был лишь инструментом, племенным жеребцом, который должен был спасти их вымирающий род. Они хотели использовать его тело для продолжения своей драгоценной линии. Но здесь, с Хасуки, это было нечто совершенно иное. Это был акт единения двух душ, высшее проявление любви и близости.

Его руки исследовали ее тело с нежностью и трепетом, на которые он только был способен. Он целовал каждый шрамик, оставшийся от ее тренировок с катаной, каждую родинку. Она отвечала ему с такой же страстью, ее прикосновения были бальзамом для его израненной души.

Когда они наконец стали одним целым, Гарри почувствовал, как последние цепи, связывавшие его с прошлым, с грохотом рвутся и рассыпаются в пыль. В этот момент не было ни Годрика, ни Джеймса, ни Лили. Не было ни чулана, ни голода, ни боли. Были только он и Хасуки. Муж и жена. Две половины одного целого. Пламя их очага, зажженное этой ночью, было достаточно ярким, чтобы разогнать любую тьму.

Лежа в объятиях друг друга после, они молчали. Слова были не нужны. Гарри гладил ее по волосам, вдыхая их цветочный аромат. Впервые в жизни он чувствовал себя в полной безопасности. Он был дома.

---

Прошла неделя. Жизнь вошла в мирное, счастливое русло. Гарри начал помогать Сюне-саме в управлении делами клана, демонстрируя неожиданную хватку и острый ум, закаленный годами выживания. Хасуки, как и прежде, была старостой их общежития, но теперь каждый вечер она возвращалась домой, к своему мужу.

Однажды вечером, когда они ужинали всей семьей, слуга доложил о неожиданном госте.

– Сюна-сама, там какой-то иностранец. Старик в странной одежде. Он говорит, что ему нужно срочно поговорить с Гарри-самой. Называет себя Альбусом Дамблдором.

При звуке этого имени вилка выпала из руки Гарри и со звоном ударилась о тарелку. Все взгляды обратились к нему. Его лицо стало жестким, как камень. Весь покой и счастье последних дней испарились, сменившись ледяной яростью.

– Я не хочу его видеть, — отрезал он.

– Гарри, — мягко сказал Сюна Инудзука. – Иногда, чтобы победить демонов, нужно встретиться с ними лицом к лицу. Мы будем рядом.

Гарри глубоко вздохнул, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Он посмотрел на Хасуки, на Ромио, на Айру. В их глазах была непоколебимая поддержка.

– Хорошо, — кивнул он. – Проводите его в гостевой павильон. Я приду.

– Мы пойдем с тобой, — твердо сказал Ромио. Айру молча кивнул, поднимаясь из-за стола.

Дамблдор ждал их, стоя посреди комнаты и с любопытством разглядывая свитки с каллиграфией на стенах. Он был одет в нелепую фиолетовую мантию, расшитую звездами, которая выглядела совершенно чужеродно в строгом японском интерьере. Его длинная седая борода была заправлена за пояс, а глаза-бусинки за стеклами очков-половинок смотрели с привычным добродушным прищуром. Но Гарри знал, что за этой маской скрывается холодный расчетливый манипулятор.

– Гарри, мой мальчик! – воскликнул он, простирая руки для объятий. – Как я рад тебя видеть! Ты так вырос, так возмужал.

Гарри не сдвинулся с места.

– Мое имя — Гарри Инудзука, — холодно произнес он. – И я не ваш «мальчик». Что вам нужно, Дамблдор?

Дамблдор опустил руки, его улыбка стала чуть менее уверенной. Он окинул взглядом Ромио и Айру, стоявших по обе стороны от Гарри, как два телохранителя.

– Я пришел с вестью, которая касается твоей семьи, Гарри. Твоей настоящей семьи.

– У меня нет другой семьи, кроме той, что стоит сейчас рядом со мной, — отрезал Гарри.

– Ах, юношеский максимализм, — вздохнул Дамблдор, покачав головой. – Послушай, Гарри. Произошла трагедия. Твой брат, Годрик... он выполнил свой долг. Он победил Волдеморта.

– Я в курсе, — безразлично бросил Гарри. – Новостные совы долетают и до Японии. Какое это имеет ко мне отношение?

– Перед своей окончательной гибелью, Темный Лорд успел наложить на Годрика страшное проклятие, — Дамблдор понизил голос, делая его трагическим. – Проклятие бесплодия. Род Поттеров... он на грани исчезновения.

Гарри молчал, но в его глазах вспыхнул опасный огонек. Он ждал.

– Твои родители, Джеймс и Лили, они убиты горем, — продолжал старик. – Они потеряли одного сына... метафорически, и теперь они боятся потерять наследие всей своей жизни. Они умоляют тебя вернуться.

– Вернуться? – Гарри рассмеялся. Это был сухой, лишенный веселья смех. – Вернуться зачем? Чтобы я, как племенной бык, оплодотворил какую-нибудь чистокровную ведьму и спас их драгоценную фамилию? Этого они хотят?

Дамблдор поморщился.

– Ты слишком все упрощаешь, Гарри. Речь идет о долге. О наследии. Ты Поттер по крови.

– Эта кровь ничего для меня не значит! – голос Гарри загремел, наполнившись сталью. – Где был ваш «долг», когда меня морили голодом в чулане? Где было «наследие», когда у меня, ребенка, вырвали мою магию и отдали этому избалованному ублюдку Годрику? Где были Джеймс и Лили, когда их сын страдал от побоев и унижений у маглов, которых они так презирали? Где были вы, Дамблдор?!

Старик отступил на шаг под напором этой ярости.

– Я... я думал, что так будет лучше. Что у Дурслей ты будешь в безопасности...

– В безопасности?! – взревел Гарри. – Вы оставили меня на растерзание монстрам, чтобы потом прийти и говорить о долге? Вы — главный монстр, Дамблдор! Вы, со своим «великим благом», ломаете чужие жизни, как спички!

– Гарри, успокойся, пожалуйста. Мы можем все обсудить...

– Мы все уже обсудили! – перебил его Гарри. – Мой ответ — нет. Категорическое и окончательное нет. У меня есть жена, которую я люблю. У меня есть семья, которая меня ценит. У меня есть жизнь, которую я построил сам, без вашей проклятой магии и интриг. Передайте Джеймсу и Лили Поттер, что их род может хоть сгнить в земле. Я не вернусь. Никогда. А теперь убирайтесь из моего дома.

– Боюсь, это невозможно, мой мальчик, — тон Дамблдора изменился. Исчезла дедушкина доброта, остался лишь холодный металл. – Ситуация слишком серьезна. Если ты не пойдешь по-хорошему...

Он начал вытаскивать из рукава свою бузинную палочку.

– Угрожаете мне? В моем доме? – прошипел Гарри.

– Это для твоего же блага, — наставительно сказал Дамблдор. – Ты еще слишком молод, чтобы понять...

Ромио и Айру шагнули вперед, заслоняя Гарри.

– Мы советуем вам уйти, старик, — ледяным тоном произнес Айру.

Дамблдор лишь усмехнулся.

– Двое магловских юнцов не остановят меня. Я заберу Гарри, с ним или без его согласия. Импедимента!

Заклинание было нацелено не на братьев, а на самого Гарри. Дамблдор хотел обездвижить его и аппарировать. Он был величайшим волшебником своего времени, и он был уверен в своей скорости и силе.

Но Гарри был быстрее.

В тот момент, когда Дамблдор выкрикнул заклинание, Гарри сделал неуловимое движение рукой. Он не тянулся за несуществующей палочкой. Из специальной кобуры, скрытой под кимоно на поясе, он выхватил черный матовый пистолет — Глок-19. Подарок от отца на совершеннолетие. «Надеюсь, он тебе никогда не понадобится, — сказал тогда Сюна. — Но лучше, чтобы он был».

Мир для Гарри замедлился. Он видел, как с кончика бузинной палочки срывается сгусток света. Он видел самодовольное выражение на лице Дамблдора, уверенного в своей победе. Он видел удивление в глазах Ромио и Айру.

Он нажал на спусковой крючок.

Сухой щелчок предохранителя и оглушительный, чужеродный для этого мира грохот выстрела слились в одно. Пуля, магловский кусок свинца, летела намного быстрее любого заклинания.

Дамблдор так и застыл с вытянутой рукой. Его глаза расширились от недоумения. Он посмотрел на свою грудь, где на фиолетовой мантии расплывалось быстрорастущее темное пятно. Потом он поднял взгляд на Гарри. В его глазах не было понимания, только шок и вопрос: «Как?». Он, Альбус Персиваль Вулфрик Брайан Дамблдор, победитель Гриндевальда, величайший маг, был повержен куском металла, запущенным мальчишкой-сквибом. Какая ирония.

Он качнулся и рухнул на татами, как подкошенное дерево. Бузинная палочка выпала из его ослабевшей руки и со стуком откатилась в сторону.

В павильоне воцарилась мертвая тишина, нарушаемая лишь запахом пороха и тихим шелестом листьев за окном.

Ромио и Айру смотрели то на бездыханное тело на полу, то на Гарри, который все еще стоял с дымящимся пистолетом в руке. Его лицо было лишено всякого выражения.

Первой в комнату ворвалась Хасуки. Она, должно быть, услышала выстрел. Увидев сцену, она ахнула, прикрыв рот рукой. Но потом ее взгляд встретился со взглядом Гарри. Она подошла к нему, не обращая внимания на труп, и осторожно взяла его за руку, в которой он сжимал оружие.

– Гарри... – прошептала она.

Он медленно опустил пистолет. Его плечи поникли, как будто с них сняли непосильный груз.

– Он не оставил мне выбора, — тихо сказал Гарри, глядя не на тело, а в глаза своей жены. – Он хотел забрать меня. Разрушить все, что мы построили. Я не мог позволить ему.

– Мы знаем, — твердо сказал Айру, подходя и кладя руку ему на плечо. – Ты защищал свою семью. Наш дом.

Ромио подошел с другой стороны.

– Черт, братец... Я не знал, что ты так умеешь. Но я рад, что ты на нашей стороне.

В павильон вошел Сюна Инудзука. Он окинул взглядом сцену — тело, пистолет, своих сыновей, сплотившихся вокруг Гарри. На его лице не было ни удивления, ни ужаса. Только суровая решимость.

– Он сам выбрал свою судьбу, — произнес он, глядя на мертвого Дамблдора. – Он пришел в наш дом с угрозами и заплатил за это. Айру, Ромио, избавьтесь от тела. Никто и никогда не должен узнать, что он был здесь.

Братья молча кивнули и принялись за дело.

Сюна подошел к Гарри.

– Ты поступил правильно, сын мой. Ты защитил свое пламя. Свой очаг. Иногда за свободу приходится платить высокую цену. И ты заплатил ее, не дрогнув. Я горжусь тобой.

Гарри посмотрел на свои руки. Руки убийцы. Но он не чувствовал раскаяния. Только холодное, ледяное спокойствие. Он убил Альбуса Дамблдора. Он убил свое прошлое. Он оборвал последнюю нить, связывавшую его с миром, который его отверг.

Хасуки обняла его крепче.

– Все кончено, — прошептала она ему в ухо. – Теперь все действительно кончено. Ты свободен.

Гарри закрыл глаза, вдыхая ее запах. Она была права. Он убил не человека. Он убил призрака, который преследовал его всю жизнь.

Цена свободы была высока. Но пламя его нового очага, его новой жизни, стоило того. И он будет защищать это пламя до последнего вздоха, чего бы это ему ни стоило. Он больше не Гарри Поттер, мальчик-жертва. Он — Гарри Инудзука, муж, брат, сын. И хозяин своей собственной судьбы.