Притворная любовь Поттера

Тишина в комнате была густой и тяжелой, как влажный бархат. Она давила на уши, заставляя сердце биться медленнее. В воздухе, пропитанном тонким ароматом сандала и цветущей сакуры за окном, висело невысказанное напряжение. Три фигуры, одетые в странные, громоздкие мантии, выглядели в традиционном японском интерьере с татами на полу и сёдзи вместо стен до смешного неуместно. Словно персонажи из забытой сказки, случайно забредшие в реальный мир.

Напротив них, на шёлковых подушках дзабутон, сидел молодой человек. Его поза была воплощением спокойствия и контроля. Идеально скроенный тёмный костюм, белоснежная рубашка без галстука, расстёгнутая на верхнюю пуговицу. Чёрные, как вороново крыло, волосы были аккуратно уложены, а в зелёных глазах, лишённых юношеской наивности, плескался холодный, как сталь катаны, блеск. Рядом с ним, словно тень, сидела девушка с короткими светлыми волосами и пронзительными голубыми глазами. Её руки спокойно лежали на коленях, но вся её фигура была натянута, как струна, готовая в любой момент сорваться в смертоносном движении.

Это был Хаято Ичиджо, некогда известный как Гарри Поттер. А рядом с ним — Сэйширо Цугуми, его невеста и самый преданный телохранитель.

— Гарри... сынок... — голос Лили Поттер дрогнул, разбивая гнетущую тишину. Она сделала шаг вперёд, протягивая руку, её лицо, некогда красивое, было изрезано морщинами беспокойства. — Пожалуйста, выслушай нас.

Джеймс Поттер, стоявший рядом с женой, выглядел не лучше. Его обычная самодовольная ухмылка исчезла, уступив место отчаянной мольбе. За их спинами маячил третий — высокий, широкоплечий юноша с точной копией лица Джеймса и такими же растрёпанными волосами. Годрик Поттер, «Мальчик-Который-Выжил», герой магического мира, смотрел на своего брата с плохо скрываемым презрением и толикой зависти.

Хаято медленно поднял взгляд, и Лили замерла, словно наткнувшись на невидимую стену.

— Моё имя — Хаято Ичиджо, — его голос был ровным и лишённым всяких эмоций. — Имя, данное мне при рождении, вы сожгли вместе с моим детством. У вас нет сына по имени Гарри.

— Не говори так! — воскликнул Джеймс, его отчаяние начало сменяться привычным раздражением. — Мы — твоя семья! Твоя кровь! Мы совершили ошибку, признаю! Но сейчас речь идёт о будущем всего рода Поттеров!

Хаято криво усмехнулся. Усмешка получилась хищной, совершенно не похожей на ту, что могла бы принадлежать забитому мальчику из чулана под лестницей.

— Моего рода? — переспросил он, чуть наклонив голову. — Забавно слышать это от человека, который лично провёл ритуал, чтобы лишить меня магии и передать её своему «избранному» сыну. Вы помните тот день, Лили? Джеймс?

Он видел, как они вздрогнули. Конечно, помнили. Как могли они забыть? Ему было пять. Годрику — шесть. Они отвели его в подвал на площади Гриммо, начертили на полу круг, усеянный рунами, от которых веяло древней, тёмной силой. Он помнил боль — не физическую, а глубинную, рвущую душу, словно из него вытягивали саму суть его естества. Он видел, как золотистые нити его магии, его силы, перетекают в тело Годрика, который стоял в центре другого круга, сияя от восторга.

— Мы хотели как лучше! — выкрикнула Лили, в её глазах блеснули слёзы. — Годрик был Избранным! Ему нужна была вся возможная сила, чтобы победить Того-Кого-Нельзя-Называть! А у тебя... у тебя магии было совсем немного...

— Ложь, — отрезал Хаято. — У меня её было больше. Именно поэтому вы и испугались. Испугались, что пророчество могло ошибиться. Что героем мог стать не ваш любимчик, а «запасной» сын. И вы решили исправить эту «ошибку». Вы искалечили меня, сделали сквибом, а потом, когда я стал бесполезен, отдали Дурслям. Как сломанную игрушку.

Он перевёл взгляд на Годрика.

— Ну что, герой? Помогла тебе моя сила? Ты победил своего Тёмного Лорда?

Годрик нахмурился, его лицо исказила злоба.

— Победил! — рявкнул он. — В отличие от некоторых, я выполнил свой долг!

— Да неужели? — в голосе Хаято прорезался яд. — А что же тогда вы здесь делаете? Приползли на другой конец света, в мой дом, и унижаетесь. Что-то пошло не так в твоей сказке, братец?

Джеймс опустил голову.

— Волан-де-Морт... перед смертью он наложил на Годрика проклятие, — прохрипел он. — Проклятие бесплодия. Род Поттеров... он прервётся на Годрике.

Наступила пауза. Хаято смотрел на них, и в его глазах не было ни сочувствия, ни злорадства. Лишь холодное, отстранённое любопытство патологоанатома, изучающего мёртвую ткань.

— И? — спросил он наконец.

— Нам нужен наследник, — выпалила Лили, её голос звенел от отчаяния. — Ты... ты всё ещё Поттер по крови. Мы можем провести ритуал восстановления... вернуть тебе часть магии... Ты должен вернуться, Гарри! Жениться на чистокровной волшебнице, продолжить наш род! Это твой долг!

Хаято медленно, почти лениво, поднялся на ноги. Сэйширо поднялась вместе с ним, её рука легла на его плечо — жест поддержки и предупреждения для незваных гостей.

— Долг? — он рассмеялся. Тихий, лишённый веселья смех, от которого у Поттеров по спинам пробежал холодок. — Мой единственный долг — перед семьёй, которая нашла меня, умирающего от голода и побоев на улицах Токио. Перед отцом, Иссеем Ичиджо, который дал мне своё имя и своё уважение. Перед братом, Раку, который научил меня снова доверять. И перед ней.

Он повернулся к Сэйширо и мягко взял её руку. На её пальце сверкнуло простое платиновое кольцо.

— Это Сэйширо Цугуми. Моя невеста. Моя будущая жена. Женщина, которую я люблю. И если у нас будут дети, они будут носить имя Ичиджо. Они будут расти в любви и заботе, а не в тени «избранного» брата. Они никогда не узнают, что такое холодный чулан и голод.

— Якудза?! — Годрик не выдержал. — Ты променял благородный род Поттеров на семью бандитов? Ты связался с этой... этой девчонкой-головорезом? Да ты с ума сошёл!

В тот же миг Сэйширо оказалась перед ним. Её движение было таким быстрым, что глаз едва успел его уловить. В её руке, словно из воздуха, появился пистолет, и холодное дуло упёрлось Годрику точно в переносицу. Герой магического мира замер, его лицо побелело от шока. Он чувствовал ледяной металл на своей коже, и вся его магическая сила была в этот момент абсолютно бесполезна.

— Ещё одно слово о Хаято или его семье, — прошипела Цугуми, и её голубые глаза превратились в две льдинки, — и твоя геройская голова украсит стену в додзё. Понял?

Годрик судорожно сглотнул и медленно кивнул.

Хаято подошёл к ним. Он остановился перед своими бывшими родителями.

— Я хочу, чтобы вы поняли одну простую вещь, — сказал он тихо, но его голос резал, как скальпель. — Для меня вы умерли в тот день, когда оставили меня у Дурслей. Человек, которого вы знали как Гарри Поттера, мёртв. Его убили вы. Своим пренебрежением, своей жестокостью, своим эгоизмом. А теперь убирайтесь из моего дома. И никогда больше не возвращайтесь.

Он повернулся к ним спиной, давая понять, что разговор окончен. Это был жест окончательного, бесповоротного разрыва.

В дверях появился Клод, высокий блондин и один из самых доверенных людей клана Сюэй-Гуми. Он молча указал Поттерам на выход. Джеймс хотел что-то сказать, но, встретившись с ледяным взглядом Клода и вспомнив о пистолете у головы сына, лишь сжал кулаки и поплёлся к выходу. Лили зарыдала в голос, но её слёзы не производили на Хаято никакого впечатления. Годрик, бледный и униженный, бросил на брата взгляд, полный ненависти, и последовал за родителями.

Когда звук их шагов затих, Сэйширо убрала пистолет и подошла к Хаято. Она молча обняла его со спины, положив подбородок ему на плечо.

— Всё в порядке? — спросила она тихо.

Он накрыл её руки своими. Напряжение медленно покидало его тело.

— Теперь да, — ответил он, поворачиваясь к ней. Он заглянул в её глаза и увидел в них весь мир. Свой мир. — Теперь всё окончательно в порядке. Они больше не часть моей жизни. Никогда не будут.

— Хорошо, — просто сказала она. — Потому что твоя жизнь — здесь. Со мной. С нами.

Он улыбнулся — на этот раз по-настоящему, тепло и искренне.

— Ты права. И я думаю, нам не стоит больше откладывать.

---

Свадьба была тихой и традиционной, как они и хотели. Никаких пышных торжеств, только самые близкие. Церемония проходила в старом синтоистском храме, укрытом в тени вековых криптомерий. Хаято был одет в чёрное формальное кимоно с гербом клана Ичиджо — монтсуки хаори хакама. Сэйширо в белоснежном свадебном наряде сиромуку, с высокой причёской, украшенной гребнями канзаси, выглядела как сошедшая со старинной гравюры богиня.

Под монотонное пение священника-каннуси они совершили обряд сан-сан-кудо — трижды отпили саке из трёх чашечек разного размера, скрепляя свой союз перед богами и предками. Когда Хаято смотрел на Сэйширо, он видел не «Чёрного Тигра», грозного бойца клана, а свою женщину — сильную, преданную, бесконечно любимую. Он видел в её глазах ответное чувство, и это было важнее всех пророчеств и магических родословных мира.

Их первая брачная ночь прошла не в роскошном отеле, а в их собственном доме, который они обустроили на территории поместья Ичиджо. Комната была наполнена тишиной и лунным светом, пробивавшимся сквозь бумагу сёдзи.

Сэйширо, уже переодевшаяся в лёгкую юкату, сидела на футоне, расчёсывая свои короткие волосы. Хаято подошёл и сел рядом, забирая у неё гребень. Он медленно провёл им по её волосам, наслаждаясь тишиной и близостью.

— Я никогда не думал, что у меня будет это, — сказал он тихо. — Семья. Дом. Любовь. Я думал, что обречён на одиночество.

Сэйширо повернулась к нему, её ладонь легла ему на щёку.

— Ты не один, Хаято, — прошептала она. — И никогда больше не будешь. Я обещаю.

Он наклонился и поцеловал её. Поцелуй был нежным, полным невысказанных слов и обещаний. Он перерос в нечто большее — в страсть, которая тлела между ними с самого начала их знакомства. Это была не отчаянная попытка продолжить род, как того хотели Поттеры. Это был акт любви, единения двух душ, нашедших друг в друге спасение и пристанище.

Одежда слетела на пол. Их тела сплелись в лунном свете. Каждое прикосновение было откровением, каждый вздох — клятвой. В эту ночь Хаято Ичиджо, бывший Гарри Поттер, окончательно похоронил своё прошлое. Он не был больше ни «мальчиком-из-чулана», ни братом «мальчика-который-выжил». Он был мужчиной, который обрёл своё счастье. Мужем Сэйширо Цугуми. Частью клана Ичиджо.

Он нашёл свой дом. И он был готов защищать его любой ценой.

---

Прошло несколько недель. Жизнь вошла в спокойное, счастливое русло. Дни Хаято были наполнены делами клана — он оказался на удивление способным в ведении финансов и переговорах, его холодный ум и умение читать людей, отточенные годами выживания, сослужили ему хорошую службу. Вечера он проводил с Сэйширо. Они вместе ужинали, тренировались в додзё или просто сидели на энгаве, глядя на сад камней.

Он почти забыл о визите Поттеров, вытеснив его в самый дальний уголок сознания, как дурной сон. Но старый мир не собирался так просто его отпускать.

Однажды поздним вечером, когда они с Сэйширо уже собирались спать, воздух в саду за окном внезапно треснул, словно раскололся фарфор. Хаято мгновенно напрягся. Этот звук он не слышал много лет, но никогда бы не забыл. Звук аппарации.

Он жестом приказал Сэйширо оставаться на месте, а сам бесшумно подошёл к сёдзи и чуть сдвинул створку.

В центре сада камней, под светом бумажного фонаря, стоял высокий старик в лиловой мантии, расшитой звёздами. Длинная седая борода была заправлена за пояс, а с кривого носа свисали очки-половинки. В его голубых глазах, несмотря на добрую улыбку, мерцал знакомый расчётливый огонёк. Альбус Дамблдор.

— Гарри, мой мальчик, — его голос прозвучал мягко, но отчётливо разнёсся в ночной тишине. — Я знаю, что ты здесь. Нам нужно поговорить.

Хаято почувствовал, как внутри поднимается ледяная ярость. Этот человек. Архитектор его страданий. Тот, кто оставил его у Дурслей, зная, что его там ждёт. Тот, кто годами наблюдал со стороны, дёргая за ниточки ради своего «Высшего Блага».

— Уходите, Дамблдор, — голос Хаято был твёрд, как гранит. — Вам здесь не рады.

— Боюсь, это слишком важно, чтобы просто уйти, — вздохнул директор Хогвартса, делая шаг к дому. — Речь идёт о стабильности нашего мира. Твоя семья... они в отчаянии. Я пришёл, чтобы убедить тебя поступить правильно. Вернуться.

Хаято молча отошёл от окна и направился к комоду. Сэйширо вопросительно посмотрела на него. Он лишь качнул головой, открыл потайное отделение и достал оттуда то, что всегда держал наготове на крайний случай. Чёрный, воронёный Heckler & Koch USP. Подарок Клода. Надёжный и эффективный. Маггловский.

— Гарри, не будь упрямцем, — продолжал Дамблдор, подходя всё ближе к веранде. — Я понимаю твою обиду, но есть вещи поважнее личных чувств. Долг, наследие...

Хаято вышел на энгаву. В его руке был пистолет. Дамблдор остановился, его улыбка слегка померкла. Он с любопытством посмотрел на тёмный предмет в руке своего бывшего ученика.

— Любопытная маггловская вещица, — заметил он. — Но давай не будем отвлекаться...

— Вы так и не поняли, старик, — перебил его Хаято. — Вы всё ещё думаете, что можете манипулировать мной. Что можете прийти сюда и рассказывать мне о долге. Вы, который оставил младенца на пороге у монстров.

— Это было необходимо для твоей защиты! Кровная магия...

— Хватит, — голос Хаято стал смертельно тихим. — Я устал от вашей лжи. От вашего «Высшего Блага», за которое всегда платят другие. Вы пришли в мой дом. Вы угрожаете моей семье. Вы хотите снова затащить меня в свой мир, который не принёс мне ничего, кроме боли. Я не позволю.

Глаза Дамблдора перестали мерцать. В них появилось что-то похожее на разочарование и стальную решимость. Он начал поднимать руку, в которой, несомненно, была зажата Бузинная палочка.

— Боюсь, у тебя нет выбора, мой мальчик.

Но он не успел.

Грохот выстрела разорвал ночную тишину. Он был оглушительным, грубым, чужеродным в этом мире тихих садов и древних традиций.

Величайший волшебник современности удивлённо охнул. В центре его расшитой звёздами мантии расплылось тёмное пятно. Он посмотрел на Хаято с недоумением, словно не мог поверить в реальность происходящего. В его глазах не было понимания. Только шок от того, что его, Альбуса Дамблдора, победила не тёмная магия, не древнее проклятие, а простая, грубая маггловская технология.

Он медленно осел на гравий сада, роняя свою легендарную палочку. Последний вздох сорвался с его губ. И всё стихло.

Хаято стоял на веранде, пистолет в его руке ещё дымился. Он не чувствовал ни раскаяния, ни триумфа. Только холодное удовлетворение. Он убрал последнюю нить, связывавшую его со старым миром. Он защитил свой новый дом.

Сзади подошла Сэйширо и положила руку ему на плечо. Она видела всё.

— Теперь всё кончено? — спросила она.

Хаято опустил пистолет и посмотрел на неё. В его зелёных глазах отражалась решимость человека, который нашёл своё место и будет защищать его до конца.

— Да, — сказал он. — Теперь всё кончено.

Он защищал свой дом. Свою семью. Своё имя, высеченное на стали. И никто больше не посмеет ему помешать.