Гений милеардер плейбой филонтроп

---

В гостиной Четвертого Хокаге повисла напряженная тишина, нарушаемая лишь тихим гудением телевизора и мерным потрескиванием печати фуин, наложенной на него Орочимару. Вся элита Конохи, от легендарных Саннинов до глав великих кланов, затаив дыхание, уставилась на экран. Только что они обсуждали Наруто — ленивого, бесталанного сына героя деревни, мальчика без капли чакры, который, казалось, был разочарованием для всех. А теперь… теперь они смотрели на нечто совершенно иное.

Орочимару с легкой, змеиной ухмылкой нажал кнопку «Play» на пульте.

Изображение ожило. Камера, словно взгляд случайного прохожего, показала ослепительно яркий фасад самого дорогого казино в Конохе — исполинского здания из стекла и хрома, переливающегося неоновыми огнями. Из вращающихся дверей вышел молодой человек. На нем были дорогие брюки, простая белая майка и небрежно накинутый на плечи пиджак. Но внимание приковывали две детали: растрепанная копна угольно-черных волос, до смешного напоминающая прическу Какаши, и гладкая золотая маска, полностью скрывающая лицо. Голубые прорези для глаз в маске мягко светились.

– Это еще кто? – первым нарушил тишину Обито, с недоумением косясь на Какаши. – Какаши, у тебя есть тайный брат-близнец, о котором мы не знаем? Прическа один в один, только цвет другой.

Какаши лишь пожал плечами, его единственный видимый глаз сузился.

– Понятия не имею. Но одет он явно не как шиноби.

Рядом с человеком в маске шел парень постарше, лет пятнадцати, в строгом костюме. Они быстро двинулись вправо, явно пытаясь уйти от внезапно нахлынувшей толпы репортеров.

– Мистер Старк! Дони Старк! Пару слов для «Коноха Таймс»! – кричали журналисты, протягивая микрофоны.

– Старк? – Фугаку Учиха нахмурился, его взгляд стал жестким и аналитическим. – Дони Старк… основатель «Старк Индастриз»? Тот самый гений-затворник, которого никто никогда не видел без маски?

– Именно, – подтвердил Орочимару, не отрывая взгляда от экрана. Его глаза горели нездоровым любопытством. – Главный поставщик оружия и технологий для Конохи. И, как видите, совсем еще юноша.

Кушина ахнула, прижав ладонь ко рту.

– Но… но почему мы смотрим на него? Ты же сказал, что покажешь нам Наруто!

Минато положил руку ей на плечо, его лицо было напряженным. Он тоже не понимал связи, но интуиция Хокаге подсказывала, что все не так просто.

На экране Старк и его спутник подошли к невероятно дорогой машине — черному «Бугатти Вейрон» с открытым верхом. Путь им преградила настойчивая репортерша. Старк жестом указал своему спутнику садиться в машину, а сам повернулся к ней.

– Вас называют Да Винчи нашего времени. Что скажете на это? – спросила она.

Человек в маске фыркнул. Голос, искаженный маской, звучал молодо, дерзко и до боли знакомо.

– Это бред. Я рисовать не умею.

Джирайя хмыкнул.

– А парень с юмором. И с какой самоуверенностью держится…

– А как насчет «Торговца Смертью»?

При этих словах в комнате похолодало. Кушина вздрогнула, Минато сжал кулаки. Сакумо Хатаке, Белый Клык Конохи, посуровел. Они все пользовались продукцией «Старк Индастриз» — от улучшенных сплавов для кунаев до систем связи. Но слышать это прозвище вслух было неприятно.

– Неплохо, – ответил Старк на экране. – Звучит броско. Хотя мне больше нравится «парень из Бруклина».

– Мы в Берлине, – поправила репортерша.

И тут Старк шагнул ближе, его светящиеся глаза, казалось, заглядывали прямо в душу журналистке.

– Этот мир далек от совершенства. Но я вам клянусь: если однажды оружие больше не понадобится для борьбы за мир, я лично буду лепить кирпичики для детских больниц.

Тишина в гостиной стала оглушительной.

– Он… он это серьезно? – прошептала Рин, глядя на Обито.

– Это… сильное заявление, – медленно произнес Итачи, его мудрый не по годам взгляд был прикован к экрану. – Он признает ужас своего ремесла, но видит в нем необходимость.

– Или это просто красивая фраза для прессы, – скептически заметила Цунаде, скрестив руки на груди. – Политики постоянно говорят подобные вещи.

– Репетировали? – с ехидцей спросила репортерша на экране.

Старк усмехнулся, и эта усмешка, даже сквозь маску, сочилась самодовольством.

– Каждый вечер. У зеркала. Перед сном.

С этими словами он бесцеремонно оттолкнул женщину, протиснулся мимо ослепляющих вспышек фотокамер, сел за руль и с ревом мотора сорвался с места.

– Какой наглец! – не выдержал Обито, но в его голосе слышалось невольное восхищение. – Отбрил ее, как будто всю жизнь только этим и занимался.

Машина мчалась по ночным улицам футуристической Конохи. И тут человек за рулем сделал то, от чего у всех в комнате перехватило дыхание. Он снял маску.

Время остановилось.

На экране был Наруто.

Не тот Наруто с аккуратно зализанными назад волосами и вежливой улыбкой, которого они знали. Это был другой Наруто. Его светлые волосы были растрепаны и падали на лоб, точь-в-точь как у черноволосого «Старка». На красивом, почти ангельском лице застыло выражение усталой уверенности. В его голубых глазах плескался интеллект, опыт и цинизм, которых не могло быть у двенадцатилетнего мальчика.

– На…ру…то?.. – выдохнула Кушина, хватаясь за сердце. Ее лицо побелело.

Минато вскочил на ноги, опрокинув чашку с чаем. Он смотрел на экран, не веря своим глазам. Его сын. Его «ленивый», «бездарный» сын, над которым он втайне сокрушался… был Дони Старком. Миллиардером. Оружейным бароном. Гением.

Менма, сидевший в углу, застыл с открытым ртом. Его брат-неудачник, которого он презирал и считал позором семьи… этот человек на экране не имел с тем образом ничего общего. Это был кто-то могущественный, опасный и невероятно крутой.

– Я… я не понимаю… – пробормотал Фугаку, в шоке глядя на Минато. – Твой сын… он…

– Чувак, как ты терпишь такое внимание? – спросил на экране спутник Наруто.

Наруто вздохнул, и этот вздох был полон вселенской усталости.

– Слушай, Роуди, – ответил он. – Когда я планировал основать свою компанию, я задумывался о последствиях. И был к ним готов.

– Он… он основал «Старк Индастриз»? – голос Шисуи дрогнул. – Но ведь компании уже несколько лет! Ему тогда было… девять? Десять?

– Это невозможно, – прошептал Сакумо. – Ребенок не может создать такую корпорацию.

– А ты реально, если мир не будет требовать оружия, будешь лепить кирпичики для больниц? – снова спросил Роуди.

– Ну а почему бы и нет? – пожал плечами Наруто. – Раз поклялся — значит, сделаю. Хотя в то, что миру не понадобится оружие, я очень сильно сомневаюсь.

– Какая горькая правда из уст ребенка, – тихо сказала Микото, с тревогой глядя на Кушину.

– Слушай, видеть тебя с обложки журналов с маской — это одно, – продолжал Роуди. – И совсем другое — видеть вживую, без маски. Хотя я и знал о твоей личности.

Наруто кивнул.

– Слушай, тебе всего двенадцать лет. По закону ты не можешь водить машину.

И тут Наруто рассмеялся. Это был не его обычный добродушный смех. Это был издевательский, полный превосходства хохот.

– Роуди, я тебя умоляю, – сказал он с насмешкой. – Я этот закон столько раз нарушил… Да и не только этот. По примерным подсчетам, я натворил лет на семьсот колонии строгого режима.

Минато пошатнулся и рухнул обратно на диван. Семьсот лет. Его сын, его двенадцатилетний сын, только что признался в преступлениях на семь веков тюрьмы.

– Ты… ты… ты серийный убийца?! – заикаясь, спросил Роуди на экране, его лицо побелело от ужаса.

В комнате воцарилась мертвая тишина. Все, затаив дыхание, ждали ответа.

Наруто снова рассмеялся, на этот раз громче.

– Какой убийца? Хотя… в какой-то сфере, да. Ну смотри, в основном у меня крупные преступления связаны с бумагами и правами. Пойми, в этом мире не может существовать ребенок двенадцати лет, владеющий компанией по производству оружия на триллионы долларов, который к тому же анонимный. Я плевал практически на все законы, связанные с бюрократией. Взломы баз данных, подделка документов, финансовые махинации, промышленный шпионаж… С точки зрения закона, я — монстр.

– О, слава Ками, – выдохнул Роуди.

– Фух, – выдохнули одновременно Обито и Джирайя, а потом переглянулись.

– Он не убийца, – с облегчением прошептала Рин.

– Он хуже, – ледяным тоном произнес Фугаку. – Он тот, кто держит руку на пульсе мировой политики. Он влияет на целые страны. И он — двенадцатилетний мальчишка с непомерным эго. Это в тысячу раз опаснее.

– А я уж подумал… – сказал Роуди.

И в этот момент Наруто резко вдавил педаль газа в пол. Машина взревела, стрелка спидометра метнулась к отметке «200 км/ч».

– Знаешь… а она была прекрасна! – закричал Наруто с безумным блеском в глазах. – А она меня бросила!

Он убрал руки с руля и нацепил маску.

– СТАРК, ТЫ ЧЕГО?! – завопил Роуди, в панике вцепившись в сиденье.

– Я ТАК ЕЕ ЛЮБИЛ! – завыл Наруто. Скорость подскочила до 250 км/ч.

– КУШИНА! – закричал Минато, инстинктивно пытаясь закрыть жене глаза.

Кушина сама закричала, в ее глазах стоял ужас. Рин и Микото вскрикнули. Цунаде выругалась так, что покраснел бы и портовый грузчик.

– ОН ЖЕ РАЗОБЬЕТСЯ! – кричал Обито.

– НЕ ДЕЛАЙ ЭТОГО! – уже рыдая, молил Роуди на экране.

Наруто резко развернулся к нему, в руке у него откуда-то появился фотоаппарат-полароид.

– Скажи «сыр»!

Щелчок. Из фотоаппарата вылезла карточка. Наруто убрал камеру, снова взялся за руль и сбросил скорость до нормальной.

– Я попер, покажу ей. Она не поверит, что ты такая плакса.

Роуди, весь в слезах и соплях, смотрел на него с ненавистью.

– Т-так это все… неправда? – проскрипел он.

Наруто снял маску, на его лице играла самая самодовольная ухмылка в мире.

– Ну конечно. Ты забыл? Я актер на одном уровне с Леонардо Ди Каприо. И вообще, у нас машина на интуитивном управлении, идиот.

Они подъехали к воротам гигантского особняка. Изображение замерло, а потом экран погас.

---

В гостиной Хокаге стояла такая тишина, что было слышно, как бьются сердца. Десятки глаз были устремлены на черный экран, словно пытаясь заставить его снова показать этот немыслимый, безумный мир их Наруто.

Первой не выдержала Кушина. Она медленно повернулась к Минато, ее лицо было мокрым от слез — слез страха, облегчения и полного, абсолютного недоумения.

– Минато… что… что это было?

Минато молчал. Он, Желтая Молния Конохи, Четвертый Хокаге, гений, способный принимать решения за доли секунды, был полностью парализован. Его мозг отказывался обрабатывать полученную информацию.

– Орочимару-сан, – его голос был хриплым, едва слышным. – Это… это не какая-то сложная иллюзия? Техника клана Курама?

Орочимару медленно покачал головой, его золотистые глаза блестели.

– Нет, Хокаге-доно. Это кристально чистая правда. Шар настроился на чакру вашего сына. Вернее, на ее полное отсутствие, что само по себе уникальный маркер. Все, что вы видели, — это его реальность. Прямо сейчас.

– Но… как? – Джирайя, обычно такой громкий и уверенный, выглядел потерянным. Он провел рукой по своим седым волосам. – «Старк Индастриз»… триллионы… оружие… маска… Он же… он же ребенок! Мой крестник! Я учил его ходить!

– Похоже, пока вы учили его ходить, он учился взламывать мировые финансовые системы, – язвительно бросила Цунаде, но в ее голосе не было злобы, только шок. – Семьсот лет колонии… Он что, и впрямь на такое натворил?

– Он сам сказал, – вступил в разговор Фугаку, уже немного пришедший в себя. Его лицо было мрачнее тучи. – Бюрократия. Права. Это не те преступления, о которых думаем мы, шиноби. Это мир денег, влияния и власти, скрытой за бумагами. И наш… и сын Хокаге в этом мире — король. «Торговец Смертью». Ками-сама…

– Но он сказал, что будет лепить кирпичики! – воскликнула Кушина, отчаянно цепляясь за эту фразу, как за спасательный круг. – В глубине души он хороший! Он не хочет этого!

– Он также сказал, что сомневается, что такой мир когда-либо наступит, – тихо возразил Итачи. Он единственный, казалось, пытался анализировать, а не просто реагировать. – Он прагматик до мозга костей. Он видит мир таким, какой он есть, и действует соответственно. Эта маска, эта двойная жизнь… это защитный механизм.

– Защитный механизм?! – взорвался Обито. – Да он издевался над этим парнем! Довел его до слез ради шутки! Гнал на скорости 250 километров в час без рук! Это не защита, это чистое безумие и эгоизм! Хотя, должен признать, – он не сдержал кривой ухмылки, – это было… эпично.

– Обито! – шикнула на него Рин. – Человеку могло стать плохо! Да и они могли разбиться!

– «Машина на интуитивном управлении», – процитировал Какаши, задумчиво глядя в одну точку. – Технологии «Старк Индастриз» опережают все, что мы знаем, на десятилетия. Возможно, это правда. Но сам факт, что он пошел на такой жестокий розыгрыш… Это говорит о многом. О его характере.

– О каком характере?! – Минато наконец взорвался. Он вскочил, его обычно спокойное лицо исказилось от бури эмоций. – Мы вообще ничего не знаем! Мы думали, наш сын — лентяй, который шляется по улицам, потому что ему нечем заняться! А он… он в это время строил корпоративную империю! Он владеет состоянием, которое превышает бюджет всей Страны Огня! Он вооружает нашу деревню! Он появляется на публике в дурацкой маске и с прической, как у Какаши!

Все инстинктивно посмотрели на Какаши, который лишь устало вздохнул.

– Не впутывайте меня в это.

– И все это время… – голос Минато дрогнул, и он снова сел, закрыв лицо руками. – Все это время он приходил домой, улыбался, говорил: «Добрый вечер, папа, мама». Был вежливым, добрым, культурным… Это все была ложь? Вся его жизнь с нами — это спектакль?

– Похоже на то, – тихо сказал Сакумо Хатаке. Его мудрые глаза были полны сочувствия к Минато. – И нужно задать главный вопрос: почему? Почему двенадцатилетний мальчик решил, что ему нужно скрывать от собственной семьи, что он — один из самых влиятельных людей в мире?

Этот вопрос повис в воздухе.

– Может, он боялся, что мы не поймем? – предположила Микото. – Что мы попытаемся его остановить?

– Остановить? – усмехнулся Джирайя. – Да как ты остановишь такую силу? Он не просто богат. Он умен. Чертовски умен. И непредсказуем. Вы видели его? Эта смесь детской непосредственности и холодного расчета… Он опасен.

– Он мой сын! – рыкнула Кушина, в ее глазах вспыхнул огонь Узумаки. – Он не опасен! Он просто… запутался! На него свалилось слишком много!

– Он сам на себя это взвалил, Кушина, – мягко возразила Цунаде. – И справляется, судя по всему, блестяще. Но какой ценой? Этот цинизм, эта игра на публику, это одиночество… Ни один ребенок не должен жить так.

– А его презрение к нам? – вдруг подал голос Менма. Все обернулись к нему. Он стоял, сжав кулаки, его лицо было бледным. – Я… я всегда считал его неудачником. А он… он, наверное, смотрел на меня, на всех нас, и смеялся. Мы тут в своей песочнице с кунаями играем, в Академии учимся… а он в это время миром правит. Для него мы, наверное, просто муравьи.

Слова Менмы больно ударили по всем присутствующим шиноби. Они, элита, сильнейшие воины… и их всех одним щелчком обвел вокруг пальца двенадцатилетний мальчишка без чакры. Мальчишка, который создал оружие, которое они теперь держат в руках.

– Мы должны с ним поговорить, – решительно сказал Минато, поднимая голову. В его глазах снова появилась твердость Хокаге.

– И что ты ему скажешь? – спросил Орочимару с нескрываемым интересом. – «Сынок, мы знаем, что ты тайный миллиардер, плейбой, гений и филантроп. Не мог бы ты перестать пугать маму и водить машину по правилам?»

– Я скажу ему, что мы его семья! – отрезал Минато. – Что ему не нужно прятаться за маской! Что мы любим его, кем бы он ни был — ленивым мальчишкой или «Торговцем Смертью»!

– А ты уверен, что он тебе поверит? – тихо спросил Итачи. – Человек, который построил такую сложную систему лжи, не сделал это от хорошей жизни. Он никому не доверяет. Возможно, даже этому Роуди. Он разыграл его, чтобы проверить реакцию. Он постоянно всех тестирует.

– И что же нам делать? – Кушина посмотрела на мужа с отчаянием и надеждой. – Просто делать вид, что мы ничего не знаем?

– Нет, – твердо сказал Фугаку. – Это уже не семейное дело. Это вопрос безопасности Конохи. Наш главный поставщик оружия — непредсказуемый двенадцатилетний мальчик, который держит Хокаге и весь совет за дураков. Мы должны понять его мотивы, его цели. Мы должны знать, на чьей он стороне.

– Он на стороне Конохи! – не сомневаясь, ответил Минато. – Он мой сын!

– Он сын, который лгал тебе каждый день своей жизни, – холодно парировал Фугаку.

В комнате снова воцарилось тяжелое молчание. Каждый думал об одном и том же. Образ доброго, немного ленивого Наруто рассыпался в прах. На его месте возникла фигура в золотой маске — гениальная, высокомерная, опасная и бесконечно одинокая. И никто из них не имел ни малейшего понятия, как теперь подойти к этому незнакомцу, который носил лицо их сына, брата, крестника и друга.

Вечер, начинавшийся с легкой болтовни за чаем, превратился в судьбоносное собрание, которое навсегда изменило их представление о мире и о мальчике по имени Наруто Узумаки. Или, как его теперь знал весь мир, — Дони Старке.