Джохан и Норт

Прошлое имело привычку возвращаться в самый неподходящий момент, пахнущее дорогим парфюмом Джохана и старым перегаром из того самого клуба, где всё началось. Норт помнил тот вечер в деталях, словно он был выжжен на сетчатке глаз. Тер, его лучший друг, тогда клялся, что «этот парень — просто знакомый, он подбросит тебя до дома». Норт, едва державшийся на ногах, не сообразил, что «подбросить» означало оказаться в роскошном особняке, где одно неловкое движение локтем стоило ему свободы. Ваза разлетелась на тысячи осколков, а цена в двести тысяч бат стала его персональным приговором.

Год отношений с Джоханом был похож на прогулку по минному полю, усыпанному лепестками роз. Богатство Джохана подавляло, его страсть обжигала, а потом случилась та беременность. И та пустота, которая пришла вместе с кровью на холодном кафеле ванной комнаты. Выкидыш разрушил то немногое, что удерживало Норта на плаву. Он сбежал, надеясь, что город поглотит его, сотрет его след.

Но у Джохана были длинные руки и бесконечное терпение хищника.

– Ты думал, я позволю тебе просто исчезнуть? – Голос Джохана прозвучал над самым ухом Норта, когда тот выходил из дешевой закусочной в спальном районе.

Норт не успел даже вскрикнуть. Мир перевернулся, когда его бесцеремонно перекинули через плечо, словно мешок с рисом. Джохан не слушал ни проклятий, ни мольбы. Он просто бросил его на заднее сиденье своего автомобиля и заблокировал двери.

Дома, в той самой квартире, которая когда-то была их общим раем и адом, всё повторилось. Страсть Джохана была сродни одержимости. Он брал Норта так, словно пытался впечатать свое имя под его кожу, заставить забыть всё, что произошло за год разлуки. Это была горячая, изнуряющая ночь, полная отчаяния и невысказанных обид.

Но когда наступило утро, и Джохан уснул с тяжелой рукой на талии Норта, депрессия, копившаяся месяцами, наконец прорвала плотину. Норт смотрел в потолок и видел только пустоту. Он чувствовал себя вещью, которую вернули на полку, сломанной игрушкой.

Тихо, стараясь не разбудить своего мучителя и возлюбленного, Норт проскользнул в ванную. Холодное лезвие бритвы показалось ему единственным выходом, единственным способом вернуть себе контроль над собственной жизнью. Вспышка боли, теплая вода в раковине, окрашивающаяся в ярко-алый цвет... и темнота.

Его спасли. Джохан нашел его вовремя, вызвал лучших врачей, превратил спальню в филиал частной клиники. Он не отходил от него ни на шаг, его глаза, обычно холодные и расчетливые, теперь светились пугающим блеском.

– Больше никогда, – шептал Джохан, сжимая забинтованные запястья Норта. – Ты принадлежишь мне. Живым или мертвым.

После этого выздоровление шло медленно, но физическое влечение между ними никуда не исчезло. Оно стало лишь острее, приправленное привкусом смерти и вины. Очередная бурная ночь оставила Норта опустошенным, но в его голове созрел план. Он больше не хотел бороться. Он хотел сдаться так, чтобы Джохан никогда не смог его отпустить.

Вечер опустился на город, окрашивая небо в цвета спелой сливы. Джохан стоял у панорамного окна, глядя на огни Бангкока. Он был напряжен, его плечи казались каменными под тонкой тканью рубашки.

Норт тихо вошел в комнату. На нем был шелковый халат, а под ним — то, что он купил втайне, используя одну из кредиток Джохана. Красный кружевной пенюар, вызывающий, почти непристойный, подчеркивающий бледность его кожи и хрупкость фигуры.

Он подошел к Джохану со спины, чувствуя исходящий от него жар.

– Джохан... – тихо позвал он.

Мужчина не обернулся, но его отражение в стекле замерло.

– Почему ты не в постели, Норт? Врачи говорили, тебе нужен отдых.

– Мне не нужен отдых, – Норт протянул руку и коснулся лопатки Джохана. – Мне нужен ты.

Он медленно развязал пояс халата. Ткань соскользнула с его плеч, шурша, упала на дорогой паркет. Норт остался лишь в красном кружеве, которое едва прикрывало наготу. Он прижался грудью к широкой спине Джохана, обнимая его за талию.

– Посмотри на меня, – прошептал Норт.

Джохан медленно обернулся. Его взгляд прошелся по телу Норта, задерживаясь на тонких лямках пенюара, на контрасте красного шелка и бинтов на запястьях, которые Норт уже не пытался прятать. Глаза Джохана потемнели, в них вспыхнуло опасное пламя.

– Ты понимаешь, что ты делаешь? – голос Джохана стал низким, вибрирующим от сдерживаемой страсти.

– Да, – Норт приподнялся на цыпочки, опаляя губы Джохана своим дыханием. – Я хочу, чтобы ты забыл обо всем. О вазе, о долге, о том, что я сделал с собой. Просто возьми меня.

Джохан не заставил себя ждать. Его руки, сильные и властные, подхватили Норта под бедра, прижимая к холодному стеклу окна. Красное кружево затрещало под его пальцами, когда он нетерпеливо рванул ткань в сторону.

– Ты сводишь меня с ума, – прорычал Джохан, впиваясь в его губы требовательным поцелуем.

Эта ночь была иной. В ней не было той ярости, что прежде, но была пугающая глубина. Каждое движение Джохана было наполнено собственническим инстинктом, а Норт отвечал ему с отчаянием человека, который нашел свой единственный причал в шторме. Они были как два безумца, танцующих на краю пропасти, и красный цвет пенюара казался символом той крови, что связывала их крепче любых клятв.

Несколько недель спустя Норт стоял в той же ванной, где когда-то пытался оборвать свою жизнь. В его руке был тест. Две полоски проявились почти мгновенно, четкие и неоспоримые.

Его сердце пропустило удар. Снова. Та же петля, тот же страх, та же надежда.

Он вышел в спальню, где Джохан застегивал запонки, готовясь к деловой встрече. Увидев лицо Норта, он замер.

– Что случилось? Тебе плохо? – Джохан мгновенно оказался рядом, его руки легли на плечи Норта.

Норт молча протянул ему пластиковую полоску.

Джохан долго смотрел на нее, и на мгновение его лицо стало абсолютно непроницаемым. Затем он поднял глаза на Норта, и в них читалось нечто такое, чего Норт никогда раньше не видел — смесь триумфа и нежности, граничащей с безумием.

– В этот раз, – тихо сказал Джохан, притягивая Норта к себе и кладя ладонь на его еще плоский живот, – я не позволю ничему случиться. Ты и этот ребенок... вы никуда не уйдете.

Норт закрыл глаза, прижимаясь к его груди. Он знал, что его жизнь больше не принадлежит ему, что он навсегда заперт в золотой клетке любви и одержимости Джохана. Но, слушая мерный стук сердца мужчины, он впервые за долгое время почувствовал, что, возможно, это именно то место, где он должен быть.

– Я знаю, Джохан, – прошептал он, чувствуя, как новая жизнь внутри него становится началом новой главы их бесконечной, болезненной и прекрасной истории. – В этот раз всё будет иначе.