Запрет страсти

Тишина библиотеки всегда казалась Т/И чем-то сакральным. В этом огромном зале с бесконечными рядами дубовых стеллажей время словно замедлялось, превращаясь в густой, тягучий мед. За высокими стрельчатыми окнами бушевала стихия: небо Сеула раскололось на тысячи водяных нитей, и тяжелые капли с силой разбивались о стекло, создавая монотонный, убаюкивающий шум.

Т/И поудобнее устроилась в глубоком кожаном кресле в самом дальнем углу читального зала. Перед ней лежала раскрытая книга по истории искусств, но мысли девушки были далеки от Ренессанса. Рядом стояла большая керамическая кружка с двойным карамельным макиато — тем самым «идеальным» напитком, который бариста в университетском кафе готовил специально для неё, добавляя чуть больше сиропа, чем положено. Сладкий аромат ванили и жареных зерен приятно щекотал ноздри, согревая изнутри.

Она знала, что засиделась. Знала, что город за пределами этих стен дышит тревогой. Последние две недели выпуски новостей пестрели заголовками о «Красивом Звере» — так пресса прозвала серийного убийцу, жертвами которого становились молодые девушки. Говорили, что он дьявольски привлекателен, и именно это становилось ловушкой: жертвы сами шли к нему навстречу, ослепленные обаянием и безупречной внешностью хищника. Полиция ввела комендантский час, настоятельно рекомендуя не покидать дома после заката.

Т/И вздохнула и пригубила остывающий кофе. Ей был двадцать один год, она была лучшей студенткой факультета, и её жизнь казалась расписанной по минутам. Парни из университета буквально не давали ей прохода: кто-то оставлял цветы на её парте, кто-то пытался «случайно» столкнуться в коридоре, надеясь на мимолетный взгляд её карих глаз. Но всё это внимание казалось ей пустым шумом. В глубине души она не верила, что с ней может случиться что-то плохое. Ужасы из телевизора казались далекой сказкой, не имеющей отношения к её спокойному миру.

– Ты всё ещё здесь, Т/И? – Раздался негромкий голос.

Девушка вздрогнула и обернулась. К ней подошел Чимин, её однокурсник и по совместительству помощник библиотекаря. Он выглядел обеспокоенным, поправляя свои очки в тонкой оправе.

– Уже почти десять. Библиотека закрывается через пятнадцать минут, а на улице льет как из ведра. Тебя кто-нибудь заберет?

– Привет, Чимин-и, – Т/И мягко улыбнулась, закрывая книгу. – Нет, я дойду сама. Тут всего пара кварталов до общежития.

– Ты с ума сошла? – Чимин понизил голос до шепота, оглядываясь на спящего в другом конце зала охранника. – Ты слышала новости? Очередное тело нашли сегодня утром в парке. Это совсем рядом. Пожалуйста, позвони кому-нибудь. Или давай я тебя провожу, как только сдам ключи?

– Не стоит, правда. Ты и так сегодня весь день на ногах, – она поднялась и потянулась, чувствуя, как затекли мышцы. – Я быстро добегу. Дождь смоет все следы, даже маньяк не захочет мокнуть в такую погоду.

Чимин покачал головой, но спорить не стал — он знал, насколько упрямой могла быть Т/И.

– Ладно, но будь осторожна. И... включи телефон, если он у тебя разряжен.

Т/И кивнула, накинула свой бежевый тренч и, подхватив сумку, направилась к выходу. Стоило ей переступить порог библиотеки, как ледяной ветер ударил в лицо, мгновенно вырывая остатки уютного тепла. Улицы были пугающе пусты. Фонари отбрасывали длинные, дрожащие тени на мокрый асфальт, а неоновые вывески закрытых магазинов расплывались в тумане.

Она ускорила шаг, прижимая сумку к груди. Звук её собственных каблуков казался слишком громким в этой мертвой тишине. Пройдя первый переулок, Т/И внезапно почувствовала странное покалывание в затылке — то самое инстинктивное чувство, когда на тебя смотрят.

Она обернулась. Никого. Только пустая дорога и танцующие под дождем листья.

– Просто паранойя, – прошептала она себе под нос, но сердце уже начало отбивать неровный ритм.

Когда она свернула в узкий проход между двумя высотками, чтобы срезать путь, свет единственного фонаря вдруг мигнул и погас. Т/И замерла. В темноте, всего в нескольких метрах от неё, послышался тихий, почти кошачий шаг.

– Кто здесь? – Её голос дрогнул.

Из тени медленно, с пугающей грацией вышел мужчина. Он не был похож на монстра. На нем была черная кожаная куртка, облегающая широкие, тренированные плечи, и простые джинсы. На вид ему было около двадцати четырех лет. Но когда он подошел ближе, и свет от далекой вывески упал на его лицо, у Т/И перехватило дыхание.

Он был до ужаса красив. Точеные скулы, прямой нос и темные, почти черные глаза, в которых отражался холодный блеск ночного города. Его черные волосы были мокрыми от дождя, несколько прядей прилипли ко лбу, придавая образу какую-то порочную невинность.

– Неудачная ночь для прогулок, не находишь? – Его голос был низким, бархатистым, с легкой хрипотцой, от которой по коже пробежал мороз.

– Я... я просто иду домой, – Т/И сделала шаг назад, но её спина уперлась в холодную кирпичную стену.

Незнакомец сократил расстояние в одно мгновение. Он не бежал — он просто оказался рядом, нависая над ней своей мощной фигурой. От него пахло дорогим парфюмом, дождем и чем-то металлическим, едва уловимым.

– Домой? – Он наклонил голову набок, разглядывая её лицо с пугающим любопытством, словно коллекционер редкую бабочку. – В такую погоду на улицах остаются только охотники и те, кто хочет быть пойманным. К какой категории относишься ты, Т/И?

Её имя, произнесенное его губами, прозвучало как приговор. Откуда он его знал?

– Откуда ты... – начала она, но он приложил указательный палец к её губам.

Кожа его была ледяной, но прикосновение обожгло. Т/И почувствовала, как страх, настоящий, парализующий страх, сковывает её конечности. Но вместе с ним пришло и странное, необъяснимое оцепенение. Он был слишком красив, чтобы быть реальностью. Его тело, скрытое курткой, излучало силу и скрытую угрозу.

– Меня зовут Чонгук, – представился он, и уголки его губ тронула едва заметная, хищная усмешка. – И я наблюдал за тобой в библиотеке. Ты очень красиво пьешь кофе. Так сосредоточенно, будто весь мир перестал существовать.

– Ты следил за мной? – Т/И попыталась оттолкнуть его, но её руки уперлись в его грудь — твердую, как скала. Под ладонями она почувствовала бешеный ритм его сердца. Или это было её собственное?

Чонгук перехватил её запястья одной рукой, сжимая их безболезненно, но железно. Другой рукой он медленно провел по её щеке, убирая мокрую прядь волос за ухо.

– Следил? Нет. Я любовался. Ты ведь привыкла к вниманию, верно? Все эти мальчики в университете... они смотрят на тебя как на картинку. Но они не видят того, что вижу я.

– И что же ты видишь? – Она сама не поняла, как этот вопрос сорвался с её губ. Страх внутри неё начал смешиваться с каким-то диким, запретным азартом.

Чонгук наклонился к самому её уху, обдавая кожу горячим дыханием.

– Я вижу твой страх. Он пахнет слаще любого макиато. Я вижу, как твоя кровь пульсирует под этой нежной кожей, – его пальцы переместились на её шею, слегка надавливая на сонную артерию. – Ты такая хрупкая, Т/И. Одно движение — и ты станешь вечностью.

Т/И задрожала, но не от холода. Она посмотрела ему прямо в глаза и увидела там бездну. В этот момент она поняла всё: и про пропавших девушек, и про «Красивого Зверя». Он не скрывался. Он стоял перед ней, наслаждаясь своей властью.

– Почему ты не делаешь этого? – прошептала она, чувствуя, как слеза скатывается по щеке.

Чонгук слизнул каплю с её кожи, и этот жест был настолько интимным и жутким одновременно, что у Т/И подкосились ноги. Он подхватил её за талию, прижимая к себе. Его свободная рука скользнула под тренч, очерчивая изгиб бедра.

– Потому что ты первая, кто не умоляет о пощаде, – его голос стал еще тише. – Ты смотришь на меня так, будто понимаешь. Это возбуждает больше, чем сама охота.

Внезапно в конце переулка послышался шум мотора и свет фар разрезал темноту. Это была патрульная машина. Чонгук не вздрогнул, не запаниковал. Он лишь на мгновение сильнее прижал Т/И к себе, так что она почувствовала пряжку его ремня и жесткие мышцы пресса.

– Тсс, – прошептал он, прикрывая её собой от света. – Если ты сейчас закричишь, они приедут. Но они не успеют. Я убью их раньше, чем они вытащат пистолеты. А потом мне придется закончить с тобой. Ты этого хочешь?

Т/И смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова. Разум кричал: «Беги! Зovi на помощь!», но тело словно предало её. Она видела в его глазах не только тьму, но и странное, болезненное одиночество хищника, который слишком долго был один.

Машина проехала мимо, не притормозив. Когда свет исчез, Чонгук отстранился, но не отпустил её руки.

– У тебя есть шанс, – сказал он, и в его глазах блеснуло что-то похожее на уважение. – Иди домой. Запри двери. И надейся, что завтра я выберу кого-то другого.

Он развернулся, чтобы уйти, но Т/И, сама не зная почему, схватила его за край куртки.

– Зачем ты это делаешь? Зачем убиваешь их?

Чонгук остановился. Он обернулся через плечо, и на его лице снова появилась та самая ангельская улыбка, от которой кровь стыла в жилах.

– Потому что мир слишком уродлив, Т/И. Я лишь забираю красоту до того, как она увянет.

С этими словами он растворился в тени так же быстро, как и появился. Т/И осталась стоять под проливным дождем, тяжело дыша. Её запястья горели от его хватки, а сердце колотилось так сильно, что казалось, оно вот-вот выпрыгнет из груди.

Она бежала до самого общежития, не оглядываясь. Влетев в свою комнату, она заперла дверь на все замки и прислонилась к ней спиной, сползая на пол. Её трясло. Она должна была позвонить в полицию. Должна была рассказать всё.

Но когда она подошла к зеркалу, чтобы умыться, она замерла. На её шее, там, где он касался её, расцветал едва заметный синяк в форме отпечатка пальца. И в глубине души, в самом темном её уголке, Т/И знала: она не расскажет. Потому что этот страх, эта ледяная страсть, которую он в ней пробудил, была самым живым чувством, которое она когда-либо испытывала.

На следующее утро весь университет гудел.

– Т/И, ты слышала? – Лиса, её подруга, подбежала к ней в холле, размахивая телефоном. – Вчера вечером, прямо за библиотекой! Еще одна! Но говорят, в этот раз он оставил записку.

Т/И почувствовала, как внутри всё похолодело.

– Записку?

– Да, – Лиса понизила голос. – Там было написано: «Она была недостаточно прекрасна, чтобы жить. Я ищу ту, что затмит солнце». Господи, у меня мурашки по коже. Ты в порядке? Ты какая-то бледная.

– Да... просто не выспалась, – Т/И отвела взгляд.

В этот момент двери университета распахнулись, и в холл вошел новый студент. Он был в простой белой футболке, подчеркивающей его рельефное тело, и с рюкзаком на одном плече. Девушки вокруг начали перешептываться, провожая его взглядами.

Он шел уверенно, и когда его путь пересекся с Т/И, он на секунду замедлил шаг.

– Доброе утро, – произнес Чонгук, проходя мимо.

Он даже не посмотрел на неё, но Т/И отчетливо почувствовала, как он намеренно задел её плечом. В его кармане блеснул край черной кожаной перчатки.

Мир вокруг продолжал суетиться, студенты смеялись, профессора спешили на лекции. И только Т/И знала, что зверь не просто бродит по городу. Он вошел в её жизнь, и теперь она — его главная добыча.

Вечером того же дня, когда она вернулась в свою комнату, на её кровати лежал подарок. Маленькая коробочка, перевязанная черной лентой. Внутри была дорогая подвеска в виде капли крови из рубина и записка, написанная каллиграфическим почерком:

«Кофе сегодня был слишком горьким без твоего взгляда. Увидимся в библиотеке. Не опаздывай».

Т/И сжала записку в руке. Страх никуда не ушел, но к нему примешалось нечто иное — опасная, разрушительная тяга к тому, кто мог оборвать её жизнь в любую секунду. Она знала, что это безумие. Знала, что должна бежать.

Но вместо этого она подошла к шкафу и начала выбирать платье для вечера. Самое красивое платье, которое у неё было. Хищник ждал свою жертву, но он не знал, что жертва уже начала играть в его игру.

Дождь за окном продолжал лить, смывая границы между добром и злом, между жизнью и смертью. В этом городе, залитом неоном и кровью, начиналась новая история. И цена участия в ней была слишком высока.

Т/И посмотрела в окно, где в отражении стекла на мгновение показался силуэт мужчины в черном. Он стоял на другой стороне улицы, глядя прямо в её окна. Чонгук поднял руку, касаясь губ в прощальном или приветственном жесте, и исчез в пелене дождя.

– Игра началась, Чон Чонгук, – прошептала она, надевая рубиновую подвеску.

Камень холодил кожу, напоминая о ледяных пальцах убийцы. Впереди была долгая ночь, и Т/И была готова встретить её лицом к лицу. Она больше не была просто студенткой. Она стала частью его мира, где красота и смерть шли рука об руку, а любовь была лишь другим названием для одержимости.