хх

В тронном зале клана Теней всегда пахло старой бумагой, дорогим вином и чем-то металлическим — запахом, который Джуён привык считать ароматом власти. Высокие своды скрывали потолок в густой мгле, а редкие факелы лишь подчеркивали холод, исходивший от каменных стен.

Джуён стоял по правую руку от Королевы, скрестив руки на груди. Его кожа казалась фарфоровой в неверном свете, а черные волосы были зачесаны назад, открывая резкие, словно высеченные из скалы черты лица. Он был Принцем этого клана не по праву рождения, а по праву силы. Ли Хэрин воспитала его в жестокости, выжигая из него человеческие слабости, пока внутри не остался лишь контролируемый огонь.

– Он пришел в себя? – Голос Хэрин разрезал тишину, подобно лезвию гильотины.

Она сидела на троне, перебирая пальцами тяжелые четки из черного агата. Её глаза, видевшие рассвет цивилизаций, были устремлены на тяжелые дубовые двери.

– Да, Моя Королева, – ответил Джуён, его голос был низким и ровным. – Но он отказывается от крови. Ведет себя так, будто надеется снова стать человеком.

– Наивность — это роскошь, которую новообращенные теряют вместе с пульсом, – Хэрин холодно улыбнулась. – Приведи его. Я хочу видеть то, что оставила нам их мать перед тем, как исчезнуть.

Джуён коротко кивнул и вышел из зала. Его шаги были бесшумными. В коридоре он едва не столкнулся с Борой. Она прислонилась к колонне, рассматривая свой безупречный маникюр. На ней были туфли на опасно высокой шпильке, которые звонко цокали по плитам, когда она двигалась.

– Наш ледяной принц сегодня особенно хмурый, – протянула она, вскинув бровь. – Опять идешь мучить этого бедняжку из подземелий?

– У меня есть приказ, Бора, – отрезал Джуён, не замедляя шага.

– Ой, брось, – она пошла следом, грациозно покачивая бедрами. – Ты же сам чувствуешь, что с ним что-то не так. От него пахнет... странно. Не как от обычного новообращенного. Словно море перед бурей.

Джуён ничего не ответил, но его челюсть непроизвольно сжалась. Он чувствовал это. С того самого момента, как Ёнхуна притащили в замок после той кровавой ночи, когда их мать-вампирша бросила сыновей на растерзание судьбе, Джуён ощущал странный зуд под кожей.

Он спустился в северную башню, где держали Ёнхуна. Открыв тяжелый засов, он вошел в комнату.

Ёнхун сидел у окна, глядя на серые тучи, затянувшие небо над владениями Теней. Он был бледен, даже по вампирским меркам, а его глаза казались бездонными озерами печали. В нем не было той ярости, которая обычно охватывает новообращенных. Только тихая, глубокая меланхолия.

– Тебя ждет Королева, – произнес Джуён, останавливаясь в паре шагов от него.

Ёнхун медленно повернул голову. Его взгляд скользнул по лицу Джуёна, и в этот момент воздух в комнате словно сгустился. Джуён почувствовал резкий толчок в груди, как будто его сердце, давно мертвое и неподвижное, на мгновение пропустило удар.

– Зачем? – тихо спросил Ёнхун. Его голос был мягким, но в нем чувствовалась скрытая сила. – Чтобы она снова объяснила мне, что я теперь монстр?

– Чтобы она решила, достоин ли ты жизни, – Джуён сделал шаг вперед и грубо схватил Ёнхуна за предплечье. – Вставай. У меня нет времени на твои страдания.

В момент прикосновения мир вокруг них исчез.

Джуён вскрикнул, отпрянув, но рука словно приклеилась к коже Ёнхуна. Вспышка ослепительно белого света пронзила разум обоих. Перед глазами Джуёна пронеслись чужие воспоминания: шум прибоя, смех младшего брата, холод материнских рук и невыносимая боль обращения. А Ёнхун почувствовал жар, бесконечный, сжигающий огонь, который Джуён прятал глубоко внутри себя столетиями.

Это было Запечатление. Древнее заклятие, о котором слагали легенды, связь, которую невозможно разорвать.

Джуён тяжело дышал, глядя на свои пальцы, которые всё еще сжимали руку Ёнхуна. Он чувствовал страх парня, его растерянность и... странное, необъяснимое влечение, которое теперь пульсировало в их жилах в унисон.

– Что это... что ты сделал? – прошептал Ёнхун, расширенными глазами глядя на Принца.

– Я ничего не делал, – прорычал Джуён, хотя внутри него всё дрожало. – Идем. Быстрее.

---

В это же время на границе земель, там, где лес сменялся выжженной пустошью, Ли Донхёк, Король клана Луны, задумчиво вертел в руках старинный кинжал. Рядом с ним, нервно притоптывая ногой, стоял Чанмин.

Чанмин был прямой противоположностью своего брата. Если Ёнхун был спокойным морем, то Чанмин — порывистым ветром. Его обращение прошло болезненно, и сейчас он едва сдерживал оскал, чувствуя близость вражеской территории.

– Успокойся, малец, – бросил Донхёк, не глядя на него. – Твой брат жив. Пока что.

– Откуда ты знаешь? – огрызнулся Чанмин. – Клан Теней не берет пленных ради развлечения. Хэрин убьет его, если решит, что он бесполезен.

– Хэрин не дура, – Донхёк наконец посмотрел на него своими янтарными глазами, в которых плясали искры жестокого ума. – Она знает, что вы — ключ к наследию вашей матери. Но теперь всё изменилось. Мои ищейки донесли, что в замке Теней произошло нечто... необычное. Энергетический всплеск.

Чанмин замер, прислушиваясь к своим внутренним ощущениям.

– Я чувствую его, – прошептал он. – Ёнхун... он напуган, но он не один. Рядом с ним кто-то, чья сила душит меня даже отсюда.

Донхёк усмехнулся, убирая кинжал в ножны.

– Значит, пришло время для переговоров. Дикие новообращенные наступают с севера, они теряют рассудок и жрут всё на своем пути. Если мы не объединимся с Тенями, этот мир утонет в крови безумцев. А твой брат станет моим залогом мира. Или войны.

---

В тронном зале воцарилась гробовая тишина, когда Джуён ввел Ёнхуна. Хэрин медленно поднялась с трона, её длинное платье из черного шелка шуршало по камню. Она прищурилась, переводя взгляд с Джуёна на Ёнхуна и обратно.

– Что это? – спросила она, и в её голосе послышались нотки настоящей угрозы. – Джуён, почему твоя аура переплетена с аурой этого мальчишки?

Джуён опустил голову, чувствуя, как внутри него всё протестует против того, чтобы выдавать правду. Запечатление делало его уязвимым. Оно делало Ёнхуна его единственной слабостью.

– Произошло Запечатление, Моя Королева, – выдавил он.

Бора, стоявшая в тени, громко ахнула и прикрыла рот ладонью.

– Запечатление? – Хэрин спустилась по ступеням, приближаясь к ним. Она протянула руку, касаясь подбородка Ёнхуна и заставляя его поднять голову. – Какая ирония. Мой самый верный пес привязался к добыче.

– Я не его пес, – внезапно подал голос Ёнхун. Он смотрел прямо в глаза Королеве, и хотя его руки дрожали, голос оставался твердым. – И я не добыча.

Хэрин рассмеялась — сухим, безжизненным смехом.

– О, у моря появились зубы? Джуён, ты понимаешь, что это значит? Теперь его жизнь — это твоя жизнь. Если он умрет, твоя сила иссякнет. Если ты предашь меня ради него, я уничтожу вас обоих.

Джуён сделал шаг вперед, инстинктивно заслоняя Ёнхуна собой. Это движение было неосознанным, продиктованным той самой связью, которая теперь жгла его изнутри.

– Я не предам клан, – твердо сказал Джуён. – Но он под моей защитой. Это закон крови.

– Закон крови, – повторила Хэрин, её глаза сузились. – Хорошо. Тогда ты будешь тем, кто научит его убивать. Скоро сюда прибудет Донхёк. Он хочет перемирия, и у него есть второй брат. Мы устроим встречу. Но помни, Джуён: если этот мальчик проявит слабость, я заставлю тебя лично оборвать вашу связь. Вместе с его жизнью.

Когда они вышли из зала, Бора догнала их в коридоре. Она выглядела необычайно серьезной.

– Джуён, ты влип, – прошептала она, игнорируя присутствие Ёнхуна. – Хэрин не оставит это просто так. Она использует вашу связь, чтобы манипулировать тобой.

– Я знаю, – бросил Джуён.

Он обернулся к Ёнхуну. Тот стоял, прислонившись к стене, и выглядел так, будто вот-вот упадет в обморок. Весь его холодный фасад осыпался, обнажая ранимую душу.

– Послушай меня, – Джуён подошел вплотную, сокращая расстояние до минимума. Он чувствовал, как участилось дыхание Ёнхуна. – В этом замке нет места нежности. Ты должен стать идеальным вампиром, или ты не доживешь до завтрашней ночи. Ты меня понял?

Ёнхун поднял на него глаза. В них не было страха перед смертью, только странная, глубокая печаль.

– Почему ты так груб со мной? – тихо спросил он. – Я чувствую твою боль, Джуён. Ты ведь тоже не хотел такой жизни.

Джуён резко схватил его за воротник рубашки, прижимая к стене. Его глаза вспыхнули алым.

– Ты ничего не знаешь о моей боли! – прорычал он. – Не смей лезть мне в душу только потому, что какая-то древняя магия связала нас. Ты для меня — обуза. Инструмент.

Ёнхун не отвел взгляда. Он медленно поднял руку и коснулся щеки Джуёна. Прикосновение было легким, как дуновение ветра, но Джуён вздрогнул, словно от удара током. Огонь внутри него на мгновение утих, сменяясь странным, забытым чувством покоя.

– Ты врешь, – прошептал Ёнхун. – Твое сердце молчит, но твоя душа кричит от одиночества.

Джуён оттолкнул его, тяжело дыша. Он хотел сказать что-то резкое, ударить словами, чтобы отгородиться от этого невыносимого чувства близости, но слова застряли в горле.

– Иди в свою комнату, – наконец выдавил он, отворачиваясь. – Завтра начнется твое обучение. И молись, чтобы ты оказался способным учеником.

Он ушел, не оглядываясь, чувствуя на своей спине взгляд Ёнхуна — взгляд, который теперь преследовал его даже в темноте закрытых глаз.

В ту ночь Джуён долго стоял на балконе, глядя на луну. Он знал, что клан Луны уже близко. Донхёк не придет с миром просто так, у него всегда был двойной расчет. И Чанмин... если братья встретятся, это может изменить баланс сил в обоих кланах.

Но больше всего его пугало не грядущее сражение. Его пугало то, что каждый раз, когда Ёнхун вздыхал в своей комнате тремя этажами выше, Джуён чувствовал этот вздох в своей собственной груди.

Запечатление не было подарком. Это было проклятием, которое либо спасет их мир, либо сожжет его дотла. И Джуён, Принц Теней, впервые в жизни не знал, какой исход он предпочтет.