Хоть раз не делай больно.

Тронный зал особняка Соколов, когда-то казавшийся Ари символом её неволи, а затем — её любви, теперь стал её крепостью и её могилой. Холодный мрамор пола отражал тусклый свет канделябров. В воздухе витал запах горькой полыни и старого пергамента.

Ари Картер, ныне вдовствующая королева клана Сокол, сидела на массивном кресле, которое когда-то принадлежало Дэниэлю. Её спина была прямой, словно стальная струна. В двадцать лет она выглядела женщиной, познавшей вечность и разочаровавшейся в ней. Шоколадные волны её волос, раньше переливавшиеся на солнце, теперь казались тёмными, почти чёрными в полумраке зала. В карих глазах, где когда-то плясали озорные огоньки и дерзость, теперь застыл лед.

Два года. Семьсот тридцать дней тишины, прерываемой лишь отчётами генералов и сухими цифрами налогов.

– Ваше Величество, советники из клана Ястребов настаивают на аудиенции, – голос старого слуги раздался эхом под сводами зала.

Ари даже не повернула головы. Её тонкие пальцы, унизанные перстнями с гербом Сокола, медленно поглаживали холодный подлокотник.

– Пусть настаивают, Стефан, – её голос был лишён эмоций, словно шелест сухой листвы. – Они хотят урвать кусок земли, пока, по их мнению, на троне сидит слабая девчонка. Передай им, что если они сделают ещё один шаг к границе, я прикажу сжечь их аванпосты.

– Но, госпожа, они говорят о мире…

– Мир — это слово, которым прикрывают заточенные ножи, – Ари наконец подняла взгляд. Стефан вздрогнул. В этой миниатюрной, хрупкой девушке не осталось ничего от той принцессы, что два года назад рыдала на груди мужа, умоляя его не уходить на войну. – Уходи. Я хочу остаться одна.

Когда двери за слугой закрылись, Ари позволила себе закрыть глаза. Память — это самое жестокое наказание. Она до сих пор чувствовала вкус его последнего поцелуя. Горький, отчаянный вкус неизбежности. Дэниэль запер её в покоях не из жестокости, а из своей безумной, удушающей любви. Он хотел, чтобы она жила, даже если мир вокруг рухнет.

Он погиб в битве при Черных Скалах. Так сказали выжившие. Так было написано в донесении, скреплённом кровью. Ари помнила, как кричала, пока не сорвала голос, как крушила мебель в их спальне, пытаясь вытравить из себя боль. А потом пришла пустота. Болезнь выжгла в ней всё живое, оставив лишь холодную оболочку и железную волю.

Она встала и подошла к огромному окну. Сад поместья зарос, розы, которые так любил Дэниэль (хоть и скрывал это за своей суровостью), одичали.

Внезапно в коридоре послышался шум. Не обычная суета слуг, а тяжёлые, размеренные шаги. Шаги человека, который не спрашивает разрешения войти. Охрана у дверей вскрикнула, послышался звон стали о сталь, а затем — тишина.

Ари мгновенно подобралась. Под подолом её тяжёлого платья был спрятан кинжал — привычка, с которой она не расставалась с начала войны.

– Кто посмел? – крикнула она, оборачиваясь к дверям.

Массивные створки распахнулись с таким грохотом, что вздрогнули люстры. На пороге стоял мужчина. Высокий, широкоплечий, облачённый в чёрный походный плащ, забрызганный грязью и кровью. Его лицо скрывала тень капюшона, но аура власти и подавляющей силы, исходящая от него, заполнила комнату мгновенно.

Ари застыла. Сердце, которое она считала мертвым, болезненно толкнулось в ребра.

– Охрана! – её голос дрогнул, чего она не позволяла себе уже два года.

Незнакомец медленно поднял руку, жестом приказывая кому-то снаружи оставаться на месте. Он шагнул в свет свечей и откинул капюшон.

Мир Ари пошатнулся.

Чёрные как уголь волосы, отросшие и спутанные. Глубокий шрам, пересекающий левую скулу, делающий и без того суровое лицо почти пугающим. И глаза. Те самые глаза — тёмные, властные, смотрящие на неё с той же одержимой страстью, что и в день их венчания.

– Здравствуй, Ари, – голос Дэниэля Сокола был хриплым, словно он долго не разговаривал или кричал в пустоту.

Ари не шевелилась. Она была уверена, что это бред, порождённый усталостью.

– Ты мёртв, – прошептала она, сжимая рукоять кинжала так, что побелели костяшки. – Я оплакала тебя. Я похоронила тебя в пустом гробу. Ты — призрак.

Дэниэль сделал ещё шаг. Он двигался как хищник, вернувшийся на свою территорию.

– Призраки не истекают кровью, маленькая королева, – он усмехнулся, и эта знакомая, высокомерная усмешка полоснула её по сердцу. – И призраки не возвращаются, чтобы забрать то, что принадлежит им по праву.

– Как ты мог? – Ари вдруг сорвалась на крик, и слёзы, которых не было два года, обожгли глаза. – Два года! Ты позволил мне гнить в этой боли! Ты позволил всему миру думать, что ты труп!

Дэниэль оказался рядом с ней в одно мгновение. Он схватил её за запястье, заставляя выпустить кинжал. Оружие с глухим звоном упало на ковёр. Его хватка была железной, горячей, живой.

– Мне нужно было выжечь предателей изнутри, Ари, – он притянул её к себе, игнорируя её слабое сопротивление. – Моя смерть была единственным способом заставить их раскрыться. Я наблюдал из тени. Я видел, как ты взяла власть. Я видел, как ты стала львицей.

– Ты наблюдал? – она ударила его ладонью в грудь, в его твёрдый доспех. – Ты видел, как я умирала от горя, и ничего не сделал? Ты чудовище, Дэниэль! Я ненавижу тебя!

Принц, вернее, уже истинный король, резко обхватил её лицо ладонями. Его пальцы были грубыми, но в их прикосновении была та самая пугающая нежность, которая когда-то покорила её упрямое сердце.

– Ненавидь, – прорычал он, прижимаясь своим лбом к её лбу. – Но ты — моя. Я создал эту королеву, Ари. Я видел, как ты изменилась, как твои глаза стали холодными, как у меня. Мы теперь одной крови, одного льда.

– Я не твоя вещь, – она попыталась отвернуться, но он не позволил.

– Ты — моё всё, – его голос вдруг стал тише, в нём прорезалась та самая уязвимость, которую он показывал только ей за закрытыми дверями. – Ты думаешь, мне было легко? Каждый раз, когда я видел твои слёзы через шпионов, я хотел сжечь этот мир дотла. Но я должен был обеспечить твою безопасность навсегда. Теперь врагов нет. Остались только мы.

Ари всхлипнула, её силы иссякли. Она вцепилась в его грязный плащ, утыкаясь лицом в изгиб шеи. От него пахло костром, лошадьми и сталью. Это был запах её личного ада и её единственного рая.

– Я никогда не прощу тебя, – прошептала она в его кожу.

– У тебя будет целая жизнь, чтобы попытаться, – ответил Дэниэль, и в его голосе снова зазвучала та доминантная, собственническая нотка.

Он подхватил её на руки, словно она ничего не весила. Ари была миниатюрной рядом с его мощной фигурой, и в этот момент она снова почувствовала себя той маленькой принцессой, которую он когда-то украл у семьи, подстроив брак.

– Куда ты меня несешь? – спросила она, хотя знала ответ.

– В наши покои, королева, – Дэниэль посмотрел на неё сверху вниз, и в его глазах вспыхнул огонь, который не смог потушить даже пепел войны. – Нам нужно многое вернуть. И начнём мы с того, что ты вспомнишь, кому принадлежит твоё сердце.

– Оно принадлежит клану Соколов, – дерзко ответила Ари, пытаясь вернуть себе прежнюю маску безразличия.

Дэниэль остановился у дверей спальни и склонился к её губам.

– Нет, Ари. Оно принадлежит мне. И в этот раз я не запру тебя снаружи. Я запру тебя внутри своего мира.

Он поцеловал её — властно, требовательно, забирая всё её горе и превращая его в искры новой, ещё более опасной страсти. Война закончилась, но для Ари Картер начиналась новая битва — битва с человеком, которого она любила больше самой жизни и которого боялась больше самой смерти.

Дверь спальни захлопнулась, отсекая их от мира, который они оба разрушили и построили заново. За окном начинался рассвет, первый настоящий рассвет за два долгих, холодных года.