Необычная судьба

Утро в университете искусств всегда пахло крепким кофе, старой бумагой и назревающим скандалом. Кан Ёсан стоял у своего шкафчика, задумчиво рассматривая корешки учебников. Его черные, слегка волнистые волосы спадали на глаза, почти скрывая маленькое красное родимое пятнышко у левого века — его личную метку «ангела», как часто называли его друзья. На нем была безразмерная черная толстовка, в которой он казался еще более хрупким, чем был на самом деле.

– Ёсан-а, ты меня вообще слышишь? – Уён, возникший словно из ниоткуда, энергично замахал руками перед его лицом. – Я говорю, Сонхва-хён сегодня в ярости, потому что кто-то переставил его коллекционные фигурки в комнате отдыха!

Ёсан медленно повернул голову, глядя на друга своим обычным пронзительным взглядом. Его голос, неожиданно низкий и бархатистый для такой внешности, прозвучал спокойно:

– Уён, повтори еще раз. Я отвлекся на то, как смешно у тебя подпрыгивает хвостик на макушке.

Уён возмущенно фыркнул, поправляя свой светлый мини-хвостик, но не успел вставить и слова, как пространство коридора словно наэлектризовалось. Гул голосов стих, уступая место тяжелым шагам.

Со стороны главного входа шла «четверка катастроф», как их окрестили на потоке. Впереди, чеканя шаг в тяжелых ботинках и потертых джинсах, шел Ким Хонджун. Его синие волосы ярко контрастировали с бледной кожей, а на губах играла та самая полубезумная ухмылка, от которой у первокурсников подгибались колени. За ним следовал Минги, кутаясь в темную куртку и пряча взгляд, Чхве Сан с его лисьим прищуром и, наконец, Чонхо.

Чонхо выглядел так, будто только что вышел с деловой встречи: закрытая черная рубашка, идеально выглаженные брюки и взгляд, способный заморозить кипяток.

– Смотрите-ка, – голос Хонджуна прорезал тишину, – наши «ангелочки» собрались в кучку. Сонхва, ты сегодня особенно розовый. Глаза не режет от собственного отражения?

Пак Сонхва, стоявший чуть поодаль с Юнхо, медленно выдохнул. Его розовые волосы мягкими волнами обрамляли лицо, а обтягивающая белая водолазка подчеркивала безупречную фигуру. Он ненавидел конфликты, но еще больше он ненавидел Хонджуна.

– По крайней мере, я не выгляжу так, будто ограбил магазин красок для заборов, Капитан, – парировал Сонхва, скрестив руки на груди. – Твой синий сегодня особенно... кричащий.

– Это называется стиль, Сонхва, – Хонджун подошел ближе, останавливаясь в паре сантиметров от него. – Но откуда тебе знать? Ты же слишком занят вытиранием пыли со своих кукол.

Юнхо, который обычно был голосом разума в их компании, сделал шаг вперед, закрывая собой друзей. Его высокий рост и серьезное выражение лица часто заставляли оппонентов притормозить.

– Минги, – обратился он к блондину, который старался казаться грозным, – ты опять не выспался? Выглядишь так, будто тебя всю ночь преследовали пауки из твоих кошмаров.

Минги вздрогнул, его напускная суровость на мгновение дала трещину.

– Заткнись, Юнхо. Я просто... смотрел аниме. Допоздна. И вообще, не твое дело.

В этот момент Сан, стоявший рядом с братом, перевел взгляд на Уёна. Его глаза опасно блеснули.

– Эй, шумный, – позвал он, сокращая дистанцию. – Чего замолчал? Обычно тебя слышно еще на парковке.

Уён, чей рост был чуть меньше, чем у остальных, ни капли не смутился. Он дерзко вскинул подбородок, глядя прямо в «лисьи» глаза Сана.

– Ждал, пока ты налюбуешься моим хвостиком, Сан-и. Тебе ведь нравится, я знаю.

Сан усмехнулся, подаваясь вперед так близко, что Уён почувствовал запах его парфюма — что-то терпкое и холодное.

– Тебе кажется. Я просто думаю, не слишком ли короткий поводок у твоих друзей, раз ты еще не убежал играть в песочницу.

Пока остальные обменивались колкостями, Ёсан чувствовал на себе чей-то тяжелый взгляд. Он обернулся и столкнулся глазами с Чонхо. Младший Чхве стоял неподвижно, сложив руки за спиной. В его облике не было издевки, только холодная, почти осязаемая серьезность.

– Ты опять ешь эту жирную курицу на завтрак, Кан Ёсан? – голос Чонхо был резким, как удар хлыста. – От тебя пахнет фритюром за версту.

Ёсан прищурился. Его прямолинейность часто путала людей, и Чонхо не был исключением.

– А от тебя пахнет офисным планктоном и излишним самомнением, Чонхо. И вообще, курица — это святое. Тебе бы не помешало расслабиться, а то лопнешь от собственной важности, как то яблоко, которое ты раздавил в столовой.

Чонхо заметно напрягся. Он не любил тактильность, не любил глупости и уж точно не любил, когда этот «ангел» с грубоватым голосом так легко читал его мысли.

– Я не лопну, – отрезал Чонхо. – Но если ты еще раз проигнорируешь замечание профессора о технике безопасности в лаборатории, я лично прослежу, чтобы тебя отстранили.

– Какой ты заботливый, – язвительно улыбнулся Ёсан, хотя в глубине души его задела эта странная «опека». – Повтори еще раз, а то я, кажется, прослушал половину твоих угроз.

Внезапно воздух между ними странно завибрировал. Никто из присутствующих не заметил, как тени на полу удлинились, а лампы под потолком на мгновение вспыхнули ярче. В этом мире магия была скрыта под слоями обыденности, но сильные эмоции всегда служили катализатором.

Хонджун почувствовал это первым. Его татуировка на руке «NO 1 LIKE ME» начала едва заметно покалывать. Он перевел взгляд с Сонхва на остальных.

– Хватит, – коротко бросил он. – У нас лекция через две минуты. Идем.

– Неужели Капитан решил отступить? – Сонхва не мог удержаться от последней шпильки.

Хонджун обернулся, его улыбка стала почти пугающей.

– Мы не отступаем, Сонхва. Мы просто выбираем более интересное время для битвы. Увидимся в столовой. Постарайся не подавиться своим салатом, когда увидишь мой новый трек в топе факультета.

Компания Хонджуна развернулась и направилась в сторону аудиторий. Чонхо ушел последним, на секунду задержав взгляд на Ёсане. В этом взгляде было что-то, что никак не вязалось с его суровым образом — мимолетная искра беспокойства, которую он тут же скрыл за маской безразличия.

– Какие же они невыносимые! – взорвался Уён, как только враги скрылись за поворотом. – Сан такой... такой... агрх!

– Игривый? – подсказал Юнхо, мягко улыбаясь. – Ты ведь сам не сводил с него глаз.

– Я смотрел, куда его ударить, если он подойдет ближе! – соврал Уён, хотя его щеки предательски порозовели.

Сонхва вздохнул, поправляя сумку на плече.

– Они опасны, ребята. Не только потому, что грубые, но и потому, что мы слишком легко ведемся на их провокации. Нам нужно быть умнее.

– Ты прав, хён, – кивнул Ёсан. – Но Чонхо прав в одном — мне действительно стоит перестать есть курицу в коридоре.

– Ты серьезно? – Уён уставился на него. – Ты только что согласился с этим ледяным принцем?

Ёсан пожал плечами, его взгляд стал задумчивым.

– Он просто прямолинеен. Мне это понятно. Но это не значит, что я перестану его бесить. Это слишком весело.

Они направились к своей аудитории, не подозревая, что это утро было лишь началом. В университете, где стены хранили тайны древней магии, а сердца были полны противоречий, грань между враждой и чем-то иным становилась все тоньше.

Во время обеда ситуация накалилась. Столовая была разделена на негласные зоны влияния. Стол Сонхва и его друзей находился у окна, в самом светлом месте, тогда как Хонджун и компания предпочитали дальний угол, где свет был приглушенным.

Ёсан сидел, ковыряя вилкой в тарелке. Настроения не было. Персики, которые сегодня подавали на десерт, были для него под запретом из-за аллергии, а острое рагу, которое взял Уён, пахло так сильно, что у Ёсана щипало в носу.

– Эй, ангел, – раздался знакомый голос над ухом.

Ёсан поднял голову. Чонхо стоял рядом, держа в руках стакан с водой и обычное зеленое яблоко.

– Я же сказал, что от тебя пахнет едой, – Чонхо поставил стакан перед Ёсаном. – Выпей. Ты выглядишь бледным. Даже твое пятно под глазом побледнело.

Ёсан удивленно моргнул.

– Ты следишь за цветом моего родимого пятна? Это звучит пугающе, Чонхо.

– Я просто наблюдателен, – отрезал младший, хотя его уши слегка покраснели. – И не ешь это. Там перец. Ты его не любишь.

– Откуда ты... – начал было Ёсан, но Чонхо уже развернулся и ушел к своему столу.

– Что это сейчас было? – Уён чуть не выронил палочки. – Он проявил заботу? Чхве «Я-сломаю-твои-кости» Чонхо проявил заботу?

– Может, он хочет меня отравить, – предположил Ёсан, но воду все же выпил. Она была ледяной и удивительно приятной.

За соседним столом Хонджун внимательно наблюдал за Сонхва. Тот пытался открыть бутылку с водой, но крышка никак не поддавалась. Сонхва ненавидел показывать слабость, особенно перед этим синеволосым безумцем.

Хонджун встал, подошел к их столу, молча выхватил бутылку, открыл ее одним резким движением и поставил обратно.

– Мамочкам нужно больше тренироваться в зале, а не только пыль протирать, – насмешливо бросил он, но его глаза на мгновение задержались на розовых волосах Сонхва.

– Я справлялся, Хонджун, – холодно ответил Сонхва.

– Видел я, как ты «справлялся». У тебя пальцы дрожали.

– Это от возмущения твоим присутствием!

Хонджун лишь хмыкнул и вернулся к своим. Минги в это время старательно избегал взгляда Юнхо, который сидел напротив и открыто улыбался, наблюдая за тем, как блондин пытается скрыть испуг от пролетевшей мимо мухи.

– Она тебя не укусит, Минги-я, – мягко сказал Юнхо. – Она меньше твоего мизинца.

– Я не боюсь! – буркнул Минги, едва не свалившись со стула, когда муха сделала пике над его головой. – Я просто... ценю личное пространство.

Вечер застал их в библиотеке. Это было единственное место, где драки были запрещены под страхом отчисления, но искры между двумя компаниями летели даже среди книжных полок.

Ёсан искал книгу по истории искусств, когда заметил Чонхо в отделе юридической литературы. Младший сидел за столом, обложенный тяжелыми томами, и сосредоточенно писал левой рукой. Его движения были четкими, почти военными.

Ёсан подошел ближе, стараясь не шуметь. Он просто хотел посмотреть. В Чонхо было что-то притягательное — эта его закрытость, нелюбовь к прикосновениям и скрытая сила.

– Долго будешь там стоять? – не поднимая головы, спросил Чонхо.

– Пока не пойму, как ты не устаешь быть таким серьезным, – честно ответил Ёсан, выходя из тени стеллажа.

Чонхо отложил ручку и посмотрел на него. В тусклом свете библиотеки его суровое лицо казалось мягче.

– Жизнь — это не только игры и курица, Ёсан. Нужно быть готовым ко всему.

– Ты всегда в броне, – Ёсан сделал шаг вперед, нарушая невидимую границу. – Не боишься, что она станет слишком тяжелой?

Чонхо промолчал. Он ненавидел тактильность, но сейчас, когда Ёсан стоял так близко, ему вдруг захотелось, чтобы тот коснулся его. Просто чтобы проверить — действительно ли этот парень такой «ангел», каким кажется.

– Иди домой, Ёсан, – тихо сказал Чонхо. – Уже поздно. И надень шарф, на улице похолодало.

– Ты опять это делаешь, – Ёсан наклонил голову набок. – Говоришь как мой дедушка, но смотришь как...

– Как кто?

– Как человек, которому очень одиноко в своем идеальном мире.

Чонхо резко встал, собирая вещи. Его движения стали дергаными.

– Ты ничего не знаешь о моем мире.

– Знаю больше, чем ты думаешь, – бросил Ёсан ему в спину. – И я не ангел, Чонхо. Я просто вижу людей насквозь.

В ту ночь многим в университете не спалось. Магия, скрытая в венах города, чувствовала, как старая вражда начинает трансформироваться во что-то новое, неизведанное. Хонджун писал песню о розовых закатах, которые он ненавидел, но не мог перестать рисовать в воображении. Сан крутил в руках фиолетовую ленту, думая о блондинистом хвостике Уёна. Юнхо смотрел ужасы, представляя, как Минги прятался бы за его спину.

А Ёсан лежал в своей кровати, глядя в потолок, и чувствовал, как на губах играет странная, язвительная, но теплая улыбка. Мир был обычным, но в нем определенно начинало происходить что-то волшебное. И это волшебство носило имена их злейших врагов.