Ліфт

Нью-Йорк встретил вечер проливным дождем, который барабанил по панорамным окнам элитного жилого комплекса. Субин зашел в холл, стряхивая капли воды с широких плеч. На нем были его любимые мешковатые джинсы, слегка потертые кеды и объемный серый свитер, в котором он чувствовал себя в безопасности от внешнего мира. В свои двадцать два он выглядел как типичный студент творческого вуза, хотя еще год назад его можно было увидеть исключительно в строгих костюмах-тройках.

Три года учебы на адвоката были личным адом, вымощенным ожиданиями его единственного родственника — дяди Чхве. Но неделю назад всё изменилось. Субин наконец-то добился перевода на факультет журналистики. Его сердце пело, когда он держал в руках новый студенческий билет. Ему нравилось писать, нравилось ловить моменты жизни, а не копаться в сухих параграфах закона.

Лифт мягко звякнул, открывая двери. Субин шагнул внутрь, погруженный в свои мысли, и едва не выронил телефон, когда заметил, что в кабине он не один.

В углу, прислонившись к зеркальной панели, стоял Пак Богом.

Богом жил в соседней квартире на десятом этаже. Он был успешным врачом, человеком, чья улыбка могла лечить лучше любых лекарств. Для Субина он был недосягаемым идеалом. Каждый раз, когда их взгляды встречались в коридоре, Субин чувствовал, как его уверенность испаряется, оставляя лишь неловкое «Здравствуйте» и пылающие щеки.

– Добрый вечер, Субин-а, – мягко произнес Богом, и его губы тронула та самая теплая улыбка, от которой у Субина подгибались колени. На щеках старшего показались едва заметные морщинки у глаз.

– З-здравствуйте, хён, – пробормотал Субин, тут же уставившись в носки своих кед. Его ямочки на щеках предательски проступили, хотя он старался сохранять серьезное лицо.

В этот момент телефон в его руке завибрировал. На экране высветилось имя дяди. Субин, всё еще окрыленный новостью о переводе, не раздумывая нажал «ответить». Он совсем забыл, что находится в замкнутом пространстве с человеком, в которого был тайно влюблен два года.

– Дядя! – почти выкрикнул он в трубку. – Поздравь меня! Всё официально! Я перевелся! Теперь я студент факультета журналистики!

На том конце провода повисла тяжелая тишина, а затем раздались короткие гудки. Субин недоуменно посмотрел на экран. Дядя сбросил вызов. Через секунду телефон снова взорвался звонком.

– Субин, ты в своем уме?! – Голос дяди был таким громким, что, казалось, его слышно на весь лифт. – Журналистика? Ты променял блестящее будущее в юриспруденции на написание статеек для газет? Ты хоть понимаешь, сколько ресурсов я вложил в твое обучение?

Лицо Субина вспыхнуло, но на этот раз не от смущения, а от праведного гнева. Он всегда был мягким, но когда дело касалось его принципов, он превращался в кремень. Забыв о присутствии Богома, он прижал телефон к уху.

– Я не хочу быть адвокатом, дядя! – Его голос дрожал от напряжения. – Я три года душил себя этими кодексами только ради тебя! Я не могу так больше! Это мой выбор, и ты должен его принять!

– Ты ведешь себя как капризный ребенок! – кричал дядя. – Вернись в университет и немедленно забери документы о переводе!

– Нет! – Субин почти кричал, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы обиды. – Я впервые за долгое время счастлив! Неужели тебе всё равно на то, что я чувствую? Я не вернусь в юридический! Никогда!

Он сбросил вызов и сжал телефон так сильно, что побелели костяшки пальцев. В лифте повисла оглушительная тишина. Субин тяжело дышал, глядя в пол, и вдруг осознал, где он находится.

Богом стоял совсем рядом. Субин чувствовал его взгляд — спокойный, изучающий и, кажется, немного сочувствующий.

– Простите... – прошептал Субин, не поднимая головы. – Я не должен был так кричать. Это было очень невежливо.

– Всё в порядке, – ответил Богом. Его голос звучал удивительно ровно, без тени осуждения. – Иногда нужно защищать то, что тебе дорого, даже если приходится повышать голос на близких. Журналистика, значит?

Субин наконец осмелился поднять взгляд. Богом смотрел на него с искренним интересом.

– Да, – Субин шмыгнул носом и попытался улыбнуться, хотя губы еще подрагивали. – Я всегда хотел писать. Дядя считает это глупостью.

– А я считаю, что у тебя глаза светятся, когда ты об этом говоришь, – Богом сделал шаг ближе. – Ты молодец, Субин. Для того чтобы следовать за своей мечтой, нужна большая смелость.

Лифт плавно остановился на десятом этаже. Двери разошлись, открывая вид на просторный холл с двумя дверями. Из-за двери Богома доносились приглушенные голоса и смех.

– Ох, у вас гости, – Субин засуетился, пытаясь поскорее выйти. – Я не хотел вас задерживать. Наверное, Тэхён-сси и Чонгук-сси уже заждались?

Богом удивленно приподнял бровь.

– Ты знаешь, кто ко мне пришел?

Субин покраснел еще сильнее, если это вообще было возможно.

– Ну... я просто слышал, как вы говорили по телефону в коридоре пару дней назад. Доктор Ким Тэхён и его муж, Чон Чонгук... Они ведь часто у вас бывают. Простите, я не подслушивал специально!

Богом негромко рассмеялся, и этот звук был для Субина слаще любой музыки.

– Да, они уже здесь. Чонгук только вернулся со службы, и мы решили устроить небольшой ужин. Тэхён постоянно жалуется, что я слишком много работаю, так что сегодня у нас вечер «без медицины».

Субин замялся у своей двери, сжимая в кармане ключи. Ему безумно хотелось продолжить разговор, но он чувствовал себя лишним в этом мире успешных взрослых людей.

– Ладно, хорошего вам вечера, – сказал он, уже вставляя ключ в замок своей двухкомнатной квартиры.

– Субин, – окликнул его Богом, когда тот уже собирался зайти. – Если тебе станет совсем одиноко после разговора с дядей... заходи к нам. Тэхён обожает новых людей, а Чонгук наверняка оценит твой рост. Он всё пытается найти кого-то, кто выше него.

Субин замер, чувствуя, как сердце делает сальто.

– Я... я подумаю. Спасибо, Богом-хён.

Закрыв за собой дверь, Субин привалился к ней спиной и медленно сполз на пол. В его голове всё еще звучал голос соседа. «Ты молодец, Субин». Эти слова значили для него больше, чем всё одобрение дяди за последние годы.

Он просидел так минут десять, глядя на свои кеды. В соседней четырехкомнатной квартире, принадлежащей Богому, кипела жизнь. Там были друзья, тепло и смех. А здесь — только пустые комнаты и эхо недавней ссоры.

Субин решительно встал. Он быстро подошел к зеркалу, поправил растрепанные волосы и сменил растянутый свитер на более опрятную, но всё такую же широкую толстовку.

«Если я хочу быть журналистом, я должен быть общительным», – убеждал он себя, хотя руки мелко дрожали от волнения.

Он вышел в коридор и подошел к массивной дубовой двери соседа. Набрав в легкие побольше воздуха, он коротко постучал.

Дверь открыл Тэхён. Он был в домашнем шелковом халате поверх футболки, с бокалом вина в руке. Его взгляд моментально просканировал Субина с головы до ног.

– Ого, Богом, ты не говорил, что у нас такие красивые соседи! – крикнул Тэхён вглубь квартиры. – Заходи, парень, не стой на пороге.

Субин неловко переступил порог, попадая в атмосферу уюта и дорогого парфюма. В гостиной на диване сидел Чонгук — коротко стриженный, с крепкими плечами, которые не скрывала даже простая черная майка. Он приветливо кивнул Субину.

– Привет. Я Чонгук. А ты тот самый «смелый журналист», о котором Богом только что рассказывал?

Субин бросил быстрый взгляд на Богома, который выходил из кухни с подносом закусок. Тот подмигнул ему, и в этот момент Субин понял, что, возможно, решение перевестись на другой факультет было лишь первым шагом к той жизни, о которой он всегда мечтал.

– Да, – Субин улыбнулся, и его ямочки показались во всей красе. – Я Чхве Субин. И я очень рад, что всё-таки решился зайти.

Вечер обещал быть долгим, и впервые за долгое время Субину не хотелось прятаться в своей скорлупе. Он сидел рядом с человеком, который заставлял его сердце биться чаще, и чувствовал, что наконец-то находится на своем месте.