Ограничитель Поттер

Воздух в их личных апартаментах был пропитан умиротворением и запахом озона, оставшимся после вечерней тренировки. Гарри сидел на краю широкой кровати, пока Элизабет, его Пандора и жена, аккуратно обрабатывала неглубокую царапину на его плече. Ее прикосновения были легкими, почти невесомыми, но за ними чувствовалась сосредоточенная сила, способная в любой момент превратиться в смертоносный ураган.

– Ты сегодня был слишком неосторожен, Гарри, – проговорила она, ее голос, обычно холодный и отстраненный, сейчас звучал с нотками теплой заботы. – Даже на симуляторе нельзя терять бдительность.

– Я просто проверял новую тактику развертывания «Заморозки», – ответил он, слегка поморщившись, когда антисептик коснулся кожи. – Нужно было понять предел расширения поля без потери контроля. Годрик бы точно не справился.

Элизабет на мгновение замерла, ее пальцы чуть сильнее сжали ватный тампон. Имя его брата все еще было триггером, тонкой иглой, вонзающейся в старую рану.

– Не упоминай его, – тихо, но твердо сказала она. – Он не стоит твоего внимания. Ни он, ни вся твоя так называемая семья.

Гарри усмехнулся, но в усмешке не было веселья.

– Ты права. Конечно, ты права.

Он накрыл ее руку своей, переплетая их пальцы. Их связь была чем-то большим, чем просто партнерство Пандоры и Ограничителя. Она была выкована в сотнях боев против НОВА, закалена общим прошлым, где каждый из них был по-своему сломлен и одинок, и скреплена любовью, которую они оба считали невозможной. Для всего мира Элизабет Мэйбли была «Железной Девой», одной из сильнейших Пандор своего поколения, холодной и неприступной. Но для него она была просто Лиз, его спасением и его будущим.

Он был всего лишь брошенным ребенком, когда сестра Маргарет нашла его на улицах Токио – грязного, голодного, с потухшим взглядом. Дурсли, его последние «опекуны» после того, как Поттеры избавились от «безмагического отродья», просто оставили его в чужой стране, как ненужный мусор. Магия, которая должна была принадлежать ему по праву рождения, была ритуально вырвана из него и передана его брату-близнецу Годрику, «Мальчику-Который-Выжил». Родители, Джеймс и Лили, ослепленные славой своего избранного сына, не моргнув и глазом, принесли в жертву другого.

Но судьба оказалась ироничной. В нем не осталось ни капли волшебства, зато проснулось нечто иное – потенциал Ограничителя. И сестра Маргарет, одна из основательниц проекта «Пандора», увидела это. Она забрала его, дала ему дом, цель и шанс стать кем-то. В Западной Генетике он встретил Элизабет. Он стал ее Ограничителем, ее якорем в бою, а вскоре – и в жизни.

Их спокойствие было нарушено резким сигналом внутреннего коммуникатора. Элизабет недовольно нахмурилась. В это время их беспокоили только в случае крайней необходимости.

– Мэйбли, – коротко бросила она, активировав связь.

На небольшом экране появилось строгое лицо сестры Маргарет.

– Элизабет, Гарри. Прошу прощения за вторжение. К вам посетители. Они утверждают, что являются семьей Гарри.

Кровь отхлынула от лица Гарри. Он застыл, глядя на экран. Семья? Какая семья? Те, кто вышвырнул его из своей жизни много лет назад?

– Этого не может быть, – прошептал он.

– Они прошли через внешние кордоны безопасности, – продолжила сестра Маргарет, и в ее голосе послышались стальные нотки. – С помощью какого-то неизвестного нам метода, который наши системы не смогли зафиксировать. Я бы назвала это враждебным проникновением, но они настаивают на мирной встрече. Один из них представился Альбусом Дамблдором.

Дамблдор. Имя, которое Гарри слышал в обрывках рассказов о величии своего брата. Великий светлый волшебник, покровитель Поттеров.

– Где они сейчас? – голос Гарри стал твердым, как лед. Вся мягкость и расслабленность исчезли, уступив место выучке солдата.

– В конференц-зале номер семь. Я уже отправила туда охрану. Они ждут вас. Гарри, будь осторожен. Эти люди… от них исходит странная энергия.

– Мы поняли, сестра. Спасибо, – ответила за них Элизабет и отключила связь.

Она посмотрела на Гарри. Ее голубые глаза, обычно похожие на два осколка зимнего неба, потемнели.

– Ты не обязан с ними встречаться. Я могу их вышвырнуть.

– Нет, – покачал головой Гарри. На его губах играла холодная, злая усмешка. – Я хочу на них посмотреть. Хочу увидеть, что привело их ко мне после стольких лет. Должно быть, случилось что-то очень серьезное, раз они вспомнили о моем существовании.

Он встал и быстро оделся в стандартную форму кадета Генетики. Элизабет последовала его примеру. Когда они вышли из комнаты, они уже не были просто влюбленной парой. Они были боевой единицей, Пандорой и ее Ограничителем, смертоносным дуэтом, прошедшим ад и обратно.

---

Конференц-зал номер семь был стерильным помещением со стеклянным столом и дюжиной хромированных стульев. Яркий люминесцентный свет отражался от полированных поверхностей, создавая ощущение холодной, безжизненной операционной. В центре этого технологического айсберга сидели три фигуры, одетые в нелепые мантии, резко контрастирующие с окружающей обстановкой. Рядом с ними, скрестив руки на груди, стоял седовласый старик с длинной бородой и в очках-половинках. Вокруг них по периметру застыли бойцы службы безопасности Генетики в полной боевой экипировке, их оружие было наготове.

Когда Гарри и Элизабет вошли, все взгляды обратились на них.

Гарри остановился на пороге, рассматривая своих «родственников». Джеймс Поттер выглядел старше, чем на тех немногих фотографиях, что он видел. В его волосах появилась седина, а на лице застыло выражение высокомерной досады. Рядом с ним сидела Лили Поттер. Ее рыжие волосы потускнели, а знаменитые зеленые глаза, которые, как ему говорили, были точь-в-точь как у него, были полны тревоги и какой-то затаенной боли. Между ними развалился на стуле Годрик. Он был почти точной копией Гарри, но с самодовольной ухмылкой на лице и дорогими часами на запястье. Он смотрел на брата с откровенным презрением.

И, конечно, Дамблдор. Старик улыбнулся, его глаза заблестели.

– Гарри, мой мальчик. Как я рад тебя видеть. Ты так вырос, так возмужал.

– Я не ваш мальчик, – ледяным тоном отрезал Гарри, делая шаг вперед. Элизабет двигалась синхронно с ним, тенью, источающей угрозу. – И я не рад вас видеть. Что вам нужно?

Джеймс Поттер вскочил на ноги, его лицо исказилось от гнева.

– Как ты смеешь так разговаривать с профессором Дамблдором! И со своей семьей! Где твое уважение?

– Мое уважение? – Гарри рассмеялся, но смех был сухим и резким, как треск ломающегося льда. – Вы серьезно спрашиваете меня об уважении? Вы, кто украл мою магию, отдал ее ему, – он кивнул на Годрика, – а потом выбросил меня, как мусор?

– Мы действовали ради общего блага! – воскликнул Джеймс. – Пророчество указывало на Годрика! Ему нужна была вся возможная сила, чтобы победить Того-Кого-Нельзя-Называть!

– И он победил! – с гордостью подхватил Годрик, вставая. – Я спас весь магический мир! А ты что делал все это время? Играл в солдатики с этими… магглами?

Элизабет сделала едва заметное движение, и воздух в комнате похолодел. Бойцы охраны напряглись, чувствуя изменение в атмосфере.

– Заткнись, – прошипела она, и ее голос был подобен скрежету стали. – Ты не имеешь права говорить с ним. Ты вообще не имеешь права дышать одним с ним воздухом.

Годрик самонадеянно усмехнулся.

– О, а это, надо полагать, твоя подружка? Мило. Скажи, Гарри, она хоть знает, что ты пустышка? Сквиб?

Прежде чем Годрик успел договорить, Гарри сделал шаг вперед, и пространство вокруг Поттеров исказилось. Это была «Заморозка» – способность Ограничителя замедлять и сковывать движения противника на субатомном уровне. Джеймс, Годрик и даже Дамблдор застыли, их лица исказились от удивления и шока. Они могли видеть и слышать, но не могли пошевелиться. Лишь Лили осталась незатронутой, сидя на стуле с широко раскрытыми от ужаса глазами.

– Я не сквиб, – спокойно произнес Гарри, подходя к своему застывшему брату. – Я Ограничитель первого ранга. А это, – он обвел рукой Элизабет, – Пандора класса S, Элизабет Мэйбли. Вместе мы уничтожили больше врагов, чем ты видел за всю свою жалкую жизнь, «герой». Мы сражались с НОВА. А с кем сражался ты после своей единственной победы? С похмельем?

Он подошел к столу и оперся на него, глядя прямо в паникующие глаза отца.

– Итак, я повторю вопрос. Что вам здесь нужно? Я сомневаюсь, что вы проделали весь этот путь, чтобы поинтересоваться моим здоровьем. Так что говорите. Время дорого.

Дамблдор, даже будучи скованным, пытался сохранить самообладание. Его глаза, обычно полные добродушного огня, теперь смотрели с плохо скрываемым страхом и расчетом. Он не ожидал такого уровня силы. Он не ожидал, что брошенный мальчик станет кем-то, способным бросить ему вызов.

– Гарри, прошу, выслушай нас, – раздался дрожащий голос Лили. Она была единственной, кто мог говорить и двигаться. – Мы пришли с миром. Мы… нам нужна твоя помощь.

Гарри медленно повернул голову к ней. В его взгляде не было ни капли тепла.

– Помощь? Вы просите у меня помощи? Это какая-то злая шутка?

– Пожалуйста, Гарри, – взмолилась она, и по ее щекам покатились слезы. – Дело в роде Поттеров. Он на грани исчезновения.

Гарри вопросительно поднял бровь.

– Разве у вас нет вашего драгоценного Годрика? Пусть он и продолжает ваш великий род.

Наступила тяжелая тишина, нарушаемая лишь тихим гудением ламп. Лили опустила голову, ее плечи затряслись от беззвучных рыданий.

– Годрик не может, – прошептала она. – Когда он победил… Волдеморта, тот в последний момент успел наложить на него проклятие. Темное, древнее проклятие. Годрик… он бесплоден. Он никогда не сможет иметь детей.

В зале повисла звенящая тишина. Гарри смотрел на застывшую фигуру брата, на его лице, застывшем в маске самодовольства, и внезапно все понял. Весь этот маскарад, это внезапное появление. Все дело было в этом.

Он рассмеялся. Громко, от души, запрокинув голову. Элизабет смотрела на него, и в уголках ее губ тоже появилась легкая, хищная улыбка.

– О, какая ирония, – выговорил Гарри, вытирая выступившие от смеха слезы. – Великий герой, спаситель мира, не может выполнить самую базовую функцию. И теперь вы пришли ко мне. К «безмагическому отродью». Чтобы что? Чтобы я продолжил ваш род? Чтобы я дал вам наследника?

– Да! – выкрикнул Джеймс, его голос прозвучал в его собственной голове, так как он не мог издать ни звука. Но Гарри прочел отчаяние в его глазах.

– Ты должен, Гарри! – мысленно кричал он. – Это твой долг перед семьей!

Гарри перестал смеяться. Его лицо снова стало холодным и непроницаемым.

– У меня нет перед вами никакого долга. Моя семья – это сестра Маргарет, которая подобрала меня с улицы. Моя семья – это Элизабет, – он взял ее за руку, и их пальцы снова переплелись. – Моя семья – это бойцы Генетики, которые прикрывают мне спину в бою. А вы… вы просто призраки из прошлого, от которого я давно избавился.

Он щелкнул пальцами, и «Заморозка» спала. Джеймс и Годрик пошатнулись, жадно хватая ртом воздух. Дамблдор откашлялся, поправляя мантию и пытаясь вернуть себе вид мудрого наставника.

– Гарри, пойми, на кону нечто большее, чем личные обиды, – начал он своим вкрадчивым голосом. – Род Поттеров – один из древнейших и самых уважаемых в магической Британии. Его угасание станет большой потерей для всего нашего мира.

– Это не мой мир, – отрезал Гарри. – Вы сами позаботились об этом.

– Мы можем все исправить! – воскликнул Джеймс, делая шаг вперед. – Ты вернешься домой, в Годрикову Впадину! Мы признаем тебя наследником! Ты получишь все – имя, состояние…

– У меня уже есть все, что мне нужно, – перебил его Гарри. – И у меня есть жена.

Он поднял их с Элизабет сцепленные руки, демонстрируя тонкие платиновые кольца на их пальцах.

– Мы поженились месяц назад.

Это известие, казалось, ошеломило их больше, чем демонстрация силы. Лили ахнула и прижала руку ко рту. Джеймс побагровел.

– Женился? На этой… на маггле? Без нашего благословения? Ты не имел права!

– Я имел полное право, – голос Гарри был спокоен, но в нем звучала сталь. – В отличие от вас, я строю свою жизнь сам, а не полагаюсь на пророчества и древние родословные. А теперь убирайтесь.

– Мы не уйдем, пока ты не согласишься, – упрямо заявил Годрик, оправившись от шока. – Ты нужен нам. Нам нужен наследник. Ты можешь завести его с какой-нибудь чистокровной ведьмой…

– Довольно, – голос Элизабет прозвучал как удар хлыста. Она шагнула вперед, и ее тело окутало слабое золотистое сияние – активация Вольт-Текстуры. – Еще одно слово, и я сотру вас в порошок, и мне будет плевать на дипломатические последствия. Гарри сказал вам убираться.

Дамблдор поднял руку, призывая Поттеров к молчанию. Он смотрел на Гарри и Элизабет, и в его глазах больше не было добродушия. Только холодный расчет. Он понял, что уговоры бесполезны.

– Очень жаль, Гарри, что твое сердце так очерствело, – сказал он с притворной скорбью. – Мы надеялись на твое благоразумие. Но, видимо, нам придется прибегнуть к другим методам.

– Это угроза? – спросил Гарри.

– Это констатация факта, – ответил Дамблдор. – Есть вещи, которые ты не понимаешь. Магический мир не может позволить себе потерять род Поттеров.

Внезапно он взмахнул палочкой, но Элизабет была быстрее. Золотистая молния сорвалась с ее руки и ударила в палочку Дамдора, выбивая ее из руки и отшвыривая в угол комнаты. Одновременно с этим Гарри снова активировал «Заморозку», на этот раз куда более мощную. Волшебники застыли, как статуи, их лица исказились в гримасах боли и недоумения от силы, сковавшей их на клеточном уровне.

– Вы совершили большую ошибку, – произнес Гарри, подходя к Дамблдору. – Вы пришли в мой дом. Вы угрожали моей жене. Вы угрожали мне. Вы, волшебники, так привыкли считать себя вершиной мира, что даже не заметили, как мир изменился. Ваши фокусы бесполезны против наших технологий и наших способностей.

Он посмотрел на бойцов охраны.

– Уведите их. Джеймса Поттера, Годрика Поттера и Альбуса Дамблдора. Поместите в камеры усиленного содержания до дальнейших распоряжений. Рассматривать как вражеских агентов.

Бойцы слаженно двинулись вперед, чтобы увести застывших волшебников. Джеймс и Годрик были в ужасе. Дамблдор же, казалось, был в ярости от собственного бессилия.

Когда их выводили, взгляд Гарри упал на Лили. Она сидела, съежившись, на стуле и плакала, глядя на него с мольбой и… чем-то еще. Смесью вины, отчаяния и узнавания.

Именно в этот момент, когда она увидела абсолютную, непоколебимую преданность в глазах Элизабет, направленную на Гарри, в ее сознании что-то щелкнуло. Эта чистая, искренняя любовь была так не похожа на то туманное, навязчивое обожание, которое она испытывала к Джеймсу все эти годы. Туман… да, именно туман. Он окутывал ее мысли каждый раз, когда она пыталась вспомнить что-то важное, что-то, что произошло до рождения мальчиков.

Внезапно перед ее внутренним взором вспыхнула картина: Джеймс, молодой и самодовольный, подливает что-то ей в тыквенный сок. Запах… приторно-сладкий, с нотками перламутра. Амортенция. Сильнейшее любовное зелье. И снова, и снова. На протяжении многих лет. Каждый раз, когда ее воля начинала пробиваться сквозь дурман, он снова опаивал ее.

– Любовное зелье… – прошептала она, ее глаза расширились от ужаса осознания. Она посмотрела на выводимого из зала Джеймса, и пелена спала окончательно. Вся ее жизнь, ее любовь, ее решения… все было ложью. Искусственно созданной иллюзией.

– Джеймс… ты… все эти годы… – ее голос сорвался.

Гарри, который уже собирался отвернуться, замер. Он посмотрел на мать. Ее лицо исказилось от боли, но это была не боль жалости к себе. Это была боль пробуждения.

Джеймс, услышав ее слова, дернулся в хватке охранников. На его лице промелькнул животный страх. Он понял, что она все вспомнила.

– Лили, нет! Не слушай ее! Это все бред! – крикнул он, но его слова потонули в шуме закрывающейся двери.

В зале остались только Гарри, Элизабет и рыдающая Лили.

Гарри долго смотрел на нее. Вся его ненависть, вся его обида, копившаяся годами, внезапно дала трещину. Он всегда винил их обоих в равной степени. Но если то, что она сказала, было правдой… то она была такой же жертвой Джеймса Поттера, как и он сам. Просто ее клетка была более удобной.

Элизабет подошла к нему и положила руку ему на плечо.

– Гарри?

Он медленно выдохнул. Подошел к Лили и присел перед ней на корточки.

– Это правда? – тихо спросил он. – Он поил тебя любовным зельем?

Лили подняла на него заплаканные глаза, в которых теперь плескалось не только горе, но и безмерное чувство вины.

– Да, – прохрипела она. – Я… я вспомнила. Он начал еще в школе. Я… я хотела быть с другим. С Северусом… Но Джеймс не мог этого принять. Он… о, Боже, Гарри… Что я наделала? Я позволила ему сделать это с тобой. Я была под его контролем… я не…

Она зарыдала с новой силой, не в силах закончить фразу.

Гарри молчал. Он смотрел в ее зеленые глаза – свои глаза – и видел в них не монстра, который его бросил, а сломленную женщину, у которой отняли собственную волю. Его гнев на нее испарился, оставив после себя лишь горькую пустоту и… жалость.

Он протянул руку и неуверенно коснулся ее плеча.

– Я…

Он не знал, что сказать. «Я прощаю тебя»? Было ли это так просто? Нет. Но он мог понять. Он, как никто другой, знал, что такое, когда у тебя отнимают самое ценное. У него отняли магию и семью. У нее – свободу воли и право на любовь.

– Это он во всем виноват, – наконец произнес Гарри, и его голос был тверд. – Джеймс Поттер. Не ты.

Лили подняла на него изумленный, полный надежды взгляд.

– Ты… ты веришь мне?

– Да, – кивнул Гарри. – Я видел страх в его глазах, когда ты это сказала. Он боится, что правда выйдет наружу.

Он встал. Элизабет подошла и встала рядом, ее рука нашла его. Она не произнесла ни слова, но он чувствовал ее молчаливую поддержку. Она доверяла его суждению.

– Что… что теперь будет? – прошептала Лили, глядя на него, как на единственного спасителя.

Гарри посмотрел на Элизабет, потом снова на свою мать.

– У тебя есть выбор, – сказал он. – Ты можешь уйти вместе с ними, когда мы решим, что с ними делать. Вернуться в свой лживый мир. Или ты можешь остаться здесь. Мы поможем тебе. Поможем прийти в себя, дадим защиту. Но это будет означать полный разрыв с твоим прошлым. С магической Британией. С именем Поттер.

Он протянул ей руку.

– Выбор за тобой, Лили.

Лили смотрела на его протянутую руку, потом на его лицо, такое похожее на лицо Джеймса, но с ее глазами, в которых сейчас не было ненависти, лишь усталость и тень сочувствия. Она посмотрела на Элизабет, стоявшую рядом с ним – сильную, уверенную, защищающую его. Это была настоящая семья. Не та, что основана на лжи и принуждении.

С дрожью, которая сотрясала все ее тело, она протянула свою руку и вложила ее в ладонь сына, которого она однажды предала.

– Я остаюсь, – прошептала она. – Я остаюсь с тобой, Гарри.

Впервые за долгие годы Гарри почувствовал нечто, отдаленно напоминающее связь с той, что дала ему жизнь. Раны были слишком глубоки, чтобы зажить мгновенно, но первый шаг к исцелению был сделан. А что до Джеймса, Годрика и Дамблдора… их ждала совсем другая судьба. Они сунули нос в дела ветеранов войны с НОВА. И за это им придется заплатить. Очень дорого. Гарри и Элизабет позаботятся об этом. Вместе. Как всегда.