Ученик ведьмы пустоты

Величественный Большой Зал Хогвартса гудел, словно растревоженный улей. Сотни свечей парили под заколдованным потолком, отражавшим звёздное ночное небо, а четыре длинных стола факультетов пестрели лицами, полными нетерпеливого ожидания. Во главе зала, за преподавательским столом, сидел Альбус Дамблдор. Его голубые глаза за стёклами очков-половинок поблёскивали, а длинная серебристая борода почти касалась Кубка Огня, стоявшего на специальном постаменте.

Древний артефакт, вырезанный из грубого дерева и наполненный синим пламенем, был центром всеобщего внимания. Сегодня он должен был назвать имена трёх чемпионов, трёх студентов, которым выпадет честь и смертельная опасность представлять свои школы на Турнире Трёх Волшебников.

За столом Гриффиндора Джеймс Поттер, мужчина с вечно взъерошенными чёрными волосами и самодовольной ухмылкой, с гордостью похлопывал по плечу своего сына, Годрика. – Держу пари, Кубок выберет тебя, сынок! – громко заявил он, привлекая внимание окружающих. – Поттеры всегда на высоте!

Годрик, точная копия отца в юности, лишь чуть более заносчивая, самодовольно кивнул. Его зелёные глаза, унаследованные от матери, обвели зал с видом победителя. Он был «Мальчиком-Который-Выжил», национальным героем, и не сомневался, что слава чемпиона Турнира тоже достанется ему.

Рядом с ними сидела Лили Поттер. Её изумрудные глаза были полны тревоги. Она сжимала в руках салфетку, и хотя на её лице была улыбка, адресованная Годрику, в глубине души царил холод. Иногда, в редкие моменты тишины, её терзала совесть. Воспоминания о другом сыне, том, которого они отдали, которого сочли «помехой» на пути к славе Годрика. Но эти мысли она гнала прочь. Джеймс убедил её, что так было лучше для всех.

Дамблдор поднялся, и гул в зале мгновенно стих. – Момент настал! – провозгласил директор, и его голос, усиленный магией, разнёсся по всему залу. – Кубок Огня готов сделать свой выбор.

Пламя в Кубке вспыхнуло, окрасилось в красный цвет, и из него вылетел первый обожжённый кусок пергамента. – Чемпион Дурмстранга… Виктор Крам! – объявил Дамблдор под гром аплодисментов со стола Слизерина.

Второй пергамент не заставил себя ждать. – Чемпион Шармбатона… Флёр Делакур!

И вот, наконец, самый волнующий момент. Пламя снова взметнулось, и в руке Дамблдора оказался третий клочок пергамента. – Чемпион Хогвартса… Годрик Поттер!

Гриффиндорский стол взорвался овациями. Годрик вскочил на ноги, вскинув руки в победном жесте. Джеймс орал громче всех, а Лили, бледная, но улыбающаяся, аплодировала вместе со всеми. Годрик, наслаждаясь моментом, направился к комнате для чемпионов под нескончаемые крики и свист.

Но когда аплодисменты начали стихать, произошло нечто странное. Пламя в Кубке снова вспыхнуло, на этот раз яростнее, чем прежде. Сине-белый огонь взвился к потолку, и из него вылетел ещё один, четвёртый, кусок пергамента. Дамблдор поймал его на лету. В зале воцарилась мёртвая тишина. Директор долго смотрел на пергамент, и его лицо, обычно добродушное, стало непроницаемым.

– Гарри Поттер, – тихо, почти шёпотом, прочитал он. Но в звенящей тишине его слова прозвучали как раскат грома.

Зал замер. Джеймс Поттер вскочил. – Что за чушь! – рявкнул он. – Этого не может быть! Мой второй сын… он сквиб! Он живёт с маглами! Его нет в Хогвартсе!

Лили вцепилась в его руку, её лицо стало белым как полотно. Гарри. Имя, которое они не произносили годами. Имя, ставшее синонимом стыда и неудачи.

– Этот сквиб? – презрительно фыркнул Годрик, выглянувший из двери комнаты для чемпионов. – Дамблдор, это какая-то ошибка. Он даже палочку в руках держать не умеет.

Дамблдор поднял руку, призывая к тишине. – Тем не менее, – его голос обрёл былую силу, – Кубок сделал свой выбор. Гарри Поттер является четвёртым чемпионом Турнира. Я прошу его выйти вперёд.

Никто не двинулся с места. Студенты перешёптывались, бросая растерянные взгляды на семью Поттеров. Неловкая пауза затягивалась.

И в этот момент тяжёлые дубовые двери Большого Зала с оглушительным грохотом распахнулись.

На пороге стояла группа людей, чьё появление заставило замолчать даже самые смелые шёпотки. Воздух в зале внезапно стал плотным, наэлектризованным чужой, незнакомой и невероятно мощной магией.

В центре группы стоял юноша лет семнадцати. Высокий, стройный, с угольно-чёрными волосами, которые падали на лоб, но не скрывали пронзительных изумрудных глаз. Глаз Лили Поттер. Но в них не было ни её мягкости, ни её тревоги. В них были холодный покой, сталь и глубина, пугающая в своей безмятежности. На нём была элегантная чёрная форма с серебряной отделкой, а на его лице играла лёгкая, почти незаметная усмешка. Это был Гарри Поттер, но никто из тех, кто помнил его маленьким, забитым мальчиком, не узнал бы его.

Слева от него, чуть позади, стояла девушка в готическом платье-лолите, с чёрным зонтиком в руке. Её лицо было кукольно-прекрасным, но глаза, фиолетовые и холодные, смотрели на Дамблдора с нескрываемым пренебрежением. Это была Нацуки Минамия, Ведьма Пустоты, и её аура власти была почти осязаемой.

Справа от Гарри стояли две девушки, каждая из которых была по-своему ослепительна. Одна, с платиновыми волосами и фиалковыми глазами, была одета в роскошное платье, говорившее о её королевском происхождении. Её улыбка была тёплой, но в осанке чувствовалась властность. Это была Ля Фолия Рихавейн, принцесса Альдегира. Другая, с коротко стриженными тёмными волосами и напряжённым, сосредоточенным взглядом, держала руку на эфесе катаны, висевшей у неё на поясе. Её школьная форма не скрывала фигуры тренированного воина. Саяка Кирасака, Шаман Меча из организации «Королевский Лев».

За ними виднелись и другие фигуры: парень с ленивым, но хищным взглядом, от которого по спине пробегал холодок – Кодзё Акацуки, Четвёртый Прародитель; девушка с длинной косой и копьём за спиной, стоявшая рядом с ним с видом верного стража – Юкина Химэраги; и молчаливая девушка-гомункул с серебряными волосами по имени Астарта, чьи глаза, казалось, видели всё и ничего одновременно.

Они медленно вошли в зал, и каждый их шаг отдавался в наступившей тишине. Студенты расступались перед ними, словно перед королевской процессией.

– Директор Дамблдор, – голос Нацуки Минамии был мелодичным, но ледяным. Он прорезал тишину, как осколок стекла. – Я полагаю, вы вызвали моего ученика.

Дамблдор, на мгновение потерявший своё обычное самообладание, быстро взял себя в руки. – Мисс Минамия, – он слегка склонил голову. – Неожиданный визит. И весьма… внушительная делегация.

– Мы здесь, чтобы проконтролировать ситуацию, – продолжила Нацуки, останавливаясь в центре зала, прямо перед преподавательским столом. – Вы незаконно, посредством древнего и, осмелюсь заметить, крайне нестабильного артефакта, втянули в ваше сомнительное мероприятие гражданина Особого района Японии, острова Итогами, находящегося под моей юрисдикцией.

Джеймс Поттер не выдержал. – Какого ещё гражданина?! Это мой сын, Гарри Поттер! – он шагнул вперёд, его лицо побагровело от гнева. – Гарри! Что всё это значит? Где ты пропадал все эти годы? И что это за маскарад?

Гарри медленно повернул голову. Его изумрудные глаза встретились с глазами отца. В них не было ни радости, ни обиды, ни даже ненависти. Только холодное, отстранённое безразличие. – Моё имя – Гарри Минамия, – его голос был спокоен и ровен. – Фамилия Поттер для меня ничего не значит. Как и люди, которые её носят.

Эти слова ударили по Лили сильнее любого проклятия. Она ахнула, прижав руку ко рту. Слёзы навернулись ей на глаза. Джеймс застыл, не веря своим ушам.

– Да как ты смеешь! – взревел Годрик, выходя вперёд. Он выхватил палочку. – После всего, что мы для тебя сделали! Мы позволили тебе жить своей никчёмной жизнью, а ты так благодаришь нас? Ты просто завистливый сквиб!

Саяка Кирасака шагнула вперёд, её рука легла на рукоять катаны, но Гарри остановил её лёгким жестом. Он даже не посмотрел на палочку брата. – Сделали для меня? – он усмехнулся, и в этой усмешке было столько яда, что Годрик невольно отшатнулся. – Вы бросили меня к людям, которые ненавидели магию и меня вместе с ней. Вы морили меня голодом, запирали в чулане и называли уродом. Вы хотели, чтобы я исчез, чтобы не мешал вашему драгоценному «герою». Ваше желание исполнилось. Я исчез.

– Ты лжёшь! – выкрикнул Джеймс. – Петунья никогда бы…

– Никогда бы не посмела так обращаться с ребёнком? – закончил за него Гарри, и его голос стал жёстче. – Вы даже ни разу не проверили. Вам было всё равно. Так почему вас это волнует сейчас?

– Экспеллиармус! – не выдержав, заорал Годрик, направляя палочку на брата.

Красный луч сорвался с конца его палочки, но до Гарри не долетел. Он просто… растворился в воздухе в паре дюймов от его груди. Пространство вокруг Гарри на мгновение исказилось, словно от жары.

– Примитивно, – скучающе произнёс Гарри. Он поднял руку, и воздух вокруг Годрика сгустился. Невидимая сила сдавила его, заставив опуститься на одно колено и выронить палочку. Годрик хрипел, его лицо исказилось от боли и унижения.

– Гарри, прекрати! – взмолилась Лили, её голос срывался.

Гарри посмотрел на неё, и на долю секунды в его глазах промелькнуло что-то похожее на боль, но тут же исчезло. Он опустил руку, и давление спало. Годрик рухнул на пол, жадно хватая ртом воздух.

– Достаточно, – властно произнёс Дамблдор. Его глаза больше не блестели. Они были холодными и расчётливыми. – Мистер Поттер… Минамия… вы были выбраны Кубком. Магический контракт обязывает вас участвовать.

– Контракт, заключённый без согласия одной из сторон, не имеет юридической силы по международным магическим законам, – парировала Нацуки. – Однако, чтобы не создавать дипломатического инцидента, мы пойдём вам навстречу. Гарри будет участвовать. Но на наших условиях.

– Каких же? – сдержанно спросил Дамблдор.

– Во-первых, вся наша делегация остаётся в Хогвартсе на время Турнира для обеспечения безопасности нашего чемпиона. Нам будут предоставлены отдельные покои, соответствующие нашему статусу. Во-вторых, любые попытки повлиять на Гарри, будь то ментальное вторжение, магическое принуждение или физическое насилие со стороны ваших студентов или персонала, будут расценены как акт агрессии. И ответ будет незамедлительным и несоразмерным.

Ля Фолия Рихавейн шагнула вперёд, и её царственная аура заполнила зал. – Кроме того, – её голос звучал мягко, но весомо, – хочу официально заявить, что Гарри-кун находится под личным покровительством королевской семьи Альдегира. Любое посягательство на него будет расценено как посягательство на интересы нашего королевства.

У Дамблдора дёрнулся уголок рта. Альдегир. Одна из самых могущественных магических монархий, с которой волшебная Британия не смела ссориться. Ситуация выходила из-под контроля.

– Мы требуем полного доступа ко всей информации о заданиях Турнира, – добавила Саяка, её взгляд был прикован к Дамблдору. – Мы не доверяем вашим методам обеспечения безопасности.

Дамблдор долго молчал, переводя взгляд с одного члена незваной делегации на другого. Он видел перед собой силу, с которой не мог справиться ни своим авторитетом, ни своей магией. Четвёртый Прародитель, Ведьма Пустоты, принцесса Альдегира, элитные бойцы… и в центре всего этого – мальчик, которого он сам списал со счетов. Мальчик, который теперь смотрел на него как на досадное препятствие.

Внезапно в зале раздался ленивый, чуть хрипловатый голос Кодзё Акацуки, который до этого молча наблюдал за сценой. – Эй, старушка, мы уже закончили? Я есть хочу.

Нацуки бросила на него испепеляющий взгляд, но кивнула. – Мы закончили. Директор, я ожидаю, что к утру наши апартаменты будут готовы. А теперь, Гарри, идём. Нам нужно обсудить твой новый… внеклассный проект.

Она развернулась и направилась к выходу так же уверенно, как и вошла. Вся группа последовала за ней, оставив позади ошеломлённый, гудящий зал. Гарри шёл в центре, рядом с Ля Фолией и Саякой. Проходя мимо стола Гриффиндора, он даже не взглянул на своих родителей. Джеймс смотрел ему вслед с яростью и растерянностью. Лили беззвучно плакала, закрыв лицо руками. Годрик, с помощью друзей поднявшийся на ноги, провожал брата взглядом, в котором смешались ненависть, зависть и толика страха.

У самых дверей Гарри на мгновение остановился и обернулся. Он не смотрел на свою бывшую семью. Его взгляд был устремлён на Дамблдора. В нём не было юношеского бунта. Это был взгляд ветерана, смотрящего на вражеского генерала. Взгляд человека, который уже выиграл войну, о которой его противник ещё даже не подозревает.

Затем он отвернулся. Ля Фолия ободряюще коснулась его руки, а Саяка едва заметно улыбнулась ему. И Гарри ответил им лёгкой, искренней улыбкой – той, которую в этом замке не видел никто и никогда. Он сделал шаг за порог, покидая мир, который его отверг, и возвращаясь к миру, который его спас.

Буря над Хогвартсом только начиналась.

---

В выделенных им покоях, которые оказались на удивление просторными и роскошными, царила деловая атмосфера. Нацуки расхаживала перед камином, в котором весело потрескивал огонь. – Дамблдор – паук, плетущий множество сетей, – рассуждала она вслух. – Он не мог не знать о потенциале Кубка. Бросить твоё имя в него было преднамеренным актом. Он хотел вернуть тебя под свой контроль.

– Глупый старик, – фыркнула Саяка, проверяя остроту своего клинка. – Он думал, что Гарри всё тот же беззащитный мальчик.

– Не стоит его недооценивать, – возразил Гарри, глядя в огонь. Он сидел в кресле, а Ля Фолия устроилась на подлокотнике, мягко перебирая его волосы. Её прикосновения успокаивали. – Он опасен именно потому, что считает всех остальных фигурами на своей шахматной доске. Но он не учёл, что на доску может выйти совершенно новый игрок.

– И этот игрок – ты, Гарри-кун, – с нежной улыбкой сказала Ля Фолия. – И мы все – твои фигуры. Или, скорее, твоя королева и ладья.

Гарри усмехнулся. – Кодзё-сэмпай тогда кто? Слон, который просто хочет поесть?

– Эй, я всё слышу! – донеслось из соседней комнаты, где Кодзё и Юкина уже обнаружили запасы еды.

– Так каков план? – спросила Саяка, убирая клинок в ножны. – Мы просто будем играть по их правилам?

Гарри покачал головой. Его изумрудные глаза сверкнули в свете пламени. – Нет. Мы будем играть по своим. Этот Турнир… это отличная возможность.

– Возможность для чего? – Нацуки остановилась и внимательно посмотрела на своего ученика.

– Чтобы показать им всем, – медленно произнёс Гарри, и в его голосе зазвучала сталь. – Дамблдору, моим бывшим родителям, всему этому самодовольному миру… что они совершили огромную ошибку. А ещё… – он сделал паузу, – где-то здесь скрывается и вторая причина всего этого хаоса. Тот, кто убил марионетку Дамблдора, Квиррелла, в прошлом году. Лорд Волдеморт.

Нацуки кивнула. – Я тоже это чувствую. Его слабая, но злобная аура витает в этом замке. Турнир – это приманка. И для тебя, и для него.

– Отлично, – губы Гарри изогнулись в хищной улыбке. – Значит, у нас будет шанс решить две проблемы разом. Я пройду эти испытания. Я одержу победу над их хвалёным чемпионом. Я покажу Дамблдору, что его время прошло. И если Волдеморт решит показаться… я буду готов.

Ля Фолия сжала его плечо. – Мы будем рядом.

– Я знаю, – Гарри накрыл её руку своей. Затем он посмотрел на Саяку, которая встретила его взгляд с непоколебимой решимостью. В этот момент он чувствовал себя непобедимым. Не из-за своей магии или силы. А из-за них. Из-за своей новой семьи.

– А что насчёт… них? – тихо спросила Ля Фолия, имея в виду Поттеров.

Лицо Гарри снова стало холодным и непроницаемым. – Они сделали свой выбор много лет назад. Теперь моя очередь делать свой. Месть – это блюдо, которое подают холодным. А в этом замке, как я погляжу, довольно прохладно.

Он встал и подошёл к окну, глядя на тёмные земли Хогвартса. Он вернулся. Но не как блудный сын. А как судья и палач. И он принёс с собой бурю, которая сметёт старый мир до основания.