Сын Короля Монстров(MonsterVerse)

Лабиринт дышал. Он жил своей собственной, зловещей жизнью, сплетая и расплетая изумрудные стены из живой изгороди, меняя маршрут каждую минуту. Воздух был густым и влажным, пахнущим мокрой землей, цветами-хищниками и озоном от блуждающих заклинаний. Для обычного волшебника это место было бы кошмаром, полной дезориентацией. Но Гарри Поттер не был обычным. Он вообще едва ли был волшебником.

Он закрыл глаза, отключая зрение, которое в этом обманчивом месте было скорее помехой. Вместо этого он доверился другим чувствам, обострившимся до нечеловеческого предела. Он слышал, как в сотне метров от него шуршит по земле хитиновая броня соплохвоста, как бьется испуганное сердце Седрика Диггори где-то слева, как прерывисто дышит Флёр Делакур, попавшая в ловушку сонного плюща. И он чувствовал его. Своего брата. Запах высокомерия, дорогого одеколона и страха, который Годрик так отчаянно пытался скрыть за маской превосходства.

Гарри двинулся вперед, его шаги были бесшумны. Он не бежал. Ему не нужно было. Лабиринт был для него открытой книгой. Он чувствовал тепловые сигнатуры магических ловушек задолго до того, как они могли сработать, и просто обходил их. Его тело, скрытое под мантией чемпиона, было напряжено, как сжатая пружина. Под обычной тканью скрывалась не бледная кожа подростка, а нечто иное. Нечто, что помнило давление океанских глубин и жар земного ядра.

За очередным поворотом он столкнулся с ним. Годрик Поттер, «Мальчик-Который-Выжил», стоял, тяжело дыша, и целился палочкой в огромного паука-акромантула.

– Редукто! – выкрикнул он.

Заклинание ударило в мохнатую лапу монстра, оторвав несколько волосков. Паук взревел от ярости и двинулся на него. Годрик побледнел, отступая на шаг. Его хваленая храбрость гриффиндорца испарялась на глазах.

Гарри вздохнул. Это было жалко. Не двигаясь с места, он издал низкий, гортанный рык. Это был не человеческий звук. Он вибрировал в самом воздухе, заставляя листья на стенах лабиринта дрожать. Акромантул замер. Его многочисленные глаза сфокусировались на Гарри. Монстр почувствовал нечто, что заставило его инстинкты вопить об опасности. Он увидел не подростка, а хищника, стоящего неизмеримо выше в пищевой цепи. Медленно, пятясь, паук уполз в темноту живой изгороди.

Годрик уставился на Гарри, его лицо было смесью шока и отвращения.

– Что это было, Поттер? – прошипел он, используя фамилию как оскорбление. – Опять твои уродливые трюки? Думаешь, это впечатляет? Ты просто сквиб, которому повезло родиться в магической семье.

Гарри медленно повернул к нему голову. Его глаза в полумраке, казалось, светились слабым, потусторонним светом.

– Я спас твою жалкую жизнь, Годрик. Снова. Тебе стоит научиться говорить «спасибо».

– Спасибо? – фыркнул Годрик, вновь обретая свою спесь. – Я бы и сам справился! Мне не нужна помощь от такого, как ты. От отброса, которого даже собственные родители вышвырнули. Они правильно сделали, что отдали твою магию мне. Она была бы потрачена на такого уродца.

Каждое слово было призвано ранить, унизить. И когда-то давно, в детстве, они бы сработали. Но не сейчас. Сейчас Гарри чувствовал лишь холодное презрение. Он видел перед собой не брата, а избалованного, слабого ребенка, который кичился силой, украденной у другого.

– Ты ничего не знаешь о силе, – тихо сказал Гарри. Его голос был ровным, но в нем слышался гул далекого океана.

– О, я знаю! – Годрик взмахнул палочкой. – А сейчас я покажу тебе! Ступефай!

Красный луч сорвался с конца палочки и полетел прямо в грудь Гарри. Тот даже не попытался уклониться. Заклинание ударило в него, но вместо того, чтобы отбросить, просто... исчезло. Растворилось, словно капля воды на раскаленной плите. На ткани мантии в месте удара на мгновение проступил слабый голубоватый свет.

Годрик замер, его рот приоткрылся от изумления.

– Как?..

Гарри сделал шаг вперед. Годрик инстинктивно отступил.

– Твоя магия... она слаба. Как и ты, – сказал Гарри. – Ты просто попугай, повторяющий чужие слова и размахивающий палочкой, силу которой не понимаешь.

Вдалеке, в центре лабиринта, вспыхнул свет. Кубок Трех Волшебников.

– Кубок, – прошептал Годрик, и жадность в его глазах пересилила страх. Он бросился бежать, отталкивая Гарри плечом.

Гарри позволил ему. Он не спешил. Победа в этом детском турнире его не интересовала. Но что-то в его нутре, древний инстинкт хищника, подсказывало, что все самое важное произойдет именно там, у Кубка. Он неспешно последовал за братом, чувствуя, как под кожей нарастает странное гудение. Его отец звал его. Не Джеймс Поттер. Его настоящий отец.

Они добрались до центра поляны одновременно. Годрик, запыхавшийся и потный, с торжествующей ухмылкой протянул руку к Кубку. Гарри стоял рядом, спокойный и собранный.

– Победа моя, уродец! – бросил Годрик. – Я снова лучший!

Он схватился за ручку кубка. В тот же миг Гарри положил свою ладонь на другую ручку. Он не знал, зачем, просто подчинился интуиции.

Мир вокруг них исказился в бешеном вихре цвета и звука. Знакомое мерзкое ощущение портала сдавило внутренности. Но длилось оно всего мгновение.

Их выбросило на сырую землю старого, заросшего кладбища. Ночь была темной и безлунной. Надгробия кривыми зубами торчали из земли. Годрик упал на колени, его стошнило. Гарри приземлился на ноги, словно кошка, и мгновенно оценил обстановку. Он чувствовал присутствие еще одного человека, скрытого в тени огромного тиса. Запах страха, крыс и темной магии.

– Где мы? – простонал Годрик, поднимаясь.

В этот момент из-за тиса вышел низкорослый, суетливый человек с водянистыми глазками. Питер Петтигрю. Он тащил за собой большой сверток.

– Убей лишнего, – раздался из свертка холодный, шипящий голос.

Петтигрю вскинул палочку.

– Авада Кедавра!

Зеленый луч метнулся... в Годрика. Но Гарри среагировал быстрее. Он не колдовал. Он просто двинулся. Его скорость была нечеловеческой. Он оказался перед братом за долю секунды, выставив вперед руку. Смертельное проклятие врезалось в его ладонь.

Боль была. Острая, жгучая, словно в руку вонзили тысячу раскаленных игл. Но она не убила. Она лишь разозлила его. Кожа на ладони почернела и задымилась, но под ней уже формировалась новая, более прочная ткань. Зеленый свет отразился от его руки и ушел в небо, взорвавшись безвредным фейерверком.

Петтигрю застыл в ужасе. Голос из свертка прошипел в ярости.

– Что это? Что ты наделал, Хвост?!

– Я... я не знаю, мой Лорд! Он... он отразил его!

Годрик, стоявший за спиной Гарри, дрожал, как осиновый лист. Он видел, как его брат, которого он считал ничтожеством, голыми руками остановил Непростительное заклятие.

Гарри медленно опустил руку, сжав ее в кулак. Обожженная кожа осыпалась пеплом, открывая новую, с сероватым оттенком и почти незаметным чешуйчатым узором.

– Ты совершил ошибку, – пророкотал Гарри, и его голос стал глубже, в нем появились раскаты грома.

Но прежде чем он успел что-либо сделать, Петтигрю, подгоняемый шипением своего хозяина, бросился к Годрику. Тот был слишком напуган, чтобы сопротивляться. Петтигрю грубо схватил его, привязал к статуе ангела смерти и, засучив рукав его мантии, полоснул по руке кинжалом.

– Кровь врага, взятая насильно... – пробормотал он, собирая кровь Годрика во флакон.

Ритуал начался. Кость отца, плоть слуги, кровь врага. Все это было брошено в огромный котел, кипевший в центре кладбища. Содержимое котла вспыхнуло, и из него начала подниматься высокая, скелетоподобная фигура. Лорд Волдеморт возродился.

Он был ужасен. Змеиное лицо, красные глаза с вертикальными зрачками, белая, как мел, кожа. Он оглядел своих дрожащих слуг, появившихся из воздуха по зову Черной Метки, произнес речь о своем триумфе и вечной власти. Годрик рыдал, привязанный к статуе.

Наконец, взгляд Волдеморта остановился на Гарри, который все это время стоял неподвижно, наблюдая.

– А это кто? – прошипел Темный Лорд, его любопытство было смешано с легким замешательством. Он чувствовал в этом подростке силу, но это была не магия. Это было нечто иное. Древнее. Первобытное. – Мальчишка Поттер там, – он кивнул на Годрика. – Тогда кто ты?

– Я тот, кого тебе следовало бояться, – ответил Гарри.

Волдеморт рассмеялся. Холодным, лишенным всякого веселья смехом.

– Бояться? Тебя? Мальчишку, который даже не может колдовать? Хвост сказал мне, что ты отразил проклятие. Интересный трюк. Но он не спасет тебя. Авада Кедавра!

Второй раз за вечер зеленый луч устремился к Гарри. На этот раз он не стал его отражать. Он принял его. Прямо в грудь.

Луч ударил, и на мгновение все вокруг озарилось изумрудным светом. Пожиратели Смерти ахнули. Волдеморт победно улыбнулся.

Но улыбка застыла на его лице.

Гарри стоял на том же месте. Он даже не пошатнулся. Мантия на его груди истлела, открывая взору то, что было под ней. Кожа. Но не человеческая. Она была серой, бугристой, невероятно прочной. В месте удара она светилась ярко-синим светом, который пульсировал, словно сердце. Свет пробежал по всему его телу, зажигая такие же голубые линии вдоль позвоночника.

– Моя очередь, – сказал Гарри, и его голос уже не был человеческим. Это был грохот сдвигающихся тектонических плит.

И он начал меняться.

Его тело стало расти, раздаваясь вширь. Кости трещали и ломались, тут же срастаясь в новой, более массивной конфигурации. Из спины с хрустом вырвались три ряда костяных пластин, похожих на зазубренные клинки. Они тоже засветились изнутри призрачным синим светом. Его кожа окончательно потеряла человеческий вид, став толстой, чешуйчатой броней. Ногти превратились в черные когти. Лицо вытянулось, черты огрубели, а глаза превратились в два пылающих синих солнца. Он вырос до трех метров в высоту, превратившись в гуманоидное подобие своего приемного отца.

Он запрокинул голову и издал рев.

Это был не крик человека или зверя. Это был Рёв Альфы. Рёв Короля. Он сотряс само основание мира. Древние надгробия треснули и рассыпались в пыль. Земля заходила ходуном. Пожиратели Смерти попадали на колени, зажимая уши, их лица исказились от первобытного ужаса. Волдеморт отшатнулся, его змеиное лицо выражало чистое, незамутненное недоверие.

– Что... что ты такое? – пролепетал он.

Существо, которым стал Гарри, опустило голову и посмотрело на него.

– Я – наследие. Я – возмездие. Я – сын Годзиллы.

Пожиратели Смерти, оправившись от шока, начали атаковать. Десятки проклятий – красных, зеленых, фиолетовых – полетели в Гарри. Они отскакивали от его бронированной кожи, как горох от стены, оставляя лишь легкие дымящиеся отметины.

Гарри сделал шаг, и земля содрогнулась. Он взмахнул рукой, и его когтистая лапа снесла троих Пожирателей, отбросив их, как тряпичных кукол. Другой взмах – и еще четверо разлетелись в стороны. Он не сражался. Он был стихийным бедствием.

Один из Пожирателей, Люциус Малфой, подбежал сзади и попытался ударить его проклятием в спину. Гарри, не оборачиваясь, хлестнул хвостом, который вырос у него за время трансформации. Удар пришелся Малфою в грудь, ломая ребра и швыряя его в стену склепа.

Волдеморт смотрел на это побоище, его лицо было белым от ярости и страха. Его армия, его непобедимые Пожиратели Смерти, были уничтожаемы существом, которое он считал ничтожеством.

– Я убью тебя! – взвизгнул он и направил всю свою магическую мощь в одно, самое концентрированное проклятие.

Гарри повернулся к нему. Он глубоко вдохнул. Его грудь и пластины на спине вспыхнули ослепительным синим светом. Он открыл рот, и из его глотки вырвался не звук, а чистая энергия. Луч концентрированного атомного огня, ослепительно-синий и невероятно горячий, ударил прямо в Волдеморта.

Темный Лорд успел лишь вскрикнуть. Его щиты, его магия, его бессмертное тело – все это не имело значения перед лицом первобытной силы, питавшей звезды. Луч прошел сквозь него, и тело Волдеморта просто... испарилось. Распалось на атомы. Остался лишь пепел, который тут же развеял поднявшийся ветер, и упавшая на землю тисовая палочка.

На кладбище воцарилась тишина, нарушаемая лишь стонами раненых Пожирателей и всхлипами Годрика.

Гарри медленно уменьшился, возвращаясь в человеческий облик. Трансформация отняла много сил. Его одежда превратилась в лохмотья. Он подошел к статуе, одним движением разорвал веревки, освобождая брата. Годрик сполз на землю, глядя на него глазами, полными ужаса и благоговения.

– Ты... ты убил его... – прошептал он.

– Я убрал мусор, – ровно ответил Гарри. Он поднял с земли Кубок. – Держись.

Он коснулся кубка, и портал снова унес их прочь с этого проклятого места.

Они появились у входа в лабиринт с оглушительным хлопком. Стадион взревел от восторга, приветствуя чемпионов. Оркестр заиграл бравурный марш. Но все это мгновенно смолкло, когда толпа разглядела их. Годрик был в крови, его мантия порвана, лицо перепачкано грязью и слезами. А Гарри... Гарри стоял посреди арены в одних обрывках штанов, его торс был покрыт странными шрамами и едва заметным чешуйчатым узором, а глаза горели неземным светом.

Из толпы выбежали Дамблдор, министр Фадж, и за ними – Джеймс и Лили Поттер.

Они бросились... к Годрику.

– Годрик! Сынок, что случилось? Что он с тобой сделал?! – закричал Джеймс, указывая на Гарри трясущимся пальцем.

Лили прижала к себе рыдающего Годрика, осыпая его поцелуями и не обращая на своего второго сына ни малейшего внимания.

– Он напал на тебя? Этот... этот монстр? – шептала она.

И в этот момент что-то внутри Гарри окончательно сломалось. Вся боль, все унижение, все годы одиночества и страданий, которые он держал в себе, вырвались наружу.

Он не закричал. Он снова издал тот самый РЁВ.

На этот раз он был в человеческом теле, но сила, вложенная в него, была не меньше. Звуковая волна прокатилась по стадиону. Огромные витражные окна Большого Зала, видневшиеся вдали, разлетелись на тысячи осколков. Вода в Черном Озере пошла гигантскими волнами, словно там проснулся кракен. Зрители на трибунах попадали со своих мест, зажимая уши. Джеймс, Лили и Дамблдор отшатнулись, их лица были искажены шоком.

Когда рев стих, наступила мертвая тишина. Все взгляды были прикованы к Гарри.

– Он? – пророкотал Гарри, и его голос, усиленный остаточной энергией, разнесся по всему стадиону без всякой магии. Он ткнул пальцем в своего трясущегося брата. – Вы спрашиваете, что ОН со мной сделал? Нет. Вы должны спросить, что ВЫ со мной сделали.

Он сделал шаг к своим родителям. Они попятились.

– Вы! – его голос был полон холодной ярости. – Вы бросили меня. Вы отняли мою магию, думая, что она сделает вашего драгоценного «избранного» сильнее, и оставили меня беспомощным. Вы отдали меня на растерзание Дурслям, которые морили меня голодом, избивали и держали в чулане!

В толпе раздались потрясенные вздохи.

– А потом, – продолжил Гарри, и его глаза вспыхнули синим, – они продали меня. Продали, как вещь! Ученому, который ставил на мне опыты. Который вливал в мои вены кровь монстра, пытаясь создать оружие! Вот, смотрите!

Он сорвал с себя остатки рубашки. На его груди, прямо над сердцем, виднелся странный, сложный шрам – след от инъекции, которая изменила его навсегда.

– Вы хотели, чтобы я был никем, – его голос стал тише, но от этого еще более угрожающим. – А я стал чем-то большим. Меня спас тот, кого вы называете монстром. Годзилла. Он стал мне отцом, когда мой собственный отвернулся от меня. Он дал мне дом, когда вы вышвырнули меня на улицу. Он и другие Титаны – Мотра, Родан, Ангирус – они моя семья!

Он повернулся к Дамблдору, который смотрел на него с плохо скрываемым ужасом.

– А вы, директор. Вы все знали. Вы знали, что Дурсли ненавидят магию. Но вы оставили меня там. Ради «великого блага». Ради ваших планов и манипуляций. Ваши игры окончены.

Гарри вытянул руку в сторону трибуны, где стоял Кубок Трех Волшебников. Из его ладони сорвался тонкий синий лучик энергии. Он коснулся золотого кубка, и тот мгновенно расплавился, превратившись в лужицу кипящего металла.

– Я не подчиняюсь вашим законам. Я не играю в ваши игры. Волдеморт мертв. Я убил его. Не ваш «избранный», а я. Отброс. Монстр. И если кто-то из вас – Орден Феникса, Министерство, Пожиратели Смерти – встанет на моем пути или на пути моей настоящей семьи, я сотру вас с лица земли.

Джеймс Поттер смотрел на него, его лицо было пепельно-серым. Лили беззвучно плакала, но теперь в ее слезах был не только страх за Годрика, но и ужас от осознания того, что они натворили.

– Гарри... – прошептал Джеймс.

– Мое имя – Гарри. Приемный сын доктора Иширо Серизавы из организации «Монарх». И сын Годзиллы, Короля Монстров. Вы потеряли право называть меня сыном в тот день, когда оставили меня на пороге чужого дома.

С этими словами он развернулся и пошел прочь с арены. Толпа расступалась перед ним, как море перед Моисеем. Никто не смел его остановить.

Он нашел ее там, где и ожидал. У выхода со стадиона, рядом с неприметным черным фургоном, стояла группа людей в форме «Монарха». Среди них был доктор Серизава, смотревший на него с отцовской гордостью и беспокойством. И рядом с ним – Мэдисон Расселл.

Она бросилась к нему, не обращая внимания на его полуобнаженный вид и пугающую ауру. Она не видела монстра. Она видела своего Гарри.

– Ты в порядке? – спросила она, заглядывая ему в глаза, ее ладони легли ему на грудь, прямо на то место, куда ударило смертельное проклятие.

– Теперь да, – выдохнул он, и все напряжение, вся ярость покинули его. Он прижал ее к себе, вдыхая запах ее волос. Здесь, в ее объятиях, он был дома.

Они отвезли его в безопасное место – в номер, заранее снятый «Монархом» в «Трех метлах», который был полностью изолирован от посторонних. Серизава лишь кивнул ему, сказав: «Мы поговорим позже, сын. Отдохни», – и оставил их с Мэдисон наедине.

В комнате горел камин. Гарри сидел на краю кровати, глядя в огонь. Мэдисон подошла сзади и обняла его за плечи.

– Это было ужасно, – тихо сказала она. – То, что они говорили. То, что они сделали.

– Это в прошлом, – ответил он, накрывая ее руки своей. – Сегодня я сжег все мосты.

– Нет, – она повернула его лицо к себе. В ее глазах не было ни страха, ни жалости. Только любовь и принятие. – Ты построил новый мост. К своей настоящей жизни. К нам.

Она поцеловала его. Нежно, потом более требовательно. Гарри ответил ей, вкладывая в поцелуй всю свою тоску, всю свою боль, и всю свою безграничную любовь к этой девушке, которая приняла его всего без остатка – и человека, и монстра.

Его руки скользнули по ее спине, прижимая ее ближе. Ее пальцы зарылись в его волосы. Одежда стала помехой. Мантии, рубашки, все, что связывало его с миром, который его отверг, полетело на пол.

В эту ночь, под треск поленьев в камине, вдали от осуждающих взглядов волшебников и интриг старых манипуляторов, Гарри Поттер наконец обрел то, чего был лишен всю жизнь. Не магию. Не славу. А близость. Принятие. Любовь. Он занимался любовью с Мэдисон, и это было не просто физическим актом. Это было слияние двух миров – мира людей и мира Титанов. Это было обещание нового будущего, где он больше не будет один. Где у него есть семья, есть цель, и есть королева, достойная своего короля.

Волшебный мир мог дрожать от страха и строить новые планы. Но они не понимали главного. Игра изменилась. На доску вышла новая, несокрушимая фигура. И это был уже не Хогвартс, и не Министерство магии. Это была вся планета. И ее Король только что заявил о своих правах.