Цепь рвёт тишину

Воздух пах гнилью, солью и древним, сводящим с ума ужасом. Менге стоял в центре оскверненного круга, его готическое пальто, тяжелое и черное, как сама бездна, хлопало на ветру, который не подчинялся законам физики. Вокруг него извивались культисты в склизких рясах, их рты изрыгали гортанные проклятия на языке, от которого у обычного человека закипела бы кровь.

Но Менге не был обычным. Его бледное, почти алебастровое лицо было скрыто плотным черным шарфом до самых глаз — холодных, как ледники Арктики. Длинные черные пряди волос хлестали по щекам, но он не шевелился.

– Р’льех... Ктулху фхтагн! – взвизгнул верховный жрец, воздевая костлявые руки к пульсирующему фиолетовому разлому в небе.

Менге не ответил. Он никогда не тратил слова на тех, кто добровольно отдавал свой разум паразитам в коронах. В его правой руке тускло блеснуло звено тяжелой цепи. Одним резким, почти небрежным движением он взмахнул кистью.

Раздался свист, переходящий в ультразвук. Цепь, увенчанная бритвенно-острым лезвием, прочертила в воздухе идеальную дугу. Голова жреца отделилась от плеч прежде, чем его крик затих. Кровь брызнула на ритуальные камни, но разлом не закрылся. Напротив, он начал втягивать в себя реальность.

Менге почувствовал, как земля уходит из-под ног. Сила притяжения сменила вектор, и его, вместе с обломками храма и останками безумцев, швырнуло в вибрирующую пустоту. Он не закричал. Лишь крепче сжал рукоять своей цепи, закрывая глаза. Ненависть к богам — старым или новым — была единственным, что согревало его внутренний холод.

---

Пробуждение было резким. Вместо вони разложения ноздри Менге уловили аромат цветущей лаванды, свежей выпечки и чего-то... приторно-сладкого.

Он открыл глаза и мгновенно перекатился, вставая в защитную стойку. Цепь змеей легла у его ног, готовая в любой момент взметнуться для удара.

Он находился на опушке леса. Деревья здесь выглядели странно: слишком яркие, слишком сочные, словно сошедшие с картин импрессиониста. Но внимание Менге привлекло не это. В паре сотен метров, на пыльной дороге, виднелась группа людей. Или тех, кто ими притворялся.

Там стояла повозка, окруженная рыцарями в сияющих доспехах. На их щитах красовался символ, который вызвал у Менге мгновенный приступ тошноты — стилизованное солнце и весы. Орден. Религия.

– Именем Всевышней Богини, эта территория объявляется зоной очищения! – провозгласил один из рыцарей, приставляя копье к горлу существа, сжавшегося на земле.

Менге прищурился. Это была не женщина. Точнее, не совсем. У существа были человеческое лицо и торс, но вместо ног — мощное тело льва, а за спиной виднелись крылья. Сфинкс? Мамоно.

Он слышал легенды о мире, где правят монстродевушки, но всегда считал это бредом пьяных матросов. Оказалось, реальность куда ироничнее.

– Прошу вас... я просто шла в город за книгами... – пролепетала девушка-сфинкс, прижимая к груди потрепанный фолиант.

– Молчать, отродье демонической энергии! – рыцарь замахнулся, чтобы ударить её плашмя мечом. – Ваше существование — грех. Вы развращаете души мужчин и ведете мир к погибели. Мы выжжем эту заразу.

Менге почувствовал, как внутри него закипает холодная ярость. Он ненавидел фанатиков. Тех, кто прикрывал свою жажду власти и насилия "высшим благом" и "волей небес". Эта девушка была беззащитна. Она была невинна.

Тихий шелест цепи по траве остался незамеченным для воинов Ордена.

– Кто здесь? – обернулся один из стражников, почувствовав холодный сквозняк, нехарактерный для этого солнечного дня.

Из тени деревьев вышел он. Высокий, бледный, в черном пальто, которое казалось пятном абсолютной тьмы в этом ярком мире. Шарф скрывал его лицо, оставляя видимыми лишь глаза, полные бездонного презрения.

– Еще один грешник? – рыцарь усмехнулся, поудобнее перехватывая меч. – Ты выглядишь как приспешник Повелителя Демонов. Сними маску и падай на колени, возможно, твоя смерть будет быстрой.

Менге молчал. Его молчание было тяжелым, давящим, как могильная плита.

– Ты что, немой? – воин сделал шаг вперед. – Я говорю с тобой, отрепье!

Менге лишь слегка довернул кисть.

– Слишком много слов, – прозвучал в его голове его собственный голос, но с губ не сорвалось ни звука.

Цепь взметнулась быстрее, чем человеческий глаз мог уследить. Лезвие на конце стального хвоста с лязгом перерубило древко копья, а затем, описав сложную петлю, ударило рыцаря в сочленение доспехов на плече. Раздался хруст кости и крик боли.

– Нападение! – взревел предводитель отряда. – Убить еретика!

Четверо рыцарей бросились на него одновременно. Для Менге это было привычным танцем. Он не был героем. Он был профессиональным садистом для тех, кто заслуживал боли.

Он скользнул в сторону, пропуская мимо себя клинок. Цепь в его руках жила собственной жизнью. Она извивалась, как стальная кобра, обвивая ноги противников, выбивая оружие и оставляя глубокие рваные раны на доспехах. Менге двигался с пугающей грацией, его пальто развевалось, создавая иллюзию огромных черных крыльев.

Он не убивал их сразу. Он хотел, чтобы они почувствовали страх — тот самый страх, который они внушали другим.

Один из рыцарей, упав на колени, попытался достать из-за пазухи святой символ.

– Богиня, защити... – начал он, но Менге оказался рядом мгновенно.

Тяжелый сапог опустился на кисть воина, раздавливая золотой амулет в пыль. Менге наклонился, и рыцарь увидел в его глазах не безумие, а ледяную пустоту, которая была гораздо страшнее.

– Твоя богиня не слышит тебя в тени моей цепи, – прошептал Менге. Это были первые слова, которые он произнес в этом мире. Голос был хриплым, отвыкшим от речи, похожим на скрежет металла по камню.

Финальный взмах цепи отправил последнего рыцаря в глубокий нокаут, оставив его лежать в дорожной пыли с разбитым шлемом. Менге не стал их добивать — они были слишком жалкими. Лишение их гордости и оружия было для таких фанатиков хуже смерти.

Он повернулся к девушке-сфинксу. Та все еще сидела на земле, широко распахнув глаза. Её крылья мелко дрожали.

– Ты... ты спас меня? – тихо спросила она, не решаясь подняться.

Менге ничего не ответил. Он подошел к ней, и девушка невольно отпрянула, но он лишь протянул руку и поднял с земли её книгу. Фолиант был посвящен древней истории. Он молча протянул его владелице.

– Спасибо... – она робко взяла книгу. – Я Лазури. Я никогда не видела таких, как ты. Ты человек, но от тебя пахнет... тьмой и одиночеством. Ты не из Леса Духов?

Менге проигнорировал вопрос. Он окинул взглядом горизонт. Где-то там, за лесами и горами, возвышались белые шпили храмов Ордена. Он чувствовал их присутствие — этот навязчивый, фальшивый свет, который он поклялся гасить везде, где бы ни оказался.

– Куда ведет эта дорога? – спросил он, поправляя шарф.

– В город Элизия... но там сейчас штаб-квартира Инквизиции, – Лазури поднялась, отряхивая львиную шерсть. – Тебе нельзя туда, они схватят тебя!

Менге позволил себе некое подобие холодной ухмылки под шарфом, хотя внешне остался неподвижен.

– Это не их схватят меня, – произнес он, разворачиваясь и направляясь в сторону города. – Это я иду за ними.

– Постой! – крикнула Сфинкс вслед. – Почему ты это делаешь? Ты ведь даже не знаешь нас!

Менге остановился на мгновение, не оборачиваясь.

– Я ненавижу алтари, – коротко бросил он. – И тех, кто строит их на чужих костях.

Он пошел дальше, его фигура постепенно растворялась в полумраке наступающих сумерек. В этом мире, полном ярких красок и похотливых монстров, появилось нечто инородное. Черный жнец, который не искал любви или удовольствий.

Он искал возмездия.

Лазури смотрела ему в след, пока он не исчез из виду. Она чувствовала, что мир мамоно изменился в ту самую секунду, когда цепь этого незнакомца впервые коснулась земли. Орден Святой Богини еще не знал, что их худший кошмар пришел не из Бездны или земель Повелителя Демонов.

Он пришел из мира, где боги уже давно проиграли человеку.

---

Менге шел по лесу, и лесные обитатели — маленькие альрауны и пугливые кобольды — провожали его любопытными взглядами. Он чувствовал их присутствие, но не трогал. Они были частью природы, дикой и естественной. В отличие от тех, кто носил белые плащи.

Внезапно из кустов выскочил маленький кролик. Он был ранен — стрела с оперением Ордена торчала из его бока. Зверек забился у ног Менге, оставляя на его черных сапогах пятна крови.

Менге замер. Его отчужденность на миг дала трещину. Он медленно опустился на одно колено, и его движения стали удивительно осторожными. Бледные длинные пальцы коснулись дрожащего тельца.

– Тихо, – прошептал он.

Он не был лекарем, но знал, как извлекать сталь из плоти. Резким, точным движением он вытащил стрелу. Кролик пискнул, но не убежал. Менге достал из внутреннего кармана пальто чистый лоскут ткани и быстро перевязал рану.

– Беги, – он легонько подтолкнул зверька.

Кролик, почуяв свободу, скрылся в зарослях. Менге поднялся, его взгляд снова стал стальным. Он посмотрел на окровавленную стрелу в своей руке. На древке была выжжена печать: "Очищение через боль".

– Ваша вера требует крови невинных, – пробормотал он, ломая стрелу пополам. – Моя цепь требует вашей.

Он знал, что этот мир устроен иначе. Здесь демоническая энергия пропитывала всё вокруг, превращая женщин в монстров, жаждущих мужского семени. Но для Менге это было лишь еще одним проявлением биологии, не более странным, чем щупальца культистов в его родном мире. А вот религиозный фанатизм... это была болезнь, которую он лечил единственным известным ему способом.

Впереди показались огни блокпоста. Двое стражников в доспехах Ордена лениво переговаривались у костра, обсуждая, сколько "сук-демониц" они сожгут на следующей неделе.

Менге не стал прятаться. Он вышел на свет костра, и звон его цепи прозвучал как погребальный колокол.

– Эй, ты! – крикнул один из них, хватаясь за арбалет. – Стой на месте! Ты кто такой?

– Ваша погибель, – ответил Менге, и в его голосе впервые за долгое время послышались нотки истинного, холодного наслаждения.

Цепь взметнулась, разрезая ночной воздух. Охота началась. И в этом мире, где мамоно искали мужей, а Орден искал жертв, Менге нашел свою истинную цель. Он станет тенью, в которой сгорит ложный свет богини.

Он не был героем этого мира. Он был его карателем.