Дім

Чхве Субин поправил рукава своего безразмерного темно-синего свитера, который то и дело норовил сползти с плеча. В свои двадцать два он выглядел как ожившая мечта любого фотографа: высокий, статный, с мягкими чертами лица и той самой обезоруживающей улыбкой, от которой на щеках расцветали очаровательные ямочки. Три года учебы на юридическом в Сеуле были вычеркнуты из жизни как досадная ошибка — Субин вовремя понял, что кодексы и сухие параграфы душат его. Теперь он жил в США, изучал журналистику и чувствовал себя на своем месте. Почти.

Его уверенность в жизни была непоколебимой, пока дело не касалось чувств. А точнее — одного конкретного человека.

Пак Богом был воплощением совершенства. Тридцатидвухлетний хирург, наследник медицинской империи, человек, чей взгляд излучал такую нежность, что у Субина перехватывало дыхание. Они познакомились случайно, в дорогом ресторане, куда Субина затащил дядя на свой день рождения. Субин тогда решил выделиться: надел широкие джинсы и легкую шелковую рубашку, которая постоянно открывала ключицы. Он пел для дяди, вынося торт, и именно в тот момент их взгляды с Богомом встретились.

Сейчас, спустя несколько месяцев «дружеского» общения в соцсетях, Субин сидел на мягком диване в роскошной гостиной Богома. В доме пахло дорогим парфюмом, чистотой и чем-то неуловимо уютным — так пах сам Богом.

– Ты какой-то задумчивый сегодня, Субин-а, – тихо произнес Богом, присаживаясь рядом.

Он был, как всегда, безупречен: отутюженные брюки, светлая сорочка с расстегнутой верхней пуговицей. Его улыбка была мягкой, почти осязаемой. Богом сел так близко, что Субин чувствовал исходящее от него тепло. Расстояние между их лицами сократилось до критического. Субин сглотнул, глядя в эти добрые, глубокие глаза. Сердце пустилось вскачь. Казалось, еще секунда, и воздух между ними просто вспыхнет.

В этот момент тишину разорвал резкий рингтон телефона Субина. Он вздрогнул, едва не подпрыгнув на месте. На экране высветилось имя: «Джихен».

– Прости, – прошептал Субин, чувствуя, как краснеют кончики ушей. – Это мой друг, он редко звонит просто так. Можно я отвечу?

– Конечно, – Богом понимающе улыбнулся и чуть отстранился, давая пространство, хотя в его глазах промелькнуло легкое разочарование.

Субин нажал на кнопку приема и поднес телефон к уху, не отходя от Богома.

– Да, Джихен? Что случилось?

– Субин... тише... помоги мне, – раздался на том конце приглушенный, почти панический шепот.

– Что произошло? Ты где? – Субин нахмурился, его голос стал серьезным.

– Я... я в шкафу, – прошипел Джихен. – Голый.

Субин замер. Он медленно перевел взгляд на Богома, который с любопытством наблюдал за ним, и почувствовал, как уголки губ начинают предательски ползти вверх.

– Почему ты голый в шкафу, идиот? – громко спросил Субин, уже не заботясь о конспирации.

– Я решил сделать сюрприз своему парню! – голос Джихена сорвался на свистящий крик. – Пришел к нему, разделся, думал, он сейчас зайдет... А зашел не он! Пришли его родители или друзья, я не знаю! Я едва успел прыгнуть в шкаф! Вытащи меня отсюда, он живет в третьем корпусе, ключи под ковриком, придумай что-нибудь!

Субин не выдержал. Он прикрыл рот ладонью, но громкий смех все равно вырвался наружу. Он согнулся пополам, едва не выронив телефон.

– Ты серьезно? Снова? – Субин едва выговаривал слова сквозь смех. – Боже, Джихен, ты неисправим!

– Не смейся! Мне холодно и страшно! – ныл друг в трубку.

– Ладно, ладно, я что-нибудь придумаю, – Субин сбросил вызов и вытер выступившие от смеха слезы.

Богом, наблюдавший за этой сценой, приподнял бровь.

– Похоже, твоему другу нужна помощь?

– Этот дебил решил устроить романтический сюрприз и теперь сидит в шкафу без одежды, потому что в квартиру пришли посторонние, – Субин снова хихикнул. – Знаете, Богом-ши, я ведь тоже когда-то так делал.

Богом удивленно округлил глаза, в которых заплясали озорные искорки.

– Неужели? Ты сидел в шкафу голым?

– Ну, не совсем так, – Субин смущенно почесал затылок. – Я тогда прятал своего парня от старшего брата. Мой брат, Ёнджун, он альфа и очень строгий. Он был категорически против моих отношений в тот момент. И вот, он возвращается домой раньше времени, а у меня в комнате... гость. Пришлось запихивать беднягу в шкаф и делать вид, что я просто учу уроки. Но чтобы вот так, как Джихен... это уже третий раз! Я больше не пойду его спасать, честное слово.

– Третий раз? – Богом негромко рассмеялся, и этот звук был похож на звон маленьких колокольчиков. – У тебя очень насыщенная жизнь, Субин-а.

– Слишком насыщенная для простого студента, – вздохнул Субин, чувствуя, как неловкость окончательно исчезает, сменяясь привычным комфортом. – Но Ёнджун-хён до сих пор припоминает мне тот случай, хотя так и не поймал нас за руку. Он просто чувствовал чужой запах и ходил по комнате, как ищейка.

Богом внезапно стал серьезнее. Он снова сократил расстояние, положив руку на спинку дивана позади Субина.

– А сейчас? – тихо спросил он. – Твой брат был бы против, если бы узнал, что ты сидишь здесь, со мной?

Субин замер. Сердце снова забилось где-то в горле. Взгляд Богома был таким пронзительным, таким мягким и одновременно властным, что у беты пересохло во рту.

– Ёнджун-хён... он просто хочет, чтобы я был счастлив, – прошептал Субин, не в силах отвести глаз. – Он ценит честность. И... я думаю, он бы понял.

– А ты? – Богом наклонился еще ближе, так что Субин почувствовал его дыхание на своих губах. – Ты понимаешь, чего хочешь, Субин?

Субин смотрел на идеальные губы хирурга, на его добрые глаза, в которых сейчас отражалось всё то, о чем они оба боялись сказать вслух. Вся его уверенность, все его жизненные принципы, которые он так бережно выстраивал, переезжая в другую страну, казалось, рассыпались в прах перед этим омегой.

– Я хочу... – Субин запнулся, глядя на свои руки, сжимающие край свитера. – Я хочу перестать сомневаться.

Богом нежно коснулся его подбородка, заставляя снова поднять голову.

– Тогда не сомневайся, – прошептал он.

Их губы почти соприкоснулись, когда телефон Субина снова завибрировал на диване. Но на этот раз Субин даже не взглянул на экран. Он просто протянул руку, нащупал гаджет и, не глядя, нажал кнопку отключения.

– Джихен подождет, – выдохнул Субин в самые губы Богома.

– Подождет, – согласился Богом, и на его щеках тоже показались едва заметные, нежные ямочки.

В этот вечер фильм так и не был включен. В огромной гостиной, среди запаха дорогого парфюма и уюта, два человека наконец-то перестали играть в «просто друзей». И хотя завтра Субину наверняка придется выслушивать гневные тирады Джихена о том, как его бросили в шкафу на произвол судьбы, сейчас это не имело никакого значения.

Потому что здесь, в руках человека, который был старше, мудрее и невероятно нежнее всех, кого Субин знал, он наконец-то нашел ту самую уверенность, которой ему так не хватало. Уверенность в том, что его сердце сделало правильный выбор.

– Знаешь, – прошептал Субин спустя долгое время, уткнувшись носом в плечо Богома, – я все-таки рад, что тогда надел ту неудобную рубашку в ресторан.

Богом тихо рассмеялся, перебирая пальцами мягкие волосы студента.

– А я рад, что ты решил спеть. Твой голос — это первое, во что я влюбился, Субин-а.

Субин улыбнулся, закрывая глаза. Жизнь в США определенно была лучше, чем учеба на адвоката. А жизнь рядом с Паком Богомом обещала стать самым захватывающим репортажем в его карьере. И на этот раз он не собирался прятаться ни в каких шкафах.