Гарри Поттер, Hundred

Тихий звон ритуальных колокольчиков разносился по саду, утопающему в цветении сакуры. Воздух был напоен сладким ароматом и ощущением покоя, которое так редко выпадало на долю членов 35-го экспериментального отряда. Но сегодня был особенный день. День, когда двое из них связывали свои судьбы воедино.

Гарри Поттер, или, как он предпочитал себя называть, Гарри Отори, стоял перед небольшим синтоистским алтарем. На нем было традиционное черное мужское кимоно с гербом клана Отори — стилизованным веером. Его обычно взъерошенные черные волосы были аккуратно уложены, а зеленые глаза, в которых больше не было ни капли детской наивности, светились теплом. Он смотрел на свою невесту, и весь остальной мир переставал для него существовать.

Икаруга Сугинами, гениальный снайпер и хакер их отряда, сегодня была воплощением изящества. Белоснежное свадебное кимоно сиромуку, расшитое серебряными нитями, делало ее похожей на сошедшую с небес богиню. Сложная прическа была украшена традиционными гребнями и шпильками, а лицо, обычно скрытое за маской сарказма и сосредоточенности, сейчас выражало редкую, почти застенчивую нежность.

Рядом с ними, исполняя роль свидетелей и почетных гостей, стояли их товарищи. Такеру Кусанаги, их капитан, неловко переминался с ноги на ногу в строгом костюме, чувствуя себя явно не в своей тарелке без любимого меча за спиной. Его лицо, обычно суровое и сосредоточенное, хранило тень гордой улыбки. Ока Отори, приемная сестра Гарри, скрестила руки на груди, пытаясь сохранить свой привычный грозный вид, но блеск в ее глазах выдавал искреннюю радость за брата. Усаги Сайондзи, их застенчивый стрелок, украдкой смахивала слезинки, а ведьма Мари Никайдо, их технический специалист, широко улыбалась, время от времени подмигивая Гарри. Церемонию проводил сам Согэцу Отори, директор Антимагической академии и человек, ставший для Гарри настоящим отцом. Его голос, обычно властный и строгий, сейчас звучал по-отечески тепло.

Когда священник закончил ритуальные молитвы, настало время для клятв. Гарри взял тонкие, но сильные руки Икаруги в свои.

– Икаруга, – начал он, и его голос, закаленный в сотнях боев, прозвучал непривычно мягко. – Когда-то я был никем. Призраком, лишенным имени, семьи и даже собственной магии. Мир отнял у меня все и выбросил, как ненужную вещь. Ты, вместе с остальными, показала мне, что значит иметь дом. Ты научила меня снова доверять. В пламени сражений, под градом проклятий и пуль, я нашел в тебе не просто товарища, а родственную душу. Твой ум, твоя сила, даже твой едкий сарказм… все это стало для меня опорой. Я клянусь защищать тебя, быть твоим щитом и мечом, делить с тобой все грядущие битвы и все мгновения мира. Я люблю тебя.

На щеках Икаруги проступил легкий румянец. Она крепче сжала его руки.

– Гарри, – ее голос был тих, но четок, как выстрел снайпера. – Я всегда жила в мире цифр, расчетов и траекторий. Эмоции были для меня лишь переменными в уравнении, которые мешали точности. Я пряталась за экранами и оптическими прицелами, потому что боялась подпустить кого-то слишком близко. Ты… ты взломал все мои защитные протоколы. Ты увидел за гением-хакером и смертоносным снайпером просто девушку. Ты не испугался ни моего прошлого, ни моего характера. Ты принял меня такой, какая я есть. Я клянусь быть твоими глазами там, куда ты не можешь заглянуть, быть твоим разумом, когда эмоции берут верх. Я буду рядом, что бы ни готовило нам будущее. Я тоже люблю тебя.

Они обменялись чашечками саке, скрепляя свой союз. Когда церемония завершилась, воздух взорвался аплодисментами и радостными криками их небольшой, но настоящей семьи.

---

Вечеринка проходила в главном зале поместья Отори. Традиционная обстановка сменилась более неформальной. Столы ломились от угощений, а вместо саке теперь лилось шампанское.

– Ну что, Поттер, теперь ты официально влип, – усмехнулась Мари, хлопая Гарри по плечу. – Икаруга теперь имеет законное право форматировать твой мозг, если будешь делать глупости.

– Она и так это делала, – рассмеялся Гарри, обнимая жену за талию.

– Я просто проводила профилактическую дефрагментацию, – невозмутимо ответила Икаруга, но в уголке ее губ играла улыбка.

Ока подошла к ним, все еще скрестив руки на груди.

– Поздравляю. Но если ты, Сугинами, посмеешь обидеть моего непутевого братца, тебе придется иметь дело со мной. И мои пистолеты говорят убедительнее любого хакерского софта.

– Взаимно, Отори, – парировала Икаруга. – Если из-за твоих безрассудных атак мой муж пострадает, я лично взломаю систему наведения твоих магических патронов и заставлю их летать по кругу.

Девушки обменялись воинственными взглядами, а потом одновременно фыркнули и рассмеялись. Это был их способ выразить привязанность.

Такеру подошел последним, протягивая Гарри бокал.

– Гарри, Икаруга-сан. Я рад за вас. Вы оба – отличные бойцы и опора нашего отряда. Вместе вы станете еще сильнее. За 35-й отряд. И за вашу новую семью.

– За семью, – эхом отозвался Гарри, и в этом слове для него было все.

Он посмотрел на смеющихся друзей, на гордое лицо Согэцу Отори, на свою прекрасную жену рядом. Вот она, его жизнь. Та, которую он выбрал сам. Та, за которую он сражался и был готов умереть. Прошлое, казалось, наконец-то отступило, превратившись в выцветший, не имеющий значения кошмар.

Но кошмары имели свойство возвращаться.

Резкий хлопок, похожий на выстрел, заставил всех замереть. Воздух в центре зала замерцал и сгустился, и из этого марева шагнули четыре фигуры, одетые в странные, чужеродные для этого места мантии.

Гарри застыл. Его тело среагировало раньше, чем разум. Рука инстинктивно легла на бедро, где под кимоно был скрыт его верный «Данте» — антимагический клинок. Рядом с ним напряглась Икаруга, ее пальцы едва заметно задвигались, готовые в любой момент активировать скрытые устройства. Вся праздничная атмосфера испарилась в одно мгновение, сменившись ледяным напряжением. 35-й отряд, ветераны десятков боев, мгновенно перешел в боевой режим. Такеру шагнул вперед, заслоняя собой Гарри, Ока выхватила свои магические пистолеты, а Мари и Усаги заняли позиции позади.

– Что это за фокусы? – ледяным тоном спросил Согэцу Отори, вставая. Его аура давила, наполняя комнату ощущением скрытой мощи.

Но Гарри почти не слышал его. Он смотрел на незваных гостей, и в его зеленых глазах разгорался холодный огонь. Он узнал их. О, да, он их узнал.

Высокий, статный старик с длинной серебряной бородой и в очках-половинках. Альбус Дамблдор. Рядом с ним – мужчина с вечно взъерошенными волосами и надменным выражением лица. Джеймс Поттер. Женщина с рыжими волосами и знакомыми зелеными глазами, полными слез и растерянности. Лили Поттер. И, наконец, молодой парень, точная копия Джеймса, но с глазами матери, смотрящий на все с откровенным превосходством. Годрик Поттер. «Мальчик-который-выжил». Его брат.

Его бывшая семья.

– Гарри? – голос Лили дрогнул. – Это правда ты?

– Что вы здесь делаете? – голос Гарри был похож на скрежет металла. Ни капли тепла, ни тени узнавания. Только лед и сталь.

– Мы пришли за тобой, сынок, – шагнул вперед Джеймс. Его тон был властным, не терпящим возражений. – Игры закончились. Пора возвращаться домой.

– Домой? – Гарри тихо, безрадостно рассмеялся. – Мой дом здесь. А вы… вы просто призраки из прошлого, которому нет места в моей жизни.

– Не смей так разговаривать с отцом! – выкрикнул Годрик, делая шаг вперед. – Ты вообще должен быть благодарен, что мы снизошли до того, чтобы искать такого, как ты!

– Заткнись, «герой», – прошипела Ока, направляя дуло пистолета ему в лицо. – Еще одно слово, и я проверю, сможет ли твоя хваленая магия спасти тебя от пули с реликтовым серебром.

Джеймс Поттер нахмурился, его рука потянулась к палочке, но Дамблдор остановил его жестом.

– Прошу вас, успокойтесь, – мягко проговорил старый волшебник, его глаза лучились показным добродушием. – Мы пришли с миром. Гарри, мальчик мой, мы понимаем, что ты можешь быть обижен…

– «Мальчик мой»? – перебил его Гарри, и в его голосе зазвучала откровенная ненависть. – Вы не имеете права так меня называть, Дамблдор. Вы стояли и смотрели, как они забирают мою магию, чтобы отдать этому… – он кивнул на Годрика, – своему золотому мальчику. Вы одобрили мое изгнание к Дурслям. Вы знали, что они делают со мной. Вы знали все. Так что уберите свою фальшивую доброту куда подальше. Она здесь никого не обманет.

– Мы совершили ошибку, Гарри, – подала голос Лили, ее лицо было мокрым от слез. – Ужасную ошибку. Мы думали, так будет лучше… чтобы вся сила была сосредоточена в Годрике для победы над Волан-де-Мортом…

– И это оправдывает то, что вы отдали собственного сына на растерзание садистам? Что оставили его, едва живого, на улице чужого города в чужой стране? – в разговор вступила Икаруга. Ее голос был спокоен, но каждое слово било наотмашь. – Я подняла архивы. Тисовая улица, дом четыре. Записи из больниц о многочисленных травмах, переломах, истощении. Все это тщательно затиралось магией. Вашей магией, директор Дамблдор.

Старик вздрогнул, его добродушная маска на мгновение дала трещину.

– Это было необходимо для…

– Для «общего блага»? – закончил за него Гарри. – Я слышал эту песню. И она мне осточертела. Убирайтесь. Убирайтесь из моего дома и из моей жизни. У меня сегодня свадьба. И я не позволю таким, как вы, ее испортить.

Он демонстративно притянул Икаругу к себе, поцеловав ее прямо на глазах у ошеломленных «родственников».

– Свадьба? – взвизгнул Джеймс. – Какая еще свадьба?! С этой… магглой? Ты Поттер! Ты должен жениться на чистокровной волшебнице!

– Во-первых, я не Поттер. Я – Отори, – отчеканил Гарри. – Во-вторых, моя жена – не магл. Она – Инквизитор Управления по борьбе с ведьмами, и ее сила заставит вас, хваленых волшебников, плакать кровавыми слезами. И в-третьих… вы мне не указ.

– Гарри, послушай! – Джеймс перешел на отчаянный тон. – Дело не в этом! Годрик… он победил Волан-де-Морта! Он наш герой! Но… Темный Лорд перед смертью наложил на него проклятие. Годрик не может иметь детей. Род Поттеров… он прервется!

Наступила тишина. Гарри смотрел на них, и его лицо медленно исказила гримаса презрения.

– А-а-а… так вот в чем дело, – протянул он. – У вас сломалась ваша призовая игрушка, и вы решили вспомнить о запасной. Вам нужен не я. Вам нужен инкубатор для продолжения вашего драгоценного рода. Вы пришли не за сыном. Вы пришли за маткой.

Лили всхлипнула и закрыла лицо руками. Джеймс побагровел от ярости.

– Как ты смеешь! Это твой долг! Долг перед семьей!

– Мой долг? – Гарри сделал шаг вперед, и Такеру с Окой напряженно двинулись вместе с ним. – Мой долг был в том, чтобы выжить в чулане под лестницей? Мой долг был в том, чтобы терпеть побои вашего родственничка? Мой долг был в том, чтобы умереть от голода на улицах Токио? Моя единственная семья – здесь! – он обвел рукой своих друзей. – Эти люди спасли меня. Они вырастили меня. Они сражались со мной плечом к плечу. А вы… вы для меня пустое место.

– Но кровь… кровь Поттеров… – пролепетал Джеймс.

– Ваша кровь для меня – яд, – отрезал Гарри. – Мне не нужен ваш род. Мне не нужно ваше имя. Мне не нужно ваше золото. У меня есть все, что мне нужно. У меня есть любовь, уважение и семья. Настоящая семья. А теперь убирайтесь. Пока я не попросил своих друзей вас выпроводить. А они, уверяю, сделают это не так вежливо, как я.

Дамблдор понял, что словесные манипуляции не действуют. В его глазах мелькнул холодный расчет.

– Гарри, я боюсь, ты не оставляешь нам выбора, – проговорил он, и его рука медленно подняла палочку. – Это слишком важно. Ради общего блага…

Но он не успел закончить.

– Империус Редукто! – крикнул Такеру.

Его меч, «Лазурит», который он успел незаметно высвободить, сверкнул в воздухе. Лезвие, созданное для рассечения магии, ударило по невидимому потоку силы, исходящему от палочки Дамблдора. Воздух взорвался снопом искр, и старого волшебника отбросило на несколько метров назад.

– Не сметь колдовать в этом доме! – прорычала Ока, и ее пистолеты изрыгнули два потока сжатой магической энергии.

Джеймс и Годрик едва успели выставить щиты. Протект, созданный ими, затрещал и пошел трещинами под напором концентрированной силы. Они никогда не сталкивались с таким. Это была не хаотичная магия, а точная, выверенная, военная технология.

– Система «Валькирия», протокол «Подавление». Активирована, – раздался спокойный голос Икаруги из-за спины Гарри.

Под потолком зала открылись скрытые панели, и оттуда выдвинулись несколько автоматических турелей. Их линзы нацелились на волшебников.

– Антимагическое поле низкой интенсивности активировано по периметру, – добавила она. – Аппарация и использование порт-ключей заблокированы. У вас есть десять секунд, чтобы бросить палочки и сдаться. В противном случае, я отдам приказ на открытие огня нелетальными парализующими зарядами. Хотя, могу и ошибиться с настройками. Бывает.

Поттеры и Дамблдор замерли. Они попали в ловушку. Они, могущественные волшебники, оказались беспомощны перед лицом маггловских, как они считали, технологий. Их магия ощущалась вязкой, неповоротливой в подавляющем поле.

– Вы… вы пожалеете об этом! – прошипел Джеймс.

– Это вряд ли, – холодно улыбнулся Гарри. Он подошел к Лили, которая стояла, оцепенев, и смотрела на него с каким-то странным, проясняющимся выражением. Что-то в ее взгляде кольнуло его, но он отогнал это чувство. – Передайте своему магическому миру, что Гарри Поттер мертв. Он умер в чулане под лестницей много лет назад. А если кто-то из вас, особенно вы, Дамблдор, и ваш «Орден Феникса», еще раз сунете нос в мою жизнь… мы не будем такими вежливыми. Мы ветераны войны. И мы умеем убивать ведьм и волшебников. Очень эффективно. А теперь – вон.

Согэцу Отори сделал знак охране. Несколько бойцов в тактическом снаряжении вошли в зал.

– Проводите гостей, – приказал он. – И убедитесь, что они поняли, что им здесь больше не рады.

Сломанных, униженных волшебников вывели из зала. Когда за ними закрылась дверь, Гарри глубоко выдохнул, напряжение последних минут наконец отпустило его. Икаруга тут же подошла и обняла его.

– Все в порядке? – тихо спросила она.

– Теперь да, – ответил он, утыкаясь лицом в ее волосы, вдыхая их аромат. – Теперь все окончательно в порядке. Старый мир сгорел дотла.

---

Ночь опустилась на поместье Отори. Гости разошлись, и тишина вновь окутала сады и дом. Гарри и Икаруга стояли на балконе своей комнаты, глядя на луну. Свадебные кимоно были сняты, и теперь на них была легкая домашняя одежда.

– Они не оставят нас в покое, – сказала Икаруга, нарушая молчание. – Особенно Дамблдор. Такие, как он, не прощают, когда их планы рушатся.

– Я знаю, – ответил Гарри. – И когда они придут, мы будем готовы. Сегодня они увидели лишь малую часть того, на что способен 35-й отряд. Если они хотят войны, они ее получат. Но сегодня… сегодня я не хочу думать о них.

Он повернулся к ней и заглянул в ее глаза.

– Сегодня я хочу думать только о тебе. О нас.

Икаруга улыбнулась той редкой, искренней улыбкой, которая была предназначена только для него.

– Звучит как неплохой план.

Он подхватил ее на руки и внес в комнату. Лунный свет падал сквозь раздвижные двери сёдзи, рисуя на полу серебряные узоры. Он осторожно опустил ее на футон, расстеленный посреди комнаты.

В этот момент не было ни прошлого, полного боли, ни будущего, полного сражений. Было только «здесь и сейчас». Были его руки, нежно скользящие по ее коже, и ее пальцы, зарывающиеся в его волосы. Их поцелуи были неторопливыми, но полными страсти, которую они так долго сдерживали.

Это была не просто физическая близость. Это был финальный акт отречения от старого мира и принятия нового. Каждое прикосновение было клятвой. Каждый поцелуй – обещанием. Он смывал с себя грязь Тисовой улицы, холод чулана, предательство тех, кто должен был его любить. Она позволяла ему разрушить последние стены, которые возводила вокруг своего сердца годами.

В их любви не было отчаяния или спешки. Это был союз двух воинов, двух израненных душ, нашедших друг в друге исцеление и покой. Они знали друг друга досконально – все шрамы, и физические, и душевные. И они принимали друг друга целиком, без остатка.

Когда их тела наконец соединились, это было похоже на замыкание цепи. Два элемента, которые по отдельности были сильны, но вместе становились чем-то большим. Пламя и лед, хаос и порядок, инстинкт и расчет – все это слилось воедино в тишине японской ночи.

Позже, лежа в объятиях друг друга, они молчали, слушая дыхание и стук сердец.

– Знаешь, – прошептал Гарри, целуя ее в висок, – когда я был ребенком, я мечтал, что однажды у меня будет семья. Что кто-то будет меня любить.

– И как, мечта сбылась? – так же тихо спросила Икаруга, рисуя узоры на его груди.

Гарри посмотрел на ее умиротворенное лицо в лунном свете, на ее руку, лежащую на его сердце.

– Она сбылась. Лучше, чем я мог себе представить.

Он закрыл глаза. Пепел старого мира был развеян по ветру. И из этого пепла, здесь, в объятиях любимой женщины, разгоралось пламя его новой жизни. И это пламя уже никто и никогда не сможет погасить. Где-то там, в далекой Англии, старый волшебник и сломленная семья зализывали раны и строили новые планы. Они еще не знали, что сегодня они потеряли не просто запасного наследника. Они объявили войну силе, которую не могли понять. И война эта только начиналась.

А в голове Гарри на мгновение всплыл образ матери. Ее растерянные, полные не слез, а какого-то внезапного, ужасного прозрения глаза. Он мотнул головой, отгоняя наваждение. Сейчас это было неважно. Сейчас важна была только женщина, спящая в его руках. Его жена. Его семья. Его будущее.