Я рад что ты меня любишь

В карточном мире редко случались вещи, которые нельзя было бы объяснить логикой или безумием. Куромаку всегда опирался на сухие цифры, Феликс — на бесконечное добро, а Вару — на очередную пакость. Но то, что происходило с Пиковым Королем последние несколько дней, не поддавалось никакому анализу.

Пик чувствовал себя странно. Каждый раз, когда в поле зрения появлялась кудрявая зеленая макушка, его сердце, обычно холодное и тяжелое, как свинец, начинало биться в рваном, неритмичном темпе. Он ловил себя на желании не просто прикрикнуть на своего валета, а подойти и… коснуться его. Просто почувствовать, что Вару здесь, рядом.

Сам же Вару вел себя тише обычного. Его шутки стали какими-то ленивыми, а едкие комментарии — короткими. Но Пик, ослепленный собственным внезапным порывом нежности, не замечал бледности чужого лица и того, как дрожали руки валета, когда тот поправлял очки.

На второй день этой странной внутренней борьбы Пик не выдержал. Ему нужен был совет, и, как ни прискорбно, единственным «экспертом» в делах сердечных среди клонов считался седьмой.

Ромео сидел в гостиной, меланхолично перелистывая какой-то журнал с моделями. Когда тень Пика упала на страницу, червовый король поднял взгляд и лучезарно улыбнулся.

— О, Пик! Неужели ты пришел обсудить стратегию захвата мира или просто решил составить мне компанию?

— Мне нужен совет, — буркнул Пик, скрестив руки на груди. — Как… как понравиться Вару?

Ромео замер. Журнал едва не выскользнул из его холеных рук. Его глаза расширились, а на губах заиграла торжествующая ухмылка.

— О-о-о! Кто-то влюбился! Неужели наш суровый лидер наконец-то растаял?

— Влюбился?.. — Пик нахмурился, перекатывая это слово на языке. Оно казалось чужеродным, но удивительно точным. — Допустим.

— Да это же чудесно! — Ромео вскочил, всплеснув руками. — Любовь — это высшее благо!

— Ближе к делу, — оборвал его Пик. — Ты знаешь, как заставить его… ну, тоже что-то почувствовать?

Лицо Ромео мгновенно приняло озадаченное выражение. Он приставил палец к подбородку, задумчиво прищурился и через минуту тяжело вздохнул.

— О, нет, друг мой… Тут я бессилен. Вару — это не просто крепкий орешек. Он как иголка, как неприступный барьер из колючей проволоки. Я просто не знаю, что делать с кем-то вроде него. Его сердце закрыто на десять замков, а ключи он выбросил в канализацию.

Пик ничего не ответил. Он лишь помрачнел ещё сильнее и, не прощаясь, развернулся и ушел в сторону комнат.

Возле двери Вару он помедлил. Из-за двери не доносилось привычного хохота или звуков очередной подготовки ловушки. Было тихо. Пик осторожно толкнул дверь, которая, к его удивлению, оказалась незапертой.

Вару лежал на кровати, уткнувшись в планшет. На нем была только растянутая футболка, открывающая худые, почти костлявые ноги. Он выглядел каким-то беззащитным, маленьким в этой огромной комнате. Услышав скрип, валет дернулся и резко повернулся к двери, едва не выронив гаджет.

— Пик? — голос Вару прозвучал хрипло, он тут же откашлялся. — Что такое? Пришел прочитать лекцию о том, что я вчера разлил краску в коридоре? Так это был не я, клянусь честью… которой у меня нет.

Пик почувствовал, как к щекам приливает жар. Он прошел вглубь комнаты, стараясь не смотреть на голые бедра валета.

— Да я хотел спросить… можно посидеть с тобой? — выдавил он.

Вару удивленно приподнял бровь, поправляя очки. В его взгляде промелькнуло подозрение, но он лишь пожал плечами и отодвинулся к стене, освобождая место.

— Конечно, псина. Места много, кровать не отвалится.

Пик сел на край, чувствуя, как пружины прогибаются под его весом. Некоторое время они сидели в тишине, нарушаемой только звуками мультфильмов из планшета Вару. Пик действовал инстинктивно. Он осторожно потянул Вару за плечо, укладывая его голову к себе на колени.

Валет замер, напрягшись всем телом. Пик ожидал удара, крика или хотя бы едкой шутки, но вместо этого почувствовал, как Вару медленно расслабляется. Король начал аккуратно перебирать зеленые кудри, стараясь не делать больно.

— Ты чего это, рогатый? — тихо спросил Вару, не поднимая глаз от экрана. — Перегрелся на солнце?

— Просто помолчи, — нежно ответил Пик, прижимая его к себе чуть крепче.

Спустя двадцать минут дыхание Вару выровнялось. Он уснул, свернувшись калачиком и уткнувшись носом в бедро Пика. Пик смотрел на него и не замечал, что руки Вару, спрятанные под подушкой, сжимали скомканную салфетку, пропитанную чем-то темно-красным.

Вару было плохо. Голова раскалывалась так, будто в череп вкручивали саморезы, а в горле постоянно стоял металлический привкус крови. Он пил таблетки горстями, скрывая их в банках из-под конфет, и молился, чтобы никто не заметил его слабости. Особенно Пик.

Утром Пик проснулся раньше всех. Движимый странным вдохновением, он отправился на кухню. Игнорируя удивленные взгляды Зонтика и Куромаку, он приготовил завтрак — яичницу с тостами — и, поставив всё на поднос, вернулся в комнату валета.

Вару уже не спал. Он сидел на кровати, бледный как смерть, и пытался сфокусировать взгляд на стене.

— Псина, это чё? — спросил он, когда Пик поставил поднос перед ним.

— Это завтрак, Вару, — спокойно ответил король.

Вару посмотрел на тарелку, потом на Пика, и в его зеленых очках отразился настоящий ужас, смешанный с сарказмом.

— Да я-то понял, — он скривился. — А нахер ты меня отравить решил?

Пик замер. Его рука, протянутая, чтобы поправить одеяло, повисла в воздухе.

— Ну, я понимаю, мы друг друга ненавидим, — продолжал Вару, отодвигая поднос подальше. — Но можно хотя бы не травить друг друга в открытую? Это как-то… неспортивно.

— Это не отравлено… — глухо произнес Пик.

— О, Господи, я тебе так и поверил! — Вару нервно рассмеялся, и этот смех перешел в болезненный кашель. — Ты мне на прошлой неделе отраву подсыпал в тарелку, когда я твой мотоцикл перекрасил. Думаешь, я забыл? Так что я сам как-то приготовлю, чтобы не подохнуть раньше времени.

Пик хотел возразить, хотел сказать, что всё изменилось, но слова застряли в горле. Он просто взял поднос и вышел, чувствуя, как внутри всё выгорает от обиды и непонимания.

А через несколько дней в их жизни появился Фёдор. Но не один.

— Знакомьтесь, это Моника, — представил создатель девушку с длинными волосами и приторно-сладкой улыбкой. — Она поживет с нами какое-то время.

Моника с первого взгляда вцепилась в Пика. Она буквально не давала ему шага ступить: садилась рядом за столом, пыталась брать его за руку, постоянно отвлекала разговорами. Она делала всё, чтобы Пик и Вару не могли даже пересечься взглядами.

Пика это раздражало. Он злился, рычал, но Моника была настойчивой, а Фёдор лишь загадочно улыбался, наблюдая за этим хаосом.

Вару же… Вару было абсолютно всё равно. По крайней мере, так казалось со стороны.

Он проходил мимо них в коридоре, даже не поворачивая головы. Когда Моника демонстративно обнимала Пика за локоть в гостиной, Вару просто жевал яблоко, уткнувшись в телефон.

— Эй, Вару, — окликнул его как-то Габриэль, когда они сидели на кухне. — Тебе не обидно, что Пик теперь всегда с этой новой девочкой?

Вару поднял взгляд. Его очки блеснули в свете ламп.

— А мне-то что? — он равнодушно пожал плечами. — Мне этот Пик нужен как собаке пятая нога. Пусть развлекаются. Меньше будет меня донимать своими нравоучениями.

Он встал и вышел, стараясь идти ровно. Как только дверь кухни закрылась, Вару прислонился к стене, зажимая рот ладонью. Очередной приступ тошноты скрутил желудок. На ладони остались ярко-алые капли.

Ему не было обидно. Ему было просто не до этого. Внутри него что-то медленно умирало, и на фоне этой боли ревность казалась чем-то мелким и несущественным.

Пик, наблюдавший за этой сценой из дверного проема, сжал кулаки так, что костяшки побелели. Он видел безразличие Вару, и это ранило сильнее, чем любой яд. Он не знал, что за этим безразличием скрывается отчаянная борьба за каждый вдох.

Данте, сидевший в углу с чашкой чая, проводил Вару задумчивым взглядом и тихо произнес:

— Часто мы принимаем тишину за покой, хотя на самом деле это просто крик, на который не осталось сил.

Но Пик его не слышал. Он смотрел вслед валету, не замечая, как Моника снова тянет его за рукав, что-то щебеча о прогулке. В этом доме, полном клонов, каждый был занят своей ролью, и только зеленая тень в конце коридора знала, что занавес скоро упадет.