Потиер из семьи Каваками

Ночной Токио был произведением искусства. Бесконечная россыпь огней, от неоновых вывесок Синдзюку до холодных белых фонарей офисных зданий, тянулась до самого горизонта, сливаясь с чернильной тьмой залива. Воздух на высоте шестидесятого этажа был чистым и прохладным, он трепал иссиня-черные волосы Гарри, стоящего на просторном балконе пентхауса. Рядом с ним, опершись на перила, стояла Агэха Куки. Ее длинные светлые волосы, собранные в хвост, мягко покачивались в такт ветру.

Она была похожа на изваяние — идеальные черты лица, точеная фигура, облаченная в простое, но элегантное черное платье. Но Гарри знал, какая сокрушительная сила скрывается за этой внешней хрупкостью. Сила, которая не раз спасала ему жизнь. Сила, которая приняла его.

– Ты снова думаешь о них, – это был не вопрос. Голос Агэхи, обычно властный и резкий, сейчас звучал мягко, с нотками беспокойства.

Гарри не обернулся, продолжая смотреть на город, ставший ему домом. – Иногда они просто всплывают в памяти. Как дурной сон, который не можешь до конца забыть.

– Сны можно прогнать. Особенно дурные, – она подошла ближе, и ее рука легла ему на плечо. Тепло ее ладони сквозь тонкую ткань рубашки было успокаивающим. – Ты здесь, Гарри. С нами. В безопасности.

Он накрыл ее руку своей. Ее пальцы были тонкими, но сильными, пальцы воина и главы одной из крупнейших корпораций Японии. – Я знаю, Агэха. И я благодарен за каждый день. Просто… иногда я задаюсь вопросом, что бы было, если бы учитель Умэко не нашла меня тогда.

– Тогда бы я нашла тебя сама, – усмехнулась она. – Мир слишком тесен, чтобы упустить такого интересного мужчину.

Гарри наконец улыбнулся и повернулся к ней. В ее фиалковых глазах он видел не только любовь, но и безграничное уважение. То, чего он был лишен с самого рождения.

Его воспоминания о прошлой жизни были рваными, как старая кинопленка. Вот он, маленький мальчик, жмется в углу комнаты, пока все внимание, все улыбки и подарки достаются его брату-близнецу, Годрику. «Мальчик, который выжил». Герой магического мира. А Гарри? Гарри был просто… ошибкой. Тенью.

Он помнил боль, когда его собственная магия, его суть, была вырвана из него в ходе темного, отвратительного ритуала. Он помнил холодные глаза отца, Джеймса Поттера, который смотрел на него как на жертвенного агнца. Помнил отстраненный, заплаканный взгляд матери, Лили, которая не сделала ничего, чтобы остановить это. Вся его магия, вся его сила была перекачана в Годрика, чтобы «укрепить» героя. Чтобы он наверняка смог одолеть Темного Лорда.

А потом — Дурсли. Холод, голод, побои и бесконечное унижение. Его магия исчезла, и он стал для них еще более никчемным, чем раньше. Пустым местом. Отбросом, который однажды они просто решили выкинуть, как сломанную игрушку, оставив его, семилетнего ребенка, на оживленной улице в чужой стране. В Японии.

Именно там, плачущего и потерянного, его нашла Умэко Коджима, учительница из академии Каваками. Она не стала задавать лишних вопросов. Она просто увидела в его глазах боль и забрала с собой. Она стала ему матерью, наставницей. Она научила его, что сила — это не только магия. Сила — это дух, воля, отточенные до совершенства навыки.

Академия Каваками стала его домом, а семья Казама — его новой семьей. Ямато, Крис, Мияко, Момоё… они приняли его, научили сражаться, научили смеяться. Он больше не был тенью. Он стал Гарри Куки-Каваками, воином, мужчиной.

И он встретил Агэху. Директор группы «Куки», сильнейшая женщина, которую он когда-либо знал. Их отношения начались с поединков, с взаимного уважения к силе друг друга, а переросли в нечто гораздо большее. В ней он нашел не просто любовь, а родственную душу. Партнера. Равную.

Внезапно по пентхаусу прокатилась едва заметная дрожь. Не физическая, а скорее… пространственная. Воздух сгустился, наполнился озоном и чужеродной, давно забытой энергией.

Гарри и Агэха одновременно напряглись. – Тревога, – коротко бросила Агэха, ее пальцы скользнули к скрытому коммуникатору на запястье. – Несанкционированное проникновение. Магическое.

Гарри сжал кулаки. Это ощущение… он не чувствовал его много лет, но тело помнило. Запах магии, тяжелой, пропитанной озоном и самодовольством. Британской магии.

Они вошли в гостиную. Посреди комнаты, на дорогом персидском ковре, стояли четверо. Трое мужчин и одна женщина. Их старомодные, нелепые мантии выглядели абсурдно на фоне панорамных окон и минималистичного хай-тек дизайна.

Сердце Гарри пропустило удар, а затем забилось ровно и холодно, как механизм.

Джеймс Поттер. Все такой же высокомерный, с той же самодовольной ухмылкой, хотя в уголках глаз уже залегли морщины. Рядом с ним — Годрик Поттер, его точная копия в молодости. Та же растрепанная прическа, те же круглые очки, тот же надменный взгляд. Его брат. «Герой».

Лили Поттер. Его мать. Она выглядела измученной, с потухшими зелеными глазами, которые бегали по комнате, боясь на чем-либо остановиться.

И четвертый… Альбус Дамблдор. Длинная седая борода, мантии, усыпанные звездами, и глаза, смотрящие на Гарри с отеческой печалью из-за очков-половинок.

– Гарри, – голос Джеймса Поттера прозвучал в стерильной тишине гостиной, как удар молота по наковальне. Он был полон фальшивой, показной радости. – Мы нашли тебя. Наконец-то.

Гарри молчал, его лицо было непроницаемой маской. Он чувствовал, как за его спиной Агэха излучает волны холодной ярости. Ее дом, ее личное пространство было осквернено.

– Что вы здесь делаете? – голос Гарри был тихим, лишенным эмоций, но от этого он звучал еще более угрожающе.

– Как это «что»? – фыркнул Годрик, оглядывая пентхаус с плохо скрываемым презрением. – Вернуть тебя домой, разумеется. Хотя, смотрю, ты тут неплохо устроился среди этих… магглов.

– Заткнись, Годрик, – шикнул на него Джеймс, но без особой строгости. Он снова повернулся к Гарри. – Сын, мы пришли поговорить. Это очень важно. Для семьи. Для нашего рода.

«Сын». «Семья». «Род». Эти слова в его устах звучали как яд.

– У меня нет семьи по фамилии Поттер, – отрезал Гарри. – Моя семья погибла для меня в тот день, когда вы оставили меня у Дурслей. А окончательно умерла, когда вы бросили меня на улице в чужой стране.

Лили вздрогнула и тихо всхлипнула, прикрыв рот рукой. Джеймс бросил на нее раздраженный взгляд.

– Не говори глупостей, – властно произнес он. – Мы делали то, что было необходимо. Дамблдор сказал, что так будет безопаснее для всех. Ты был… помехой. Без магии.

– Магии, которую вы у меня отняли, – в голосе Гарри прорезалась сталь. – Я помню ритуал, «отец». Я помню боль. Я помню твое лицо. Ты смотрел, как из твоего сына выкачивают жизнь, чтобы сделать сильнее другого.

– Это была необходимая жертва! – взорвался Джеймс. – Годрик должен был победить Волан-де-Морта! Он – Избранный! Ты должен был гордиться, что внес свой вклад!

– Вклад? – Гарри рассмеялся. Это был сухой, лишенный веселья смех. – Вы использовали меня как батарейку, а потом выбросили на помойку. И теперь вы являетесь сюда, в мой дом, и смеете говорить о семье?

– Мой мальчик, – вмешался Дамблдор, делая шаг вперед. Его голос был полон скорби и мудрости, но Гарри видел за этим лишь искусную манипуляцию. – Мы все совершали ошибки. Твой отец и мать действовали из страха, из желания защитить магический мир. Я был неправ, позволив этому случиться. Я пришел просить прощения. И просить о помощи.

– Вам не нужна его помощь, – внезапно раздался холодный, властный голос Агэхи. Она вышла из-за спины Гарри, и теперь все взгляды были прикованы к ней. В ее глазах горел лед. – Вам нужен инкубатор. Производитель. Запасной вариант.

Поттеры и Дамблдор ошеломленно уставились на нее. – Простите, мисс… – начал Дамблдор.

– Госпожа Куки, – отрезала Агэха. – И вы находитесь в моей собственности без приглашения. У вас есть тридцать секунд, чтобы объяснить цель вашего визита, прежде чем моя служба безопасности применит методы, которые вам очень не понравятся. И поверьте, никакая магия вас от них не спасет.

Надменность на лице Джеймса сменилась растерянностью, а затем гневом. – Да как ты смеешь, маггловская выскочка! Мы говорим с моим сыном!

– Вы говорите с моим мужем, – спокойно поправила Агэха, и ее рука нашла руку Гарри, их пальцы переплелись. – А теперь говорите. Время идет.

Гарри сжал ее ладонь в знак благодарности. Ее присутствие, ее сила придавали ему уверенности.

Джеймс, побагровев, выпалил: – Род Поттеров под угрозой! Годрик… он победил Темного Лорда, да. Но перед смертью этот ублюдок наложил на него проклятие. Годрик не может иметь детей. Наш род… он прервется.

Наступила тишина. Гарри смотрел на своего брата. Тот стоял, опустив голову, и в его позе не было ни капли былой спеси. Только унижение и злость. Так вот оно что. Герой оказался бракованным.

– И вы пришли ко мне, – медленно произнес Гарри, смакуя каждое слово. – К «помехе». К «безмагической пустышке». Чтобы я… что? Помог вам продолжить ваш драгоценный род?

– Ты Поттер! Это твой долг! – почти закричал Джеймс. – Ты вернешься с нами в Англию. Мы найдем способ… возможно, с помощью ритуалов или зелий… ты женишься на чистокровной волшебнице, которую мы выберем, и родишь наследника. Наследника, которого воспитаем мы. Как подобает Поттеру.

Картина, нарисованная Джеймсом, была настолько чудовищной и абсурдной, что Гарри снова рассмеялся, на этот раз громко и искренне. Агэха улыбнулась хищной, волчьей улыбкой.

– Вы, волшебники, и правда живете в каком-то своем средневековье, – проговорила она с ленивым презрением. – Вы врываетесь в чужой дом, требуете от человека, которого предали и бросили, чтобы он стал племенным жеребцом ради вашей «чистоты крови». Вы вообще себя слышите?

– Это не ваше дело! – рявкнул Годрик, поднимая глаза. В них плескалась отчаянная злоба. – Это дело семьи Поттер!

– Гарри больше не Поттер, – твердо сказал Гарри. – Я отказался от этого имени много лет назад. У меня своя жизнь. Своя семья. Своя женщина. И я не променяю и дня этой жизни на все ваше прогнившее магическое болото.

– Но магия! – воскликнула Лили, впервые подав голос. Он был слабым и надтреснутым. – Гарри, мы можем попытаться вернуть ее тебе! Мы найдем способ! Ты снова станешь волшебником!

Это был самый коварный удар. Предложение, от которого он, по их мнению, не мог отказаться. Вернуть то, что было отнято. Стать снова целым.

Гарри посмотрел на свою мать. В ее зеленых, когда-то таких же, как у него, глазах, он увидел не столько злой умысел, сколько отчаяние и… какую-то странную пустоту. Словно она сама не своя.

– Мне не нужна ваша магия, – ответил он ровно. – Я научился быть сильным без нее. Сильнее, чем вы все можете себе представить. Моя сила — в моих руках, в моем духе, в людях, которые стоят рядом со мной. А ваша магия… что она вам дала? Вы пришли сюда, жалкие, испуганные, просить о помощи того, кого сами сломали. Ваша магия сделала вас слабыми.

– Неблагодарный щенок! – взревел Джеймс, выхватывая палочку. – После всего, что мы…

Он не успел договорить. В тот же миг, как кончик его палочки дернулся в сторону Гарри, Агэха сделала неуловимое движение. Она не была быстрее света, но ее реакция, отточенная тысячами боев, была безупречна. Она шагнула вперед, блокируя Гарри, и ее ладонь ударила Джеймса по запястью. Раздался сухой треск. Палочка вылетела из ослабевших пальцев и покатилась по полу. Джеймс Поттер, глава древнего рода, герой войны, завыл от боли, прижимая к себе сломанную руку.

Годрик и Дамблдор замерли в шоке. Они даже не увидели движения.

– Я предупреждала, – ледяным тоном произнесла Агэха, нависая над съежившимся Джеймсом. – Еще одно резкое движение в сторону моего мужа, и я сломаю тебе что-нибудь еще. Например, шею.

– Достаточно, – голос Дамблдора снова обрел силу. В его глазах больше не было отеческой печали. Только холодный расчет. – Мы поняли. Вы отказываетесь помочь своей семье. Своему миру.

– У него нет перед вами никаких обязательств, – Гарри тоже сделал шаг вперед, вставая рядом с Агэхой. Они стояли плечом к плечу, несокрушимая стена. – Вы сделали свой выбор много лет назад. Теперь живите с его последствиями.

– Это еще не конец, – прошипел Джеймс, баюкая руку. – Мы найдем способ. Ты Поттер, и ты выполнишь свой долг, хочешь ты этого или нет!

– Попробуйте, – усмехнулся Гарри. – Только в следующий раз, когда решите сунуть нос в мою жизнь, будьте готовы, что его вам откусят. Не только моя жена, но и вся семья Казама будет очень недовольна. Уверен, имя Момоё Каваками вам о чем-нибудь говорит.

При упоминании этого имени даже Дамблдор слегка побледнел. Легенды о «Сильнейшей в мире» вышли далеко за пределы Японии.

– Мы уходим, – твердо сказал старый волшебник. Он бросил на Гарри долгий, тяжелый взгляд. – Но запомни, Гарри. От своего наследия не убежать.

– Я и не бегу, – ответил Гарри. – Я строю свое собственное.

Дамблдор подобрал палочку Джеймса, помог ему подняться. Лили, рыдая, бросила на Гарри последний, полный мольбы и боли взгляд, но он остался холоден. Годрик же смотрел на него с чистой, незамутненной ненавистью.

С тихим хлопком, исказившим пространство, они исчезли.

В гостиной снова воцарилась тишина. Запах озона медленно выветривался. Агэха подошла к коммуникатору на стене. – Отбой тревоги. Проведите полную зачистку и усильте периметр. Хочу, чтобы в следующий раз даже комар без моего разрешения сюда не залетел. Особенно магический.

– Да, госпожа, – раздался четкий голос из динамика.

Она повернулась к Гарри. Его лицо все еще было похоже на маску, но плечи были напряжены. Она подошла и обняла его, крепко, прижимая к себе. – Все кончено. Они ушли.

Он обнял ее в ответ, уткнувшись лицом в ее волосы, вдыхая знакомый, родной аромат. Напряжение медленно отпускало его. – Они вернутся, – прошептал он. – Дамблдор не из тех, кто легко сдается. Они будут давить, угрожать, пытаться манипулировать.

– И мы будем готовы, – уверенно сказала Агэха, отстраняясь и заглядывая ему в глаза. – Ты, я, Ямато, Момо-тян… вся наша семья. Они сунулись на чужую территорию, Гарри. И они очень скоро поймут, какую ошибку совершили.

Он смотрел в ее прекрасные, полные решимости глаза и понимал, что она права. Он не один. Никогда больше не будет один.

– Они хотели, чтобы я продолжил род Поттеров, – горько усмехнулся он. – Нашел какую-то чистокровную ведьму и произвел на свет наследника.

– Какая пошлость, – фыркнула Агэха. – Наследники ради долга. Как примитивно.

– Да, – согласился Гарри, и его взгляд стал серьезным и нежным. – Наследников нужно зачинать по любви. И не для того, чтобы продолжить какой-то древний, прогнивший род. А для того, чтобы начать новый. Свой собственный.

Он взял ее лицо в свои ладони. – Агэха Куки. Ты выйдешь за меня замуж? Официально. По всем правилам этого мира. Чтобы ни у кого, включая бородатых стариков из прошлого, не осталось сомнений в том, кому принадлежит мое будущее.

В ее глазах на мгновение промелькнуло удивление, которое тут же сменилось знакомой, чуть хищной улыбкой. – Глупый вопрос, Гарри. Я уже давно считаю тебя своим мужем. Но если тебе для спокойствия нужна бумажка… я согласна.

Она притянула его к себе, и их губы встретились в долгом, страстном поцелуе. Это был не просто поцелуй. Это была клятва. Обещание. Объявление войны старому миру и закладка первого камня в фундамент нового. Их мира.

Когда они оторвались друг от друга, тяжело дыша, Гарри посмотрел в окно, на огни Токио. Его огни. Его город. – Знаешь, – сказал он тихо. – Я вдруг понял одну вещь. Та женщина… Лили. Моя мать. В ее глазах было что-то странное. Пустота. Словно она была под каким-то воздействием.

Агэха нахмурилась. – Ты думаешь, ее контролировали?

– Я не знаю. Но это было похоже на то, как Крис описывала действие некоторых ментальных техник. Или… – он запнулся. – Или любовного зелья. Сильного, длительного действия.

Эта мысль была ужасной, но она многое объясняла. Объясняла, почему женщина, которую описывали как добрую и любящую, могла так хладнокровно пожертвовать одним из своих сыновей.

– Если это так, – медленно произнесла Агэха, и в ее голосе зазвенел металл, – то твой «отец» еще более омерзителен, чем я думала. И когда мы покончим с Дамблдором и его Орденом лебедей…

– Феникса, – поправил Гарри с легкой улыбкой.

– Неважно, – отмахнулась она. – Когда мы с ними покончим, я лично прослежу, чтобы Джеймс Поттер заплатил за все. За тебя. И за нее.

Гарри кивнул. Впервые за много лет мысли о прошлом не приносили ему боли. Только холодную, ясную решимость. Его прошлое пришло за ним, чтобы потребовать долг. И оно получит свой ответ. Ответ, выкованный сталью, волей и любовью. Ответ, который сотрет наследие Поттеров в пыль и воздвигнет на его руинах нечто новое. Нечто лучшее. Наследие Гарри и Агэхи.

Он подхватил ее на руки, и она обвила его ногами, смеясь. – Куда ты меня несешь, мой будущий официальный муж?

– В спальню, моя вечная жена, – ответил он, неся ее прочь из гостиной, где еще витал призрак его прошлого. – Нам нужно начать строить наше наследие. Прямо сейчас.

И в ее счастливом смехе, эхом отразившемся от стен их дома, Гарри окончательно понял, что все его шрамы, вся боль и потери вели его именно к этому моменту. К этой женщине. К этой жизни. И он не отдал бы ее ни за какую магию в мире.