придательский живот

Живот предательски заурчал. Звук показался Зонтику оглушительным, почти как раскат грома в той страшной грозе, от которой он прятался под одеялом на прошлой неделе. Он судорожно прижал ладони к худому телу, словно пытаясь заглушить этот постыдный шум, и замер, прислушиваясь.

В карточном мире тишина никогда не была доброй. Она всегда казалась натянутой струной, готовой лопнуть и хлестнуть по лицу. Зонтик шмыгнул носом, чувствуя, как в уголках глаз скапливается привычная влага. Он не ел уже почти сутки. Не потому, что еды не было, а потому, что кухня была территорией «взрослых» и «сильных», а он... он просто не мог заставить себя выйти из комнаты, когда там слышались резкие голоса Вару или тяжёлые шаги Пика.

– Опять... – прошептал он, и его собственный голос дрогнул. – Почему я такой жалкий?

Он сполз по стенке своей комнаты, обхватив колени руками. Голод был острой, тянущей болью, но страх перед внешним миром был ещё острее. Зонтик представил, как он выходит в коридор, как половицы скрипят под его весом, выдавая его присутствие. А вдруг Вару притаился за углом с очередной банкой зелёной краски? Или, что ещё хуже, Пик посмотрит на него своим тяжёлым, презирающим взглядом, от которого хочется провалиться сквозь землю?

Живот снова издал жалобный звук. Зонтик всхлипнул. Одинокая слеза скатилась по щеке, оставляя влажную дорожку.

– Я просто хочу кусочек хлеба, – пробормотал он, вытирая лицо рукавом своего безразмерного свитера. – Всего один кусочек. Наверное, это не слишком много? Наверное, меня за это не прогонят?

Он знал, что Куромаку сказал бы, что его страхи иррациональны на восемьдесят семь процентов. Но цифры не согревали и не насыщали. Зонтик приоткрыл дверь своей комнаты. Щель была узкой, как его надежда на спокойный вечер. В коридоре было темно. Только полоска света из-под двери кухни говорила о том, что там кто-то есть.

Зонтик сделал шаг. Потом ещё один. Каждый шорох его собственной одежды казался ему криком. Он буквально прилипал к стенам, стараясь слиться с тенями. Его воображение рисовало ужасные картины: вот из темноты высовывается костлявая рука, вот пол под ним разверзается, и он падает в бесконечную пустоту, где нет ничего, кроме его собственных рыданий.

До кухни оставалось всего несколько метров, когда до него донеслись голоса. Зонтик замер, едва дыша.

– ...и если он ещё раз тронет мои чертежи, я не ручаюсь за сохранность его очков, – прорычал Пик.

– Агрессия не является эффективным методом решения конфликта, – спокойно отозвался Куромаку. – Однако я согласен, что дисциплина в этом доме оставляет желать лучшего.

Зонтик задрожал. Пик был зол. Пик всегда был зол, но сегодня его голос звучал особенно угрожающе. Валет треф почувствовал, как колени подгибаются. Он хотел развернуться и убежать обратно, запереться на все замки и не выходить до скончания веков, но голод был неумолим.

– Я... я просто пройду мимо, – уговаривал он себя, хотя сердце колотилось где-то в горле. – Они меня даже не заметят. Я прозрачный. Я туман.

Он сделал ещё один шаг, но его нога задела старую напольную вазу, которую Феликс зачем-то притащил из сада. Ваза качнулась и с глухим стуком ударилась о стену.

Зонтик замер, зажмурившись так сильно, что перед глазами поплыли цветные пятна. В коридоре воцарилась мёртвая тишина.

– Кто здесь? – Голос Пика прозвучал совсем близко.

Зонтик не выдержал. Он осел на пол, закрыл голову руками и громко разрыдался.

– Простите! – всхлипывал он, содрогаясь всем телом. – Простите, я не хотел! Я просто... я ухожу, я уже ухожу! Пожалуйста, не бейте!

Послышались шаги. Свет из кухни залил коридор, ослепляя его. Зонтик сжался в комок, ожидая удара или хотя бы резкого окрика.

– Зонтик? – Голос Куромаку звучал озадаченно. – Что ты здесь делаешь в такое время? И почему ты в таком состоянии?

Зонтик приоткрыл один глаз. Перед ним стояли король треф и король пик. Куромаку поправлял очки, выглядя скорее сбитым с толку, чем рассерженным. Пик же стоял, скрестив руки на груди, и в его глазах читалось нескрываемое раздражение, смешанное с чем-то похожим на усталость.

– Я... я хотел есть, – выдавил Зонтик, давясь слезами. – Но я не хотел мешать. Я пойду обратно. Я потерплю.

– Потерпишь? – Пик хмыкнул. – Ты дрожишь так, будто тебя в мороз голым выставили. И от тебя шума больше, чем от Вару с его петардами.

– Пик, прекрати, – осадил его Куромаку. – Зонтик, вставай. Твоё поведение крайне нелогично. Если ты голоден, ты должен был прийти на ужин.

– Там был Вару, – прошептал Зонтик, поднимаясь и шатаясь. – Он сказал, что в супе... что в супе яд. И что если я съем хоть ложку, я превращусь в жабу.

Пик закатил глаза так сильно, что, казалось, они сейчас сделают полный оборот.

– И ты ему поверил? – спросил он с нескрываемым презрением. – Ты серьёзно поверил этому идиоту?

Зонтик снова всхлипнул, пряча лицо в ладонях.

– Он так убедительно говорил! И у него была такая улыбка... страшная...

– Зонтик, – Куромаку подошёл ближе и осторожно положил руку ему на плечо. Зонтик вздрогнул, но не отстранился. – Вероятность того, что Вару имеет доступ к ядам, способным превратить человека в амфибию, стремится к нулю. Это биологически невозможно в наших условиях.

– Но мне всё равно страшно, – прошептал валет треф. – Мне всегда страшно.

– Идём на кухню, – приказал Пик, разворачиваясь. – Пока ты тут сырость разводишь, мой чай остынет.

Зонтик нерешительно двинулся за ними. Кухня казалась слишком яркой и большой. Он сел на край стула, готовый в любую секунду сорваться с места и убежать. Куромаку достал из холодильника тарелку с ужином и поставил её в микроволновку.

– Тебе нужно питаться регулярно, – наставительно произнёс он. – Дефицит калорий ведёт к снижению когнитивных функций и усилению эмоциональной нестабильности. Хотя в твоём случае, кажется, усиливать уже некуда.

– Я мешаю вам, да? – Зонтик посмотрел на свои дрожащие пальцы. – Я всегда всем мешаю. Если бы меня не было, в доме было бы спокойнее. Не нужно было бы тратить на меня еду и время...

– Опять началось, – проворчал Пик, отхлебывая из своей кружки. – Слушай, тряпка, если ты думаешь, что твоё нытьё делает жизнь проще, то ты ошибаешься. Оно раздражает. Но твоё отсутствие не сделает нас счастливее. Просто ешь и молчи.

Зонтик сжался от слова «тряпка», но в словах Пика, как ни странно, послышался какой-то грубый уют. Его не выгоняли. Его не били. Ему даже разрешили остаться.

Микроволновка звякнула. Куромаку поставил перед Зонтиком тарелку с рисом и овощами.

– Ешь, – сказал он. – Это на сто процентов безопасно. Я лично проверял состав продуктов.

Зонтик взял вилку. Руки всё ещё мелко дрожали, и рис рассыпался, не долетая до рта. Он снова почувствовал, как подступают слёзы. Почему он не может просто нормально поесть? Почему всё превращается в испытание?

– Дай сюда, – Пик вдруг выхватил вилку из его рук.

Зонтик замер, ожидая, что сейчас вилку швырнут в стену или, чего доброго, в него самого. Но Пик просто зачерпнул порцию риса и протянул её Зонтику.

– Рот открой, – буркнул он, глядя куда-то в сторону.

Зонтик послушно открыл рот. Еда была тёплой и вкусной. На мгновение чувство голода отступило, уступая место полному недоумению. Пик кормил его? Самый суровый и нелюдимый из клонов?

– На девяносто девять процентов уверен, что Пик делает это только для того, чтобы ты быстрее перестал шмыгать носом, – заметил Куромаку, садясь напротив. – Но результат оправдывает средства.

– Заткнись, Курилка, – отозвался Пик, но в его голосе не было настоящей злости.

Зонтик жевал, и постепенно паника начала утихать. Да, мир всё ещё был пугающим. Да, завтра Вару наверняка придумает что-то новое. Да, он, Зонтик, всё ещё был плаксивым и слабым. Но сейчас, на этой ярко освещённой кухне, под присмотром двух королей, он чувствовал себя... в безопасности?

– Спасибо, – прошептал он, когда тарелка опустела.

– Не за что, – Куромаку поднялся и забрал тарелку. – Теперь иди спать. И завтра, пожалуйста, постарайся прийти на завтрак вовремя. Мне не хотелось бы повторять этот сеанс ночного кормления.

Зонтик кивнул. Он встал, чувствуя приятную тяжесть в животе и необычайную лёгкость в голове.

– Спокойной ночи, Куромаку. Спокойной ночи, Пик.

– Проваливай уже, – бросил Пик, но Зонтик заметил, как тот едва заметно кивнул в ответ.

Возвращаясь в свою комнату, Зонтик уже не прижимался к стенам. Коридор всё ещё был тёмным, а тени — длинными, но они больше не казались монстрами. Может быть, они были просто тенями.

Он забрался под одеяло и закрыл глаза. Впервые за долгое время он не плакал перед сном. Он просто слушал тишину, которая теперь не казалась такой уж враждебной.

– Я справлюсь, – прошептал он сам себе. – Наверное. На пятьдесят процентов.

И, улыбнувшись этой мысли, он наконец уснул.

На следующее утро Зонтик проснулся от яркого солнечного луча, пробравшегося сквозь щель в шторах. Обычно он лежал в кровати до последнего, боясь столкнуться с реальностью нового дня, но сегодня в животе было пусто, а в душе — странно спокойно.

Он оделся, тщательно расправив складки на своём голубом свитере, и подошёл к зеркалу. Глаза были немного припухшими после вчерашних слёз, но в них не было того привычного ужаса.

– Ты просто идёшь на завтрак, – сказал он своему отражению. – Там будут все. Там будет шумно. Но там будет еда.

Он вышел в коридор. На этот раз он не крался. Он шёл медленно, прислушиваясь к звукам дома. Из комнаты Феликса доносилась бодрая музыка, где-то вдалеке слышался смех Ромео и ворчание Габриэля, который, как всегда, задавал слишком много вопросов.

На кухне уже кипела жизнь. Вару сидел на столе, болтая ногами, и пытался подсыпать что-то в кружку Данте. Тот, впрочем, даже не смотрел на него, сохраняя невозмутимое спокойствие.

– О, смотрите-ка, кто выполз из своей норы! – выкрикнул Вару, заметив Зонтика. – Наша главная плакса! Что, жабры ещё не выросли?

Зонтик вздрогнул и на мгновение остановился. Сердце привычно ёкнуло, а ладони запотели. Он уже готов был развернуться и убежать, но тут его взгляд встретился с взглядом Пика. Король пик сидел в углу, попивая кофе, и едва заметно качнул головой, словно говоря: «Только попробуй струсить».

Зонтик глубоко вздохнул.

– Нет, Вару, – тихо, но чётко сказал он. – Жабры не выросли. Куромаку сказал, что это биологически невозможно.

Вару подавился смешком, а Куромаку, сидевший за столом с газетой, одобрительно хмыкнул.

– Десять баллов за использование логических аргументов, Зонтик, – произнёс он, не поднимая глаз от текста.

Зонтик сел на своё место. Феликс тут же подлетел к нему с широкой улыбкой и поставил перед ним тарелку с оладьями.

– Доброе утро, Зонтик! Ты сегодня выглядишь... как-то иначе! Более радостным, что ли? Это всё сила добра и завтрака!

– Спасибо, Феликс, – Зонтик взял вилку.

Его руки всё ещё немного дрожали, когда он чувствовал на себе чей-то взгляд, но это было уже не то парализующее чувство, что вчера. Он отрезал кусочек оладушка и отправил его в рот.

– Эй, Зонт, – позвал его Вару, спрыгивая со стола. – А ты знаешь, что в этих оладьях...

– Вару, – голос Пика прозвучал низко и предупреждающе.

Валет пик замер, перевёл взгляд с короля на Зонтика, фыркнул и выбежал из кухни, что-то бормоча про «скучных зануд».

Зонтик посмотрел на Пика. Тот всё так же смотрел в свою кружку, но на краю его губ промелькнуло нечто, отдалённо напоминающее усмешку.

– Вкусно? – спросил Данте, приоткрыв один глаз.

– Очень, – ответил Зонтик.

В этот момент он понял важную вещь. Страх никуда не ушёл. Он всё ещё боялся темноты, громких звуков и насмешек. Но теперь он знал, что даже если он упадет и расплачется, найдутся те, кто не даст ему остаться в этой темноте навсегда. Даже если они будут ворчать, называть его «тряпкой» или читать лекции о вероятности.

Живот больше не урчал. В груди было тепло.

– Знаете, – вдруг сказал Зонтик, прерывая общую беседу. – Я думаю, что сегодня будет хороший день. Процентов на шестьдесят.

Куромаку отложил газету и посмотрел на него поверх очков.

– Шестьдесят два с половиной, если быть точным, – поправил он. – Учитывая прогноз погоды и отсутствие у Вару новых запасов краски.

Зонтик рассмеялся. Это был тихий, немного надломленный смех, но он был настоящим. И в этот момент эхо в пустом коридоре его жизни наконец-то затихло, уступая место звукам живого, шумного и не такого уж страшного дома.