Волк Мибу

Утро в додзё Камия Кассин было наполнено тишиной и покоем, нарушаемым лишь мерным постукиванием синая о синай во дворе. Каору, скрестив руки на груди, с суровым видом наблюдала за тренировкой Яхико, который, пыхтя, пытался отразить очередной выпад своего учителя. Кэнсин Химура, рыжеволосый бродячий самурай с крестообразным шрамом на щеке, двигался с плавной, почти неземной грацией, его синай танцевал в воздухе, обучая, но не наказывая.

В доме, на веранде, выходящей в сад, сидели остальные. Саносукэ Сагара, верзила с петушиной прической и неизменной надписью «Зло» на спине, громко дохлебывал свой чай, вызывая неодобрительный взгляд Мэгуми Такани. Лисья красавица-врач смерила его уничтожающим взглядом фиалковых глаз, но промолчала, привычно поправляя свое кимоно.

Рядом с ней, прислонившись к деревянной колонне, сидел он. Мужчина, которого здесь знали как Окиту Хадзимэ, но чье настоящее имя было Гарри Поттер. Двадцать восемь лет, из которых последние шестнадцать он провел в этой эпохе. Черные, вечно растрепанные волосы были длиннее, чем в детстве, и собраны в небольшой хвост на затылке. Зеленые глаза, некогда полные детской боли и страха, теперь смотрели на мир с холодной уверенностью воина, прошедшего через ад Бакумацу. Шрам в виде молнии на лбу почти скрывала челка. На его поясе покоились дайсё — катана и вакидзаси, знак его статуса, его прошлого и его настоящего. Он был не просто воином, он был бывшим капитаном третьего отряда Синсэнгуми, «Волком из Мибу», чье имя когда-то внушало страх патриотам Исин.

Он молча пил чай, его взгляд был устремлен на цветущую сакуру в саду. Его рука лежала на татами рядом с Мэгуми, и их пальцы были едва заметно переплетены. Это был их тихий язык, их способ быть вместе даже в присутствии шумных друзей. После кровавых лет войны, после скитаний и битв, после встречи с призраками прошлого в лице Сисио Макото, он наконец обрел то, чего у него никогда не было — семью. Настоящую семью.

– Эй, Хадзимэ, ты чего такой тихий? – пробасил Саносукэ, отставляя пустую чашку. – Опять о своем думаешь? Брось, прошлое в прошлом. Сейчас главное — где бы достать сакэ подешевле!

Гарри, или Хадзимэ, как он привык себя называть, позволил себе легкую улыбку. – Просто наслаждаюсь моментом, Сано. Такие дни — редкость.

Мэгуми сжала его пальцы чуть сильнее. – Он прав. После всего, что было... тишина — это роскошь.

Внезапно воздух в саду застыл. Птицы смолкли. Легкий ветерок, игравший с лепестками сакуры, стих. Кэнсин и Яхико замерли на полудвижении. Все инстинктивно почувствовали — что-то не так.

– Что за... – начал было Саносукэ, поднимаясь на ноги.

В центре додзё, прямо между домом и тренировочной площадкой, вспыхнул ослепительный золотой свет. Он не был похож ни на огонь, ни на молнию. Это было чистое, концентрированное сияние, от которого заломило в глазах. Из самого сердца этого света протянулись призрачные золотые нити, которые, словно живые, обвились вокруг каждого из присутствующих.

Гарри мгновенно вскочил на ноги, выхватывая катану. Рядом с ним Мэгуми вскрикнула от неожиданности. Кэнсин оттолкнул Яхико за свою спину, принимая оборонительную стойку. Саносукэ выругался и приготовился к драке. Из тени дома бесшумно выскользнули еще несколько фигур: хладнокровный Хадзимэ Сайто, бывший соратник Гарри по Синсэнгуми, а ныне агент правительства; Аоси Синомори, лидер Онивабансю, и его верная спутница Мисао Макимати со своими людьми. Они тоже оказались здесь, привлеченные странным предчувствием.

Золотые нити сжались. Ощущение было такое, словно крюк, невидимый и неощутимый, вцепился куда-то за пупок и с чудовищной силой потянул вперед. Мир вокруг них смазался в калейдоскоп цветов и звуков. Крики Каору и Мисао потонули в оглушительном реве, похожем на вой урагана. Гарри почувствовал, как рука Мэгуми выскользнула из его пальцев, и инстинктивно рванулся к ней, но невидимая сила тащила их всех в разные стороны, не давая сгруппироваться.

Это было похоже на магический перенос. На портал. Но гораздо грубее, яростнее. Гарри не испытывал ничего подобного с тех пор, как в одиннадцать лет, забившись в чулан под лестницей, в отчаянии пожелал оказаться где угодно, лишь бы не здесь. И магия, дикая и необузданная, швырнула его сквозь время и пространство в Японию 1860-х годов. Теперь, спустя годы тренировок и битв, он был не испуганным мальчиком, а закаленным воином. Он боролся с этой силой, пытаясь удержаться на ногах, но это было все равно что пытаться остановить цунами голыми руками.

Вспышка. Темнота. И затем — падение.

Они рухнули на каменный пол в беспорядочной куче тел. Первым на ноги вскочил Сайто, его рука уже лежала на рукояти меча, а глаза хищно сканировали окружение. За ним поднялся Гарри, помогая подняться Мэгуми, которая испуганно озиралась. Кэнсин проверял, в порядке ли Каору и Яхико. Саносукэ, потирая ушибленную голову, громко ругался.

Они находились в огромном зале, какого никто из них, кроме Гарри, никогда не видел. Потолок был заколдован и выглядел как ночное небо, усыпанное тысячами звезд. Под этим небом парили сотни, если не тысячи, свечей, освещая четыре длинных стола, за которыми сидели... дети. Дети в странных черных мантиях, уставившиеся на них с открытыми ртами. Во главе зала, за отдельным столом, сидели взрослые, выглядевшие не менее потрясенными.

Сердце Гарри пропустило удар. Он узнал это место. Он видел его в своих самых потаенных кошмарах и забытых снах.

Большой Зал Хогвартса.

– Какого демона... – пробормотал Саносукэ, оглядываясь. – Где мы? Что это за цирк?

– Тихо, – прошипел Гарри на японском, его голос был тверд как сталь. – Не двигайтесь. Оцените обстановку.

Но было уже поздно. Все взгляды были прикованы к ним. К их странной одежде — кимоно, хакама, гэта. К оружию, которое было у каждого второго. К их растерянным и одновременно опасным лицам.

В центре учительского стола поднялся высокий старик с длинной седой бородой, заправленной за пояс, в яркой фиолетовой мантии и очках-половинках. Его голубые глаза, обычно полные добродушного блеска, сейчас были широко раскрыты от изумления. Альбус Дамблдор.

– Поразительно, – пробормотал он, его голос, усиленный магией, разнесся по залу. – Абсолютно поразительно.

Рядом с ним вскочил мужчина с растрепанными черными волосами и в очках. Он выглядел как повзрослевшая, более самодовольная версия Гарри. Джеймс Поттер. Его лицо исказилось от гнева.

– Дамблдор, что это значит? Кто эти... эти люди? Как они посмели явиться сюда?

Рядом с ним поднялась красивая рыжеволосая женщина. Лили Поттер. Ее зеленые глаза, такие же, как у Гарри, были полны смятения и страха. Она положила руку на плечо сына, сидевшего рядом с ней. Годрика Поттера. Мальчика-Который-Выжил.

Годрик был копией Джеймса в юности. Та же высокомерная ухмылка, те же волосы, тот же взгляд, полный уверенности в собственной исключительности. Он смотрел на незваных гостей с откровенным презрением. А потом его взгляд остановился на Гарри. Ухмылка сползла с его лица, сменившись недоумением.

– Отец... он... он похож на меня, – прошептал он.

Джеймс тоже посмотрел на Гарри. Его лицо на мгновение застыло, а затем скривилось в гримасе отвращения и гнева.

– Ты, – прорычал он, указывая на Гарри пальцем. – Какого черта ты здесь делаешь? Как ты посмел вернуться?

Гарри молчал. Он смотрел на них — на своего отца, на свою мать, на своего брата. На семью, которая выбросила его, как мусор, отправив к Дурслям, потому что он оказался «неправильным» сыном, не героем. Вся боль, все унижения, вся ярость, которые он похоронил под годами тренировок и дисциплины самурая, на мгновение всколыхнулись в его душе. Но он не дал им воли. Он — Окита Хадзимэ. Он — воин.

Он сделал едва заметный шаг вперед, вставая между своей новой семьей и старой.

– Я не имею ни малейшего понятия, о чем вы говорите, Поттер-сан, – произнес он на идеальном, но холодном и лишенном всяких эмоций английском, который он не использовал уже много лет. Акцент был едва уловим, странный, словно он разучился говорить на родном языке. – И я бы попросил вас не тыкать в меня пальцем. Это невежливо.

Зал ахнул. Джеймс Поттер побагровел. – Как ты смеешь так со мной разговаривать, щенок?! Я твой отец!

– Ошибаетесь, – голос Гарри был подобен звону стали. – Моего отца звали Окита Кацудзиро. Он был самураем и умер от болезни много лет назад. А вы для меня — чужой человек.

Лили Поттер ахнула, прижимая руку ко рту. В ее глазах блеснули слезы. – Гарри...

– Не называйте меня этим именем, – отрезал он, даже не взглянув на нее. Его внимание было приковано к Дамблдору. – Вы. Старик в смешной одежде. Объясните, что происходит. Вы притащили нас сюда против нашей воли. Это равносильно похищению.

Дамблдор, оправившись от первоначального шока, вновь обрел свое фирменное спокойствие. – Мои извинения, юноша, и ваши друзья. Мы не хотели причинить вам вреда. Боюсь, произошло нечто непредвиденное.

Он указал на большой, грубо вытесанный деревянный кубок, стоявший в центре зала. Из его горлышка все еще вился синеватый дымок. – Это Кубок Огня. Он является беспристрастным судьей для выбора чемпионов для Турнира Трех Волшебников. Он уже выбрал трех чемпионов от трех школ... но затем он выбросил четвертое имя. Ваше имя, молодой человек.

Дамблдор поднял с пола обугленный кусок пергамента. – Гарри Поттер, – прочел он громко.

В зале повисла мертвая тишина, а затем он взорвался гулом сотен голосов.

– Но это же Годрик! Годрик Поттер — чемпион Хогвартса! – крикнул кто-то с гриффиндорского стола.

– Тишина! – прогремел голос Дамблдора. – Кубок Огня — это могущественный магический артефакт. Его решение — закон. Раз он выбрал мистера Поттера... значит, мистер Поттер должен участвовать в Турнире.

Гарри издал короткий, лишенный веселья смешок. – Участвовать? Вы похищаете меня и моих друзей, вырываете нас из нашего дома, из нашей эпохи, судя по всему, и заявляете, что я «должен» участвовать в какой-то вашей варварской игре? Вы в своем уме, старик?

– Это не игра! – взвизгнул Годрик, вскакивая на ноги. Его лицо было искажено яростью и завистью. – Это честь! Честь, которой ты не достоин! Я — чемпион Хогвартса! А ты... ты просто ошибка! Сквиб, которого вышвырнули из семьи!

Прежде чем кто-либо успел среагировать, Гарри двинулся. Он не бежал, он словно проскользнул сквозь пространство. В одно мгновение он стоял в десяти метрах от Годрика, в следующее — уже рядом с ним. Его катана не покинула ножен, но ее рукоять с глухим стуком уперлась Годрику под подбородок, заставив его голову резко дернуться назад.

– Еще одно слово, – прошипел Гарри так тихо, что его услышали только те, кто стоял рядом, – и я вырву твой лживый язык. Ты ничего не знаешь ни о чести, ни обо мне.

Годрик замер, его глаза расширились от ужаса. Он почувствовал ледяную ауру, исходившую от человека перед ним. Это была не магия. Это была чистая, концентрированная жажда убийства, отточенная в сотнях сражений. Это была аура настоящего хищника.

– Довольно! – прогремел Дамблдор, его палочка была направлена на Гарри. – Мистер Поттер, уберите оружие!

– Это не оружие. Это ножны, – спокойно ответил Гарри, не отводя взгляда от перепуганного лица брата. – Но если вы настаиваете...

Он убрал руку от рукояти и отступил на шаг. Джеймс Поттер тут же подскочил к Годрику, оттаскивая его за собой и выставляя вперед свою палочку. – Держись от него подальше, ублюдок!

– С радостью, – холодно кивнул Гарри и повернулся к своим друзьям. Они стояли плотной группой, готовые в любой момент броситься в бой. Лицо Сайто было непроницаемой маской, но его рука не отрывалась от меча. Саносукэ скалился, предвкушая драку. Кэнсин смотрел на Гарри с беспокойством, а Мэгуми — с тревогой и гневом, направленным на Поттеров.

– Кэнсин, Сайто-сан, – сказал Гарри на японском. – Похоже, мы здесь застряли. Этот старик говорит, что я связан с этим турниром какой-то магической клятвой.

– Это правда, мистер Поттер, – подтвердил Дамблдор, очевидно, понимавший его. – Контракт, заключенный Кубком Огня, нерушим. Отказ от участия будет стоить вам вашей магии. А возможно, и жизни.

– Оро? – Кэнсин склонил голову набок. – Это очень неприятно, не так ли? Похитить человека, а затем угрожать ему смертью, если он не будет исполнять ваши прихоти...

– Мы не выбирали этого! – вмешался Игорь Каркаров, директор Дурмстранга. – Это нарушение правил! Четыре чемпиона! Это неслыханно!

– Мой мальчик был выбран! Этот... этот самозванец не имеет права! – вторила ему мадам Максим, директриса Шармбатона.

Дамблдор поднял руки, призывая к спокойствию. – Нравится нам это или нет, но решение принято. У Турнира Трех Волшебников теперь четыре чемпиона. Годрик Поттер, Виктор Крам, Флёр Делакур... и Гарри Поттер.

Гарри обернулся к Дамблдору. В его зеленых глазах плясали опасные огоньки. – Хорошо. Я буду играть в вашу игру. Но по моим правилам.

– Что ты имеешь в виду? – нахмурился Дамблдор.

– Во-первых, мои друзья остаются со мной. Все они, – он обвел рукой Кэнсина, Каору, Яхико, Саносукэ, Мэгуми, Сайто, Аоси и группу Онивабансю. – Вы предоставите нам отдельные покои, где нас никто не будет беспокоить. Во-вторых, мы не подчиняемся вашим школьным правилам. Мы — не студенты. Мы — воины, оказавшиеся здесь по вашей вине. Любая попытка контролировать нас или применять к нам силу будет расценена как акт агрессии. С соответствующими последствиями.

Сайто, стоявший за спиной Гарри, издал тихий, угрожающий звук, и по залу пронеслась волна чистого, неприкрытого смертоносного намерения. Студенты младших курсов испуганно пискнули. Даже некоторые учителя побледнели.

– В-третьих, – продолжил Гарри, не обращая внимания на произведенный эффект, – вы предоставите нам полную информацию о заданиях турнира. Я не собираюсь идти на смерть вслепую ради вашего развлечения. И в-четвертых... когда все это закончится, вы найдете способ вернуть нас обратно. В наше время. В наш мир.

Дамблдор долго смотрел на него поверх очков. Он видел перед собой не напуганного подростка, а закаленного лидера, который диктовал условия. Он понимал, что эта группа чужаков — не те, кем можно помыкать.

– Я... я согласен, – наконец произнес он. – Вам будут предоставлены покои в одной из башен. Профессор МакГонагалл проводит вас.

Гарри кивнул. – Отлично. А теперь, если вы нас извините, у нас был долгий день.

Он развернулся и, не удостоив семью Поттеров даже взглядом, направился к выходу из зала. Его друзья последовали за ним, образовав живой щит вокруг него и Мэгуми. Их шаги гулко отдавались в наступившей тишине. Группа разношерстных воинов из другой эпохи, ведомая человеком, которого этот мир отверг, прошла сквозь толпу ошеломленных волшебников, оставляя за собой шлейф недоумения, страха и предвкушения грядущей бури.

---

Покои, которые им выделили, оказались просторными. Большая гостиная с камином и несколько спален. Едва за ними закрылась дверь, и профессор МакГонагалл удалилась, бросив на них последний встревоженный взгляд, напряжение, висевшее в воздухе, спало.

– Ну и дыра, – первым нарушил тишину Саносукэ, плюхаясь в мягкое кресло у камина. – Что это вообще было? Летающие свечи, говорящие старики... И что это за турнир, на который тебя силой тащат?

– Это место называется Хогвартс, – тихо сказал Гарри, подходя к окну. За ним раскинулись темные земли, освещенные луной. Вдалеке виднелся силуэт Запретного Леса. – Школа магии. Место, где я должен был учиться.

– Так эти люди... – начала Каору, – это твои...

– Они мне никто, – отрезал Гарри, его спина напряглась. – Биологические родители, не более. Они сделали свой выбор много лет назад.

Мэгуми подошла к нему и осторожно положила руку ему на плечо. Он не вздрогнул, но она почувствовала, как под ее пальцами перекатываются напряженные мышцы.

– Хадзимэ, – мягко сказала она. – Тебе не нужно быть сильным сейчас. Мы здесь.

Он медленно повернулся и посмотрел на нее. В его глазах на мгновение промелькнула та самая боль, которую он так тщательно скрывал. Он накрыл ее руку своей.

– Я в порядке. Просто... неожиданно.

– Ситуация паршивая, – констатировал Сайто, прислонившись к стене. Его взгляд был холоден и аналитичен. – Мы в ловушке. В чужом мире, в чужом времени. Этот Дамблдор — опасный манипулятор. Он улыбается, но его глаза все видят. А эти Поттеры... они твоя слабость, Окита.

– Они не моя слабость, – возразил Гарри. – Они моя цель.

Все в комнате посмотрели на него.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Кэнсин, его голос был серьезен.

– Этот турнир... Это не просто состязание. Это арена. Они притащили меня сюда, в свой мир. Они думают, что я все тот же сломленный мальчик, которого они выкинули. Они думают, что их «герой», мой братец, легко со всем справится. Они ошибаются.

Он обвел взглядом своих друзей. Свою семью. – Я пройду эти испытания. Я выиграю этот турнир. И на каждом шагу я буду доказывать им, чего они лишились. Я покажу им, кем я стал без них. Я заставлю их смотреть, как сын, которого они презирали, превосходит их драгоценного «Мальчика-Который-Выжил» во всем. Это будет не просто победа. Это будет месть.

Аоси Синомори, до этого молчавший, шагнул вперед. – У них есть магия. Мы не знаем ее пределов. Это опасное преимущество.

– У нас есть то, чего нет у них, – возразил Гарри. – Дисциплина. Опыт реальных сражений на смерть. И ки. Они называют это магией, но их сила хаотична, она зависит от палочек и заклинаний. Наша сила — внутри нас. Мы будем сражаться на своих условиях.

– Мне нравится этот план! – ухмыльнулся Саносукэ. – Давно я не разминал кости! Когда начинаем крушить этих сопляков в мантиях?

– Терпение, Сано, – остановил его Кэнсин. – Хадзимэ-доно прав. Сначала нужно собрать информацию. Понять правила. А затем... мы поможем нашему другу одержать победу. Ибо его враги — наши враги.

Все согласно закивали. Мисао сжала кулаки: – Мы с ребятами можем заняться разведкой! Проскользнем куда угодно, все разузнаем!

– Хорошая мысль, Мисао, – кивнул Гарри. – Действуйте осторожно. Аоси-сан, Сайто-сан, я рассчитываю на ваш анализ противников. Кэнсин... мне понадобится твой совет, как пройти через это, не потеряв себя.

Кэнсин мягко улыбнулся. – Я всегда буду рядом, друг мой.

План был намечен. Напряжение немного спало, сменившись мрачной решимостью. Они были воинами. Они оказались на незнакомой территории, но они не были беспомощны. Они адаптируются. Они выживут. Они победят.

Позже, когда все разошлись по своим комнатам, Гарри остался один в гостиной, глядя в огонь. Прошлое, которое он считал похороненным, вернулось, чтобы вцепиться в него когтями. Он снова почувствовал себя тем одиноким мальчиком в чулане.

Дверь тихо скрипнула, и в комнату вошла Мэгуми. Она подошла к нему и села рядом, обвив его руками за талию и положив голову ему на плечо.

– Не думай о них, – прошептала она. – Думай о нас.

Он повернулся к ней, и она увидела трещины в его броне. Он прижался лбом к ее лбу, закрыв глаза. – Я думал, что оставил все это позади, Мэгуми. Думал, что стал другим человеком. Но увидев их... вся эта грязь снова поднялась со дна.

– Ты и есть другой человек, – твердо сказала она, взяв его лицо в свои ладони. Ее фиалковые глаза заглядывали прямо ему в душу. – Ты — Окита Хадзимэ. Человек, который сражался в Синсэнгуми. Человек, который подружился с бывшим врагом. Человек, который спас меня от опиума и дал мне новую жизнь. Человек, которого я люблю. Тот мальчик, Гарри Поттер, умер в чулане под лестницей. Не позволяй его призраку управлять тобой.

Ее слова были бальзамом для его истерзанной души. Он смотрел на нее — на ее прекрасное, умное лицо, на ее глаза, полные любви и понимания. Она была его якорем в этом безумном мире.

Он наклонился и поцеловал ее. Поцелуй был сначала нежным, благодарным, но быстро перерос в нечто большее. В нем была вся ярость сегодняшнего дня, весь страх перед неизвестностью, вся отчаянная потребность почувствовать что-то настоящее, что-то свое.

Она отвечала ему с такой же страстью. Ее руки зарылись в его волосы, притягивая его ближе. Его руки скользнули с ее талии на спину, прижимая ее к себе так крепко, словно он боялся, что она тоже исчезнет.

– Мэгуми... – прошептал он ей в губы.

– Я здесь, – ответила она. – Я с тобой.

Не разрывая поцелуя, он поднял ее на руки и понес в их спальню. В этом чужом, холодном замке, в мире, который его отверг, она была его единственным домом. Он уложил ее на кровать, нависая сверху, и их взгляды встретились. В ее глазах он видел не жалость, а безграничную любовь и принятие.

Одежда стала ненужной помехой, и вскоре два тела сплелись в свете луны, пробивавшемся сквозь высокое стрельчатое окно. Их движения были сначала порывистыми, отчаянными, словно они пытались доказать друг другу и самим себе, что они живы, что они вместе. Но постепенно ритм замедлился, становясь более плавным, более интимным. Это был уже не просто секс. Это было утверждение их связи, их союза против всего мира. Каждый поцелуй, каждое прикосновение, каждый стон были клятвой.

Когда он вошел в нее, они оба выдохнули. Это было возвращение домой. В хаосе нового старого мира он нашел свой центр, свою тишину. Здесь, в ее объятиях, он снова был не Гарри Поттером, проклятым ребенком, и не Окитой Хадзимэ, волком-убийцей. Он был просто мужчиной, который любит женщину. И в этот момент этого было достаточно.

Они двигались вместе, как единое целое, и в нарастающем крещендо наслаждения Гарри понял одну вещь. Дамблдор, Поттеры, Волдеморт, о котором он смутно помнил из рассказов в детстве, — все они совершили фатальную ошибку. Они притащили его сюда, думая, что он один. Но они притащили с собой и его семью. Его стаю. Его сердце.

И за эту ошибку они заплатят.

После, лежа в ее объятиях, слушая ее ровное дыхание, Гарри смотрел в потолок. Месть будет сладкой. Но еще слаще будет возвращение. Возвращение домой, в Японию, вместе с ней. И на этот раз он ни за что не позволит никому и ничему их разлучить. Он убьет любого, кто встанет у него на пути. Будь то темный лорд, светлый манипулятор или его собственная кровь. Битва за Хогвартс еще не началась, но для него война уже была объявлена.