школьная страсть

Золотистые лучи утреннего солнца пробивались сквозь панорамные окна элитного университета, освещая мраморные полы и вышколенных студентов. В этом месте запах дорогих парфюмов смешивался с ароматом свежесваренного кофе и амбиций. Т/и шла по главному холлу, и каждый её шаг отдавался ритмичным стуком каблуков, заставляя парней сворачивать шеи, а девушек — шептаться за спиной.

Сегодня на ней было то самое «наказание» за проигранный спор. Чёрное трикотажное платье, которое едва прикрывало бёдра, облегало её фигуру как вторая кожа, подчеркивая тонкую талию и крутой изгиб бёдер. Глубокое декольте не оставляло простора для воображения, а пухлые губы, накрашенные лишь прозрачным блеском, казались вызывающе влажными.

– Мелкая, ты уверена, что не хочешь накинуть мою куртку? – Джек, её старший брат и по совместительству главный кошмар всех слабаков университета, шел рядом, закинув руку ей на плечи. Его взгляд, обычно дерзкий и насмешливый, сейчас метал молнии в сторону любого, кто задерживал взгляд на Т/и дольше секунды.

– Ты сам предложил это «действие», братец, – Т/и фыркнула, поправляя сумку. – Теперь терпи. Я не собираюсь давать заднюю.

– Я-то потерплю, а вот парням в этом здании я не завидую, – Джек усмехнулся, заметив, как Хосок и Чимин, стоявшие у расписания, буквально застыли с открытыми ртами. – Эй, вы двое! Глаза в кучу, пока я их вам не вылечил.

Ребята тут же уткнулись в телефоны, делая вид, что крайне заняты обсуждением предстоящей вечеринки у Тэхёна. Т/и лишь закатила глаза. Её невыносимый характер был притчей во языцех: дочь самой влиятельной женщины страны, она привыкла брать от жизни всё, не спрашивая разрешения. Смерть отца десять лет назад закалила её, а успех матери научил, что мягкость — это слабость.

У входа в аудиторию биологии их встретила компания подруг. Лалиса, Дженни, Розэ и Джису бурно обсуждали что-то, но при виде Т/и замолчали.

– Матерь божья, Т/и, – Дженни присвистнула, оглядывая подругу. – Ты выглядишь как ходячий запретный плод. Чонгук сегодня точно не дочитает лекцию.

– Мне плевать на Чонгука, – отрезала Т/и, проходя мимо них в аудиторию. – Этот заносчивый индюк меня не волнует.

– Ну-ну, – хихикнула Розэ. – Скажи это своим зрачкам, когда он начинает объяснять строение клетки, расстегивая верхнюю пуговицу рубашки.

В аудитории было шумно, пока на пороге не появился он. Чон Чонгук. В свои двадцать пять он уже был легендой университета. Гений, закончивший экстерном всё, что можно, и получивший должность почетного преподавателя. Но никто не называл его «занудой». Он был воплощением мужской сексуальности, скрытой за строгими костюмами и холодным взглядом. Его резкость граничила с грубостью, а те студентки, что пытались соблазнить его в кабинете после пар, исчезали из списков университета на следующее же утро.

Чонгук прошел к столу, не глядя на студентов. Он положил кожаную папку на стол и только тогда поднял глаза. В аудитории воцарилась гробовая тишина. Его взгляд скользнул по рядам и остановился на Т/и.

На мгновение его желваки заходили, а пальцы, сжимавшие ручку, побелели. Но лицо осталось непроницаемым.

– Тема сегодняшнего занятия — репродуктивная система млекопитающих, – его голос, низкий и бархатистый, пробрал Т/и до костей, хотя она и старалась сохранять невозмутимый вид. – Надеюсь, все настроены на серьезную работу.

Лекция тянулась мучительно долго. Т/и чувствовала на себе взгляды. Не только студентов, но и Чонгука. Он вызывал её к доске трижды, задавая самые каверзные вопросы, и каждый раз, когда она проходила мимо него, воздух между ними буквально искрил.

На перемене произошло то, чего Джек опасался больше всего. Какой-то третьекурсник, подстрекаемый друзьями, решил проявить смелость. Когда Т/и наклонилась к сумке, он подошел сзади и с силой шлёпнул её по бедру, коротко сжав пальцами ягодицу.

– Ого, детка, а ты сегодня... – договорить он не успел.

Т/и развернулась и с размаху влепила ему пощечину, но Джек оказался быстрее. Удар в челюсть был таким мощным, что парень отлетел к стене.

– Ты тронул мою сестру? – голос Джека был тихим, что пугало больше крика. – Юнги, Намджун, присмотрите, чтобы никто не мешал.

Юнги, до этого лениво листавший конспект, медленно встал и перегородил выход, а Намджун просто сложил руки на груди, давая понять, что вмешиваться не стоит. Драка была короткой, но жестокой. Когда Джека оттащили, парень уже не мог самостоятельно подняться.

– Вон отсюда, – прорычал Джек.

В этот момент в дверях появился Чонгук. Он окинул взглядом побоище, задержался на Т/и, которая тяжело дышала от злости, и перевел взгляд на Джека.

– В мой кабинет. Все, кто участвовал, – холодно произнес он. – Кроме Т/и. Ты останешься здесь после последней пары. Нам нужно обсудить твою... успеваемость.

---

Вечер опустился на город, окрашивая небо в багровые тона. Университет опустел. Т/и сидела в пустой аудитории, закинув ногу на ногу и демонстративно рассматривая свой маникюр. Дверь скрипнула, и вошел Чонгук. Он снял пиджак, оставаясь в одной белой рубашке с закатанными рукавами, обнажающими сильные предплечья.

– Ты долго заставишь меня ждать? – Т/и вскинула подбородок. – Я хочу домой.

Чонгук медленно подошел к её парте, опираясь руками на столешницу и нависая над ней. От него пахло дорогим табаком и кедром.

– Ты сегодня устроила цирк, Т/и, – сказал он, и в его глазах вспыхнул опасный огонек. – Этот наряд. Эта драка. Ты думаешь, статус твоей матери дает тебе право превращать мой факультет в бордель?

– А ты думаешь, что статус преподавателя дает тебе право указывать мне, как одеваться? – она вызывающе закусила губу, глядя ему прямо в глаза. – Тебе ведь нравится, Чонгук. Я видела, как ты смотрел на меня всю лекцию. У тебя зрачки расширялись каждый раз, когда я двигалась.

Чонгук усмехнулся, но это была не добрая усмешка. Это был оскал хищника.

– Ты слишком много на себя берешь, девочка. Ты думаешь, ты особенная? Думаешь, я такой же, как эти придурки, которые пускают слюни на твои ноги?

Т/и резко встала, оказываясь в опасной близости от него. Её грудь почти касалась его груди.

– А разве нет? – прошептала она, подходя еще ближе. – Ты ведь хочешь меня наказать, правда? Так накажи.

Чонгук не выдержал. Его самообладание, которое он выстраивал годами, рухнуло в одно мгновение. Он схватил её за затылок, запуская пальцы в волосы, и впился в её губы жестким, почти болезненным поцелуем.

Т/и вскрикнула от неожиданности и попыталась оттолкнуть его, упираясь ладонями в его твердую грудь. Но он был как скала. Его язык властно ворвался в её рот, диктуя свои правила. Одной рукой он прижал её за талию к себе так плотно, что она почувствовала его желание сквозь тонкую ткань платья.

– Пусти... – выдохнула она, когда он на секунду оторвался от её губ, чтобы оставить влажный след на её шее.

– Нет, – прорычал он. – Ты сама этого хотела. Ты весь день напрашивалась.

Он подхватил её под бедра и усадил на преподавательский стол, сметя книги на пол. Т/и попыталась свести ноги, но он вклинился между ними. Его рука скользнула под подол платья, поднимаясь выше, пока пальцы не коснулись кружевного края белья.

– Чонгук, остановись... – голос Т/и дрогнул, в нем смешались страх и непонятное, жгучее возбуждение.

– Поздно, – прошептал он ей в самое ухо, и его палец надавил на самую чувствительную точку сквозь шелк.

Т/и выгнулась в его руках, издав сдавленный стон. Мир вокруг перестал существовать. Не было больше университета, не было брата, ждущего на парковке, не было правил. Был только этот властный мужчина, который разрушал её защиту слой за слоем.

Когда он вошел в неё, резко и без предупреждения, Т/и зажмурилась, впиваясь ногтями в его плечи. Боль была острой, но она почти мгновенно сменилась волной жара, которая затопила всё сознание. Она потеряла невинность в пустой аудитории биологии, под светом луны, в руках человека, которого должна была ненавидеть.

Через час, когда всё закончилось, Чонгук стоял у окна, застегивая рубашку. Т/и поправляла платье дрожащими руками, стараясь не смотреть в его сторону.

– Завтра в девять, – холодно произнес он, не оборачиваясь. – И надень что-нибудь приличное. Если я увижу тебя в таком виде еще раз... последствия будут серьезнее.

Т/и ничего не ответила. Она схватила сумку и выбежала из кабинета. Её сердце колотилось как сумасшедшее. Она ненавидела его. Она ненавидела себя. Но больше всего она боялась того, что завтра в девять она снова захочет оказаться на этом столе.

На парковке её ждал «Мерседес» Джека. Брат курил, прислонившись к капоту. Рядом стояли Тэхён и Чимин, о чем-то споря.

– Наконец-то, – Джек выбросил сигарету. – Что он тебе наговорил? Ты какая-то бледная.

– Просто... биология — это сложно, – тихо ответила Т/и, садясь в машину.

Джек подозрительно прищурился, глядя на окна второго этажа, где всё еще горел свет в кабинете Чонгука, но промолчал. Он чувствовал, что в этой игре правила только что изменились, и ставки стали смертельно опасными.