Поцелуй врага

Коридоры шестого «Б» всегда напоминали зону боевых действий, когда в них одновременно оказывались Айлана и Арсалан. Это было негласное правило школы: если слышишь язвительный смех или видишь, как чья-то тетрадь летит в мусорное ведро, значит, эти двое снова не поделили пространство.

Айлана, миниатюрная брюнетка с острым взглядом и вечно поджатыми губами, была воплощением дисциплины и скрытого упрямства. Она была самой низкой в классе, но ее авторитет среди девочек был непоколебим. Арсалан же, высокий, с копной непослушных кудрявых черных волос, которые он постоянно откидывал назад резким жестом, был ее полной противоположностью. Он был шумным, непредсказуемым и, по мнению Айланы, невыносимо самовлюбленным.

Их вражда началась еще в сентябре, когда Арсалан на первом же уроке литературы случайно (или нет) пролил клей на ее любимый пенал. С тех пор прошло полгода, и их перепалки стали частью школьного быта.

В этот четверг всё шло по привычному сценарию. После шестого урока в классе остались только они двое. Айлана дежурила, оттирая с доски остатки формул по математике, а Арсалан, вопреки всем правилам, развалился за своей партой, подбрасывая в воздух ластик.

– Ты собираешься уходить или мне вызвать охрану, чтобы вынесли этот мусор? – Айлана даже не обернулась, с силой проводя мокрой тряпкой по зеленой поверхности.

– Какой мы грозные, – Арсалан ухмыльнулся, поймав ластик у самого носа. – Ты такая крошечная, Айланка, что тебя за шваброй не видно. Боюсь, охрана решит, что в классе просто летает тряпка.

Айлана резко развернулась. Ее темные глаза метали молнии.

– Зато я не выгляжу как пудель, который попал под дождь и забыл, что такое расческа. Уйди, Арсалан. Ты мешаешь мне закончить.

Он медленно поднялся, возвышаясь над ней почти на две головы. Его кудри пружинили при каждом шаге. Он подошел вплотную к доске, перехватывая ее руку с тряпкой.

– А если не уйду? – Его голос стал тише, приобретая ту самую нотку дерзости, которая обычно доводила Айлану до белого каления. – Что ты сделаешь? Напишешь на меня докладную? Или ударишь своим крошечным кулачком?

– Отпусти, придурок, – прошипела она, пытаясь вырвать руку. – Ты ведешь себя как детсадовец. Тебе двенадцать, а мозгов на пять.

– Зато роста на восемнадцать, – парировал он, не выпуская ее запястья. – Знаешь, что меня больше всего бесит в тебе, Айлана?

– То, что я умнее тебя? – Она дерзко вскинула подбородок, глядя ему прямо в глаза.

– Нет. То, что ты вечно смотришь на всех сверху вниз, хотя сама едва достаешь мне до плеча.

В классе повисла странная, звенящая тишина. Слышно было только, как капает вода из плохо закрытого крана в углу. Айлана чувствовала тепло его ладони и видела, как в его темных глазах пляшут странные искорки. Это не была обычная злость. Это было что-то новое, чего она не могла объяснить.

– Пусти, – повторила она, но уже менее уверенно.

Вместо того чтобы отпустить, Арсалан сделал шаг вперед, сокращая расстояние до минимума.

– А если я сделаю так? – Он вдруг перехватил ее за талию.

Айлана не успела даже вскрикнуть, как почувствовала, что ее ноги оторвались от пола. Арсалан легко, словно она ничего не весила, приподнял ее, прижимая к себе. Она оказалась на уровне его лица, их глаза встретились.

– Поставь меня! – Она уперлась ладонями в его крепкие плечи. – Ты с ума сошел? Арсалан!

– Тише, маленькая злюка, – прошептал он, и его взгляд вдруг стал непривычно серьезным.

Он не отпускал ее. Напротив, он прижал ее крепче, и Айлана почувствовала, как ее сердце пустилось вскачь. Она видела каждую кудряшку на его лбу, чувствовала запах его шампуня и легкий аромат мяты. Ее гнев внезапно сменился странным оцепенением.

– Ты меня ненавидишь? – спросил он, глядя ей прямо в губы.

– Да, – выдохнула она, хотя в этот момент слово прозвучало совсем неубедительно.

– Врешь, – мягко сказал Арсалан.

И прежде чем она успела возразить, он преодолел последние миллиметры. Его губы коснулись ее губ — сначала неуверенно, почти невесомо, словно он сам пугался своей смелости.

Айлана замерла. Мир вокруг перестал существовать. Не было ни доски, ни парт, ни ненавистных дежурств. Был только этот странный, первый в жизни поцелуй и руки Арсалана, которые крепко и надежно держали ее, не давая упасть.

Она не оттолкнула его. Напротив, ее пальцы невольно запутались в его жестких кудрях, о которых она столько раз отзывалась с насмешкой. Поцелуй стал глубже, отчаяннее, словно вся та энергия, которую они тратили на ссоры все эти месяцы, вдруг трансформировалась в нечто совершенно иное.

Когда он, наконец, отстранился, но всё еще не ставил ее на пол, Айлана тяжело дышала, глядя на него широко раскрытыми глазами.

– Это... это было нарушение личного пространства, – пробормотала она, чувствуя, как краснеют ее щеки.

Арсалан широко улыбнулся, и на этот раз в его улыбке не было ни капли издевки.

– Да ладно тебе. Тебе же понравилось.

– Ничего подобного! – Она попыталась придать голосу строгость, но не выдержала и сама тихо рассмеялась. – Поставь меня уже, великан кудрявый.

Он медленно опустил ее на пол, но рук с ее талии не убрал.

– Значит, завтра снова будем воевать? – спросил он, наклонив голову набок.

Айлана поправила свою юбку и посмотрела на него, прищурившись.

– Конечно. Ты ведь всё еще не смыл клей с моего пенала, я помню об этом.

– Я куплю тебе новый, – пообещал он, делая шаг назад к двери. – Но только если ты пойдешь со мной в кино в субботу.

Айлана взяла тряпку и повернулась к доске, скрывая довольную улыбку.

– Посмотрим на твое поведение, Арсалан. А теперь уходи, мне нужно домыть класс.

– До завтра, злюка, – бросил он уже из коридора.

Айлана стояла перед чистой доской и улыбалась своему отражению в оконном стекле. Вражда всё еще была там, где-то в глубине, но теперь она казалась лишь красивой оберткой для чего-то гораздо более важного.