И что то случилось

Холодные стены Хогвартса больше не казались Гарри домом. За каждым углом слышался шепот: «Наследник Слизерина», «Змеиный язык», «Он следующий Темный Лорд». Даже Рон и Гермиона теперь смотрели на него с плохо скрываемым подозрением, держась на расстоянии, словно боялись заразиться его предполагаемым безумием. Одиночество давило на плечи тяжелым гранитным пластом.

В поисках ответов или хотя бы минутного утешения Гарри направился в кабинет директора. Дамблдора не было на месте, но дверь оказалась приоткрыта. На массивном столе среди серебряных приборов стояла простая каменная чаша, наполненная странной, мерцающей жидкостью. Гарри, мучимый жаждой и крайним нервным истощением, не подумал о мерах предосторожности. Его взгляд затуманился, а рука сама потянулась к стоявшему рядом кубку, в который он машинально отлил немного зелья, приняв его за простую воду или восстанавливающий настой.

Один глоток — и мир взорвался миллионом осколков.

Гарри очнулся на жесткой койке в комнате, пропитанной запахом хлорки и безнадежности. Стены были обшарпаны, а за окном высились серые лондонские крыши, окутанные смогом.

– Эй, новенький, ты долго собираешься валяться? – раздался холодный, неестественно спокойный голос.

Гарри резко сел. На соседней кровати сидел мальчик лет одиннадцати. У него были бледная кожа, темные волосы и взгляд, лишенный детской теплоты. Это был Том Реддл. Но не тот монстр из Тайной комнаты, а ребенок, в чьих глазах уже тлела искра будущего пожара.

Прошли месяцы. Гарри, застрявший в 1930-х годах, был вынужден выживать в приюте Вула. К его удивлению, он и Том стали чем-то вроде союзников. Гарри, зная, кем станет этот мальчик, пытался привить ему хоть каплю человечности, делясь скудной едой и защищая от нападок старших воспитанников.

Но настоящая жизнь началась для него не в приюте, а в подземельях старого поместья, куда их — группу сирот — отправили на подработку в качестве прислуги к обедневшей аристократической семье. Именно там, среди пыльных стеллажей и забытых фолиантов, он встретил её.

Её звали Лилит. Она была высокой и тонкой, словно ивовый прут, с длинными черными кудрями, которые водопадом ниспадали на плечи. Лилит пряталась в подземельях, изучая старую магию своего рода. Когда она подняла на Гарри свои огромные черные глаза, он забыл, как дышать. Тонкие черные брови удивленно приподнялись, а алые пухлые губы тронула легкая улыбка.

– Ты не похож на обычного слугу, – произнесла она нежным, певучим голосом, от которого у Гарри по спине пробежали мурашки. – В тебе течет сила, которую ты пытаешься скрыть.

– Я просто Гарри, – ответил он, стараясь не смотреть на её миловидное лицо слишком пристально.

– А я Лилит Блэк, – она протянула ему узкую, бледную ладонь. – Изгой в собственной семье.

Они стали встречаться каждую ночь. Лилит рассказывала ему о звездах и древних проклятиях, а Гарри — о мире, который он оставил позади, выдавая это за свои фантазии. Она была родственницей Сириуса, его далекой тетей, о которой история предпочла забыть. В ней была та же неистовая жажда свободы и верность, что и в его крестном.

– Гарри, пообещай мне, – шептала она однажды вечером, когда они сидели в самом темном углу подземелья, согревая друг друга теплом своих тел. – Что бы ни случилось, ты не позволишь тьме поглотить твое сердце.

– Я обещаю, Лилит, – Гарри коснулся её щеки. – Но здесь, с тобой, мне кажется, что тьмы не существует.

– Она ближе, чем ты думаешь, – грустно ответила она. – Твой друг, Том... я видела его в саду. Он убил кролика, Гарри. Убил просто так, чтобы посмотреть, как уходит жизнь.

Гарри промолчал. Он знал это. Он видел, как Том меняется, как его магия становится острее и злее. Но здесь и сейчас, рядом с Лилит, он хотел верить в чудо.

Их любовь расцвела в тени надвигающейся войны. Лилит учила его защитной магии, которую не преподавали в Хогвартсе, а Гарри дарил ей ту нежность, которой она была лишена в холодном доме Блэков.

– Знаешь, – сказал он однажды, перебирая её черные кудри. – В моем времени... то есть, в моих снах, у меня был друг, очень похожий на тебя. Он был самым храбрым человеком, которого я знал.

– Значит, храбрость — это семейное, – улыбнулась Лилит. – Но я боюсь, Гарри. Мой отец хочет выдать меня замуж за Лестрейнджа. Он говорит, что я должна хранить чистоту крови.

– Я не отдам тебя им, – твердо сказал Гарри. – Мы найдем способ.

Но судьба была безжалостна. Том Реддл, начавший замечать странную связь между «его» Гарри и ведьмой из подземелий, почувствовал укол ревности и жажды власти. Он уже начал собирать вокруг себя первых последователей, и Лилит, с её древними знаниями, была для него ценным трофеем.

Трагедия случилась в ночь, когда время решило забрать долги.

Гарри и Лилит планировали побег. Они встретились у старого колодца на окраине поместья. Воздух был пропитан запахом озона и грядущей бури.

– Ты пришла, – Гарри шагнул к ней, протягивая руки.

– Я не могла иначе, – Лилит выглядела бледнее обычного, её черные глаза лихорадочно блестели. – Но Гарри, за мной следили.

Из тени деревьев вышел Том. В его руке была палочка, которую он недавно украл.

– Ты разочаровал меня, Гарри, – произнес Том, и его голос был холодным, как лед. – Ты тратишь свой дар на девчонку, чья семья скоро падет. Она принадлежит истории, а ты принадлежишь мне.

– Она не вещь, Том! – крикнул Гарри, заслоняя Лилит собой.

– Отойди, Гарри, – прошептала Лилит, вынимая свою палочку. – Он не тот, кем кажется. В нем нет души.

– Душа — это слабость, – усмехнулся Том. – Авада...

– Нет! – Гарри бросился вперед, но Лилит оказалась быстрее.

Она оттолкнула его, и зеленый луч, предвестник смерти, ударил ей прямо в грудь. Лилит упала на траву, её черные кудри рассыпались по земле, словно порванный шелк.

– Лилит! – Гарри упал на колени, подхватывая её голову.

Её глаза, такие большие и черные, начали тускнеть. Алые губы дрогнули в последней попытке улыбнуться.

– Живи... Гарри... – прошептала она, и её дыхание оборвалось.

В этот момент пространство вокруг Гарри начало искажаться. Действие зелья, которое удерживало его в прошлом шестьдесят лет, начало стремительно ослабевать под воздействием мощного магического всплеска от смерти ведьмы.

– Ты заплатишь за это! – проревел Гарри, глядя на Тома, но тот лишь смотрел на свои руки, словно удивленный силой, которую только что применил.

Мир вокруг Гарри начал вращаться. Лицо Тома Реддла, тело Лилит, серые стены поместья — всё превратилось в вихрь красок.

Гарри очнулся на полу кабинета Дамблдора. В воздухе всё еще висел запах хлорки и озона. Он тяжело дышал, его сердце колотилось о ребра, как пойманная птица.

– Гарри? – раздался голос директора. Дамблдор стоял в дверях, его глаза за стеклами очков-половинок выражали крайнюю озабоченность. – Что произошло? Ты выглядишь так, словно прожил целую жизнь за эти пять минут.

Гарри медленно поднялся. Он чувствовал себя стариком в теле подростка. Его рука невольно коснулась кармана мантии, и он нащупал там что-то холодное. Это был маленький серебряный медальон с гербом Блэков, который Лилит подарила ему в их последнюю счастливую ночь.

– Я видел его, директор, – голос Гарри дрожал. – Я видел, как он стал монстром. И я видел ту, которую он убил первой.

– О ком ты говоришь, мальчик мой?

– О Лилит Блэк, – ответил Гарри, и слезы наконец брызнули из его глаз. – О ведьме, которая была лучше всех нас.

Дамблдор подошел ближе, его лицо смягчилось.

– Лилит... Это имя давно стерто из семейных хроник Блэков. Говорили, она пропала без вести в тридцатых годах.

– Она не пропала, – Гарри сжал медальон в кулаке. – Она спасла меня.

Гарри вышел из кабинета. За окном Хогвартса занимался рассвет. Ученики всё еще считали его наследником Слизерина, друзья всё еще боялись его, но теперь это не имело значения. Он знал правду. Он знал Тома Реддла до того, как тот стал Волан-де-Мортом, и он нес в себе память о любви, которая была сильнее времени.

Проходя мимо портретов, он на мгновение остановился у изображения древней ведьмы с черными кудрями. Ему показалось, или она едва заметно кивнула ему?

– Я не забуду, – прошептал Гарри, глядя в пустоту коридора. – Я обещаю.

Теперь у него была цель. Не просто выжить, а закончить то, что началось в том далеком подземелье. Ради Лилит, ради Сириуса и ради самого себя. Тень времени отступила, оставив лишь холодную сталь решимости в его глазах.