Что скрывает Сэм Винчестер?

Воздух в библиотеке Бобби Сингера был густым и неподвижным, как вода в заросшем пруду. Он пах пылью веков, хрупкой желтой бумагой, увядающим клеем переплетов и едва уловимой ноткой виски – неизменного спутника хозяина дома. Для Сэма Винчестера этот запах был сродни аромату дома. Здесь, среди тысяч томов, содержащих мудрость и безумие поколений, он чувствовал себя на своем месте. В хаосе их охотничьей жизни это был островок порядка, место, где на любой вопрос можно было найти ответ, если знать, где искать.

Он сидел, ссутулившись над столом, заваленным раскрытыми фолиантами. Свет от настольной лампы с зеленым абажуром выхватывал из полумрака его сосредоточенное лицо, длинные волосы, спадавшие на глаза, и страницу с готическим шрифтом, повествующую о малоизвестном виде румынских стригоев. Уже третий час Сэм пытался сопоставить факты из трех разных источников, чтобы найти слабое место твари, которая, по слухам, завелась в Небраске. Он был полностью поглощен процессом, его мир сузился до размеров стола и шелеста переворачиваемых страниц.

Дверь со скрипом отворилась, впустив в библиотеку совершенно иную атмосферу. Запахло машинным маслом, потом и дешевым пивом. Дин ввалился в комнату, вытирая руки грязной тряпкой о джинсы. Он провел полдня под капотом Импалы, доводя до совершенства ее рокочущий голос, и теперь был доволен собой и жаждал награды.

– Ну что, Сэмми, нашел лекарство от всех болезней или просто решил пустить корни в это кресло? – весело спросил он, направляясь к небольшому бару в углу комнаты. Он плеснул себе в стакан щедрую порцию виски, который позаимствовал у Бобби, ничуть не сомневаясь в его прощении.

Сэм не поднял головы, лишь неопределенно хмыкнул.

– Почти закончил. Тут есть несостыковки в ритуале изгнания. В одном источнике говорится про кровь ягненка, в другом – про пепел осины. Если мы ошибемся…

– Да-да, «если мы ошибемся, нас сожрут», я в курсе, – Дин отмахнулся, делая большой глоток. Он облокотился о книжный шкаф, скрестив руки на груди, и с насмешливой нежностью посмотрел на младшего брата. – Слушай, а ты вообще помнишь, как солнце выглядит? Или твой единственный источник витамина D – эта чахлая лампочка?

Сэм наконец оторвался от книги и потер уставшие глаза.

– Дин, я занят. Это важно.

– Важно, не спорю. Но знаешь, что еще важно? Иногда отрывать задницу от стула и жить, чувак. Просто жить. Сходить в бар, познакомиться с девушкой, выпить паршивого пива, подраться с каким-нибудь реднеком. Ну, ты знаешь, все то, чем занимаются нормальные люди.

Упоминание о «нормальных людях» задело Сэма за живое. Это было больное место.

– Во-первых, мы не нормальные люди, – ровно ответил он, закрывая книгу. – А во-вторых, пока ты будешь «жить», знакомясь с очередной официанткой, эта тварь убьет еще кого-нибудь. Моя «скучная зубрежка», как ты это называешь, спасает жизни.

Дин усмехнулся и подошел ближе, заглядывая Сэму через плечо.

– О, не сомневаюсь, профессор Винчестер. Но скажи мне, когда ты в последний раз разговаривал с девушкой, которая не была призраком, жертвой или перепуганным свидетелем? А? В Стэнфорде? Годы идут, Сэмми. Скоро начнешь сыпать нафталином и ворчать на молодежь.

Это была классическая провокация Дина – смесь беспокойства, обернутого в сарказм. Но сегодня Сэм был не в настроении это терпеть. Накопившаяся усталость и постоянное напряжение последних недель требовали выхода.

– А ты? – резко спросил он, поворачиваясь к брату. – Когда ты в последний раз делал что-то, что не включало в себя выпивку, случайную связь на одну ночь или починку машины? Твоя «жизнь» – это просто способ убежать от реальности, Дин! Ты делаешь вид, что все в порядке, что это просто веселое приключение, но это не так! Папа мертв, а на нас охотятся все демоны ада!

Дин помрачнел. Упоминание отца было ударом ниже пояса.

– Не смей, – процедил он, понизив голос. – Не смей впутывать сюда отца. Я делаю то, что должен. Я держу нас на плаву. И да, я не отказываю себе в маленьких радостях, потому что завтра нас может и не быть. А ты что делаешь? Зарываешься в книги, как страус в песок. Думаешь, если найдешь правильное заклинание, все волшебным образом наладится? Что Джессика вернется, а ты снова станешь примерным студентом?

Каждое слово было пропитано ядом. Они оба знали, куда бить, чтобы было больнее всего.

– Это не так! – Сэм вскочил на ноги, и теперь они стояли лицом к лицу, два брата, похожие и одновременно такие разные. – Я ищу ответы! Я пытаюсь понять, что со мной происходит! Эти видения, все это дерьмо с Желтоглазым… Я пытаюсь найти способ это остановить, способ контролировать это! А не просто плыть по течению, как ты, и делать вид, что все круто!

– О, так вот в чем дело! – воскликнул Дин, театрально всплеснув руками. – Маленький Сэмми боится своих суперспособностей! Знаешь что? Может, тебе стоит расслабиться и получить от них удовольствие? Левитация, телекинез… девчонкам такое нравится. Будешь им ложки гнуть силой мысли. Вот тебе и способ познакомиться!

– Ты невыносим! – крикнул Сэм. – Ты просто не хочешь ничего видеть! Для тебя проще всего свести все к шутке, к очередной попойке! Потому что если ты остановишься и задумаешься хоть на секунду, тебе станет страшно! Тебе страшно, Дин, вот и все!

– Мне страшно?! – Голос Дина сорвался. В его глазах на мгновение промелькнула настоящая, неприкрытая боль, которую он тут же спрятал за маской гнева. – Мне страшно?! Я каждый день смотрю смерти в лицо, Сэм! Я видел, как умирает отец! Я видел, как ты умираешь у меня на руках! И да, я боюсь! Я боюсь потерять единственное, что у меня осталось! А ты сидишь тут, уткнувшись в свои книжки, и обвиняешь меня в том, что я пытаюсь не сойти с ума!

– Я не обвиняю тебя! Я просто хочу, чтобы ты хоть раз поговорил со мной серьезно! Без этого своего дурацкого позерства!

– А я хочу, чтобы мой брат иногда вспоминал, что он не только ходячая энциклопедия монстров, но и живой человек!

– Хватит!

Громогласный рык заставил их обоих замолчать и обернуться. В дверях стоял Бобби. В одной руке он держал початую бутылку пива, а на лице его было написано такое вселенское раздражение, что, казалось, оно могло бы испепелить небольшую армию демонов.

– Вы орете так, что у меня на свалке собаки воют, – проворчал он, проходя в комнату. Он поставил бутылку на единственный свободный от книг угол стола и смерил братьев тяжелым взглядом. – Что на этот раз? Опять не поделили последнюю печеньку?

Дин и Сэм синхронно отвели глаза, как нашкодившие школьники.

– Ничего, Бобби, – буркнул Дин. – Просто семейные дебаты.

– Дебаты? – Бобби хмыкнул. – Я слышал ваши «дебаты» через три стены и звук работающей болгарки. Один орет, что другой – бесчувственный пьяница, второй орет, что первый – занудный ботаник. Я ничего не упустил?

Братья молчали.

Бобби тяжело вздохнул и сел в старое кожаное кресло, которое жалобно скрипнуло под его весом.

– Болваны, – сказал он беззлобно, но с такой усталостью, будто повторял это уже тысячный раз. – Оба болваны. Ты, – он ткнул пальцем в Дина, – носишься как угорелый, пытаясь доказать всему миру, и в первую очередь себе, что ты железный. Что тебе все по плечу. Но железо, сынок, тоже ржавеет и ломается, если за ним не следить. Иногда нужно остановиться, выдохнуть и признать, что ты не чертов Супермен.

Дин поджал губы, но промолчал. Критика Бобби всегда попадала в цель.

– А ты, – взгляд Бобби переместился на Сэма, – думаешь, что сможешь найти в этих пыльных книжках ответы на все вопросы. Думаешь, что знание – это щит, который убережет тебя от всего. Но это не так. Ни одна книга не научит тебя тому, что делать, когда твой брат истекает кровью у тебя на руках. Никакое заклинание не вернет тех, кого мы потеряли. Ты пытаешься все просчитать, все проконтролировать, потому что боишься неизвестности. Боишься того, что внутри тебя.

Сэм опустил голову. Бобби видел их насквозь. Всегда видел.

– Вы как молот и скальпель, – продолжил Бобби, немного смягчившись. – Дин, ты врываешься, крушишь, действуешь по наитию. Сэм, ты режешь точно, аккуратно, по заранее намеченным линиям. И знаете что? Охотнику нужны оба инструмента. По отдельности вы – просто два упрямых идиота. Но вместе… вместе вы Винчестеры. И не смейте об этом забывать.

Он сделал глоток пива и помолчал, давая своим словам впитаться в густую тишину, повисшую в комнате.

– Я понимаю, – сказал он наконец. – Вам обоим тяжело после Джона. И этот мир… он ломает. Ломает лучших из нас. Но если вы позволите ему сломать то, что между вами, считайте, что вы уже проиграли. Демоны могут забрать ваши тела, но только вы сами можете отдать им свои души. Поняли?

Дин и Сэм переглянулись. Гнев уступил место стыду.

– Поняли, Бобби, – тихо сказал Сэм.

Дин кивнул, не в силах вымолвить ни слова.

– Вот и хорошо, – Бобби с кряхтением поднялся. – А теперь, раз уж вы закончили свою оперу, у меня для вас есть работенка. Как раз для тандема «молота и скальпеля».

Он подошел к своему столу, заваленному не меньше, чем стол Сэма, и вытащил из-под стопки пожелтевших газет тонкую папку.

– Огайо. Маленький университетский городок Грэнвилл. За последние два месяца – три смерти. Полиция считает это несчастными случаями или самоубийствами. Но мой старый приятель, работающий там в морге, так не думает.

Он бросил папку на стол перед Сэмом. Тот открыл ее. Внутри были газетные вырезки и несколько распечатанных фотографий.

– Жертва номер один: Кевин Чо, аспирант-физик. Найден в своей лаборатории. Официальная причина – удар током от неисправного оборудования. Но мой приятель говорит, что ожоги были странные, как от молнии, хотя в здании громоотвод, и погода была ясная.

Дин подошел и заглянул Сэму через плечо.

– Жертва номер два: Эмили Свон, студентка-историк. Упала с колокольни университетской библиотеки. Предсмертной записки нет, но у нее были проблемы с учебой, так что списали на депрессию.

– А третья? – спросил Дин.

– Третий – самый интересный. Маркус Торн, преподаватель фольклористики. Сердечный приступ. Прямо в его кабинете. Ему было сорок два года, марафонец, веган. Сердце как у быка. Но вскрытие показало, что оно буквально… остановилось. Ни тромбов, ни инфаркта. Просто перестало биться. Словно его выключили.

Сэм внимательно рассматривал фотографии жертв и мест происшествия.

– Что их объединяет? – спросил он, уже погружаясь в привычную аналитическую работу.

– А вот это самое забавное, – Бобби усмехнулся. – Все трое были одиночками. Замкнутыми. Настоящими книжными червями. Все свое время проводили либо в библиотеке, либо в своих кабинетах и лабораториях. Ни друзей, ни подруг, ни шумных вечеринок.

Дин громко хмыкнул и толкнул Сэма локтем.

– Слышишь, Сэмми? Кажется, в этом городе завелась тварь, которая охотится на таких, как ты. Зубрил-затворников. Видишь, я же говорил, это опасно для жизни!

Сэм бросил на него испепеляющий взгляд, но в нем уже не было прежнего гнева. Скорее, привычное раздражение.

– Очень смешно, Дин.

– Я серьезно! – не унимался тот. – Может, это призрак злобного физрука? Мстит всем ботаникам.

– Перестань паясничать, – вмешался Бобби. – Общее у них еще кое-что. Мой приятель сказал, что перед смертью все трое жаловались на чувство необъяснимой тоски. Будто из них высосали всю радость. Они становились апатичными, теряли интерес ко всему, что любили. А потом – бац, несчастный случай.

Сэм нахмурился, перебирая в уме варианты.

– Похоже на какую-то форму психической атаки. Энергетический вампир? Или что-то, что питается эмоциями. Может, Лихо? Или что-то из славянского фольклора, раз уж жертва – фольклорист.

– Вот это ты и выяснишь, – кивнул Бобби. – Теоретическая часть – твоя. А ты, – он повернулся к Дину, – займешься практикой. Поболтаешь со студентами, очаруешь пару студенток в кампусе, поработаешь под прикрытием ФБР. Все, как ты любишь.

Дин расплылся в довольной улыбке.

– Вот это я понимаю. Работа, которая приносит удовольствие. Поехали, Сэмми, спасать твоих собратьев по разуму от вымирания.

Он хлопнул Сэма по плечу, на этот раз дружелюбно, и направился к выходу.

– Собирай свои книжки. Импала ждет.

Сэм смотрел ему вслед, затем перевел взгляд на Бобби. В его глазах читалась молчаливая благодарность. Старый охотник просто кивнул в ответ.

– Идите, болваны. И постарайтесь не поубивать друг друга по дороге.

Сэм закрыл папку. Ссора была окончена, по крайней мере, на время. Впереди была работа, общая цель, которая всегда сближала их лучше любых разговоров. Он собрал со стола несколько самых нужных книг, сунул их в свою сумку и пошел за братом.

Через полчаса Импала уже неслась по шоссе, увозя их из Южной Дакоты в сторону Огайо. Дин включил кассету с AC/DC, и салон наполнился оглушительными риффами «Highway to Hell». Он отбивал ритм пальцами по рулю, на его лице снова играла беззаботная ухмылка.

Сэм сидел рядом, молча глядя на проносящиеся мимо поля. Напряжение между ними еще не до конца рассеялось, оно висело в воздухе, как предгрозовая духота. Они оба сказали друг другу жестокие вещи, и простого «извини» было недостаточно. Их извинения всегда были другими.

Проехав пару часов в почти полном молчании, прерываемом лишь музыкой, Дин съехал с шоссе к придорожной закусочной.

– Пит-стоп, – объявил он. – Умираю хочу пирога.

Он вернулся через десять минут с бумажным пакетом, из которого шел божественный запах. Дин сел за руль, поставил пакет между ними и вытащил два куска вишневого пирога в пластиковых контейнерах. Один он протянул Сэму.

– Держи, ботаник. Мозгам нужен сахар.

Сэм посмотрел на пирог, потом на брата. Это было оно. Неуклюжее, обернутое в привычную фамильярность, но самое настоящее извинение.

Он взял контейнер.

– Спасибо, Дин.

– Да не за что, – пробормотал Дин, уже с аппетитом уплетая свою порцию.

Они ели молча. Громкость музыки Дин предусмотрительно убавил. За окном сгущались сумерки, окрашивая небо в фиолетовые и оранжевые тона.

– Знаешь, – вдруг сказал Сэм, нарушив тишину, – может, ты и прав.

Дин удивленно поднял брови, с трудом проглотив кусок.

– Я? Прав? Запиши этот день в календаре, Сэмми.

– Я серьезно, – продолжил Сэм, глядя куда-то вперед, на убегающую вдаль дорогу. – Я слишком много времени провожу в книгах. Забываю… забываю смотреть по сторонам.

Дин на мгновение перестал жевать. Он не ожидал этого.

– Ну… – он кашлянул, пытаясь вернуть себе невозмутимый вид. – А ты, может, тоже прав. Я… я слишком много паясничаю. Иногда проще отшутиться, чем… ну, ты понял.

Это была его очередь извиняться.

Сэм слабо улыбнулся.

– Понял.

Они снова замолчали, но теперь тишина была другой. Уютной. Привычной. Той самой, что бывает только между двумя людьми, которые знают друг друга всю жизнь.

– Так что, как думаешь, что это за хрень в Грэнвилле? – спросил Дин, возвращаясь к делу.

Сэм открыл одну из книг, которую положил себе на колени.

– У меня есть пара теорий. Судя по описанию Бобби – высасывание радости, апатия, за которой следует смерть, которая выглядит как несчастный случай… Это может быть пси-вампир, но они обычно оставляют жертв живыми, чтобы питаться дольше. Это больше похоже на что-то карающее. Что-то, что наказывает за определенный образ жизни. В данном случае – за уединение.

– То есть, тварь-экстраверт? – усмехнулся Дин. – Ненавидит тех, кто сидит дома по вечерам?

– Можно и так сказать, – кивнул Сэм. – Есть легенды о духах-хранителях общин. Они оберегают племя или деревню, но наказывают тех, кто отбивается от коллектива, становится отшельником. Считается, что такие люди ослабляют общину. Может, какой-то из этих духов «привязался» к университету и считает его своей «деревней».

– Отлично, – Дин доел пирог и вытер руки о джинсы. – Значит, чтобы ее завалить, нам нужно будет устроить самую большую вечеринку в истории колледжа? Мне нравится этот план.

Сэм закатил глаза, но на губах его играла легкая улыбка.

– Сомневаюсь, что все так просто, Дин. Но для начала нам действительно нужно будет внедриться в студенческую жизнь. Ты пойдешь в бары и братства, а я…

– А ты в библиотеку, я знаю, – закончил за него Дин. – Теория и практика, да, Сэмми? Молот и скальпель.

– Молот и скальпель, – подтвердил Сэм.

Импала снова набирала скорость, унося их в ночь, навстречу новому городу и новому монстру. Ссора осталась позади, смытая дорогой, вишневым пирогом и невысказанным, но абсолютно ясным пониманием: пока они вместе, они справятся с чем угодно. И с демонами снаружи, и с теми, что внутри.